Василь Раллис помолчал, вспоминая свой спор с Юдит Помбо на неформальной встрече в штаб-квартире Федерации в Барселоне несколько месяцев назад.
«О, Раллис, ну хватит предаваться ностальгии! Ты же сам понимаешь, что Дэвису нужна встряска, он уже выдыхается».
«Отказаться от домашних матчей – это серьезная ошибка, Юдит. Игроки же соревнуются не только ради себя, они представляют страну, как ты не понимаешь! Теряется дух, теряется атмосфера, которая…»
«Ты с возрастом совсем раскис. Знаешь, в прошлом было не лучше. – Юдит ласково улыбалась, но в ее взгляде был стальной блеск. – Посмотри, как устроены новые форматы, Раллис. Тот же кубок Лейвера».
«Он только начал свой путь, еще неизвестно, продержится ли он сотню с лишним лет, как Дэвис», – возразил он, хотя, по правде говоря, ему нравился этот новый турнир, созданный Роджером Федерером, где раз в год в одном и том же месте в течение трех дней лучшие европейские теннисисты состязаются со звездами тенниса, представляющими остальной мир.
«Насколько я знаю, они уже добились, чтобы заработанные на нем очки учитывались в рейтинге ATP».
Раллис смог только огрызнуться:
«Посмотрим, надолго ли их хватит».
Валентина наблюдала за экс-теннисистом и никак не могла определить по выражению лица, о чем он думает. Наконец она решилась прервать его размышления:
– Из того, что вы нам рассказали, я делаю вывод, что мотивы для устранения Юдит могли быть не только эмоциональными, но и экономическими. Ее позиция в ITF была настолько значимой?
– О, – встрепенулся Раллис, – дело не только в ее должности, но и в возможности влиять на голосование. У Юдит были хорошие связи в бизнесе, и к ней тянулось множество финансовых ниточек, лейтенант. И речь идет об очень крупных суммах.
– Никакой мотив не оправдывает убийство.
– Разумеется. Этого я отрицать не могу. Послушайте, я люблю теннис, а Юдит любила деньги, успех для нее выражался в цифрах и суммах, в них была ее власть, и она сознательно готова была вредить спортивной стороне вопроса. Было ли это достаточным мотивом, чтобы ее убить? Для меня – нет, разумеется. Другое дело, что я не собираюсь слишком горевать из-за ее смерти, лгать не стану.
– Но финансовые потери, вероятно, могли затронуть и лично вас – человека, который за пять минут успел бросить тень подозрения на Пабло Рамоса, а заодно на всех остальных гостей.
– Ох, ну вы и хватили! – Раллис расхохотался. – А с вами нужно держать ухо востро. С Пабло Рамосом я познакомился только тут, в Сантандере, и это странно, потому что мы вполне могли встретиться в штаб-квартире в Барселоне, но, как видите, ни разу там не пересеклись, и я вас уверяю, что не имею ничего против этого парнишки. Наоборот, я им восхищаюсь. А что касается финансов, то моя семья обеспечена на несколько поколений вперед. Я не такой идеалист, чтобы считать, что из-за отсутствия одного человека мир перестанет вращаться. Возможно, это произойдет не так скоро, не так радикально, но Кубок Дэвиса все же ждут перемены. И то, что Юдит исключена из уравнения, только дает нам отсрочку.
– А кто займет ее пост в ITF, вам известно?
Теннисист развел руками, но назвал пару-тройку имен, все американцы.
– А эти люди поддерживают новый формат Кубка Дэвиса или нет?
– Никогда нельзя сказать точно. Вы же свидетель, как самые возвышенные идеалы рушатся, когда к ним примешиваются экономические соображения. Но я рискну предположить, что эти люди выступают против новых правил.
– Какое совпадение.
Валентина повернулась к Ривейро. Оба понимали, что Раллис только что подсказал им веский мотив, чтобы убрать Юдит, – деньги. Если Сантандер перестанет принимать у себя Кубок Дэвиса, это будет тяжелым ударом для Союза предпринимателей Кантабрии. Исчезнет столько возможностей для бизнеса и рекламы. Но с другой стороны, турнир приезжает в город не каждый год, так что вряд ли имеет настолько большое значение для местных предпринимателей.
Кого сильнее всего могло затронуть изменение формата Кубка Дэвиса? Может быть, Федерацию тенниса Кантабрии? На ужине были ее президент и член совета директоров – Феликс Малианьо и Виктория Кампоамор. Что же до почетных членов клуба, Марко Фьоре и его жены Росаны Новоа, возможно, они теряли какой-то источник дохода? Этот вопрос стоило изучить. А вот Василя Раллиса, похоже, финансовые вопросы не беспокоили вообще: если он разумно вложил заработанное за время спортивной карьеры, ему была обеспечена безбедная старость.
Но складывалось впечатление, что Раллисом движут не личный интерес и выгода, а безусловная любовь к теннису и его традициям. Валентина с любопытством наблюдала за спортивным гением. Достаточно умен, чтобы спланировать такое изощренное преступление, и достаточно идеалист, чтобы его оправдать. Однако он находился в салоне, когда Юдит была убита. Как он мог вонзить клинок ей в сердце?
Появление Пабло Рамоса заставило Валентину отвлечься от размышлений. Лейтенант заметила, что корты не оборудованы пандусами, и предположила, что кто-то помог Пабло преодолеть лестницу. Она так сосредоточилась на разговоре с Раллисом, что успела позабыть о молодом теннисисте. Тот смотрел на нее с подозрением. Отец, склонившись к нему, что-то негромко сказал, Пабло кивнул, подъехал к Валентине и протянул руку.
– Стало быть, это вы ведете следствие. Вряд ли я что-то прибавлю к тому, что рассказал вчера вашим коллегам, но если я могу чем-то помочь…
Валентина и Ривейро поблагодарили теннисиста и пожали ему руку. Лейтенант отметила, что Пабло Рамос не так уж и прост. Уверенная улыбка и сдержанность в проявлении эмоций – бросающийся в глаза контраст с несколько экзальтированной открытостью Раллиса. Видно было, что молодой человек с большой теплотой и нежностью относится к отцу, который заулыбался, едва увидев сына. Возможно, Пабло Рамос из тех мечтателей, что еще не столкнулись с реальностью? Но нет, на пике молодости он стал инвалидом и наверняка сражается с целой армией внутренних демонов. Валентина восхищалась тем, что он смог заново выстроить свою жизнь.
Василь Раллис дружески заговорил с молодым человеком и признался, что пришел сегодня в клуб, только чтобы понаблюдать за его тренировкой. После чего дал пару профессиональных советов, а затем удалился, сославшись на занятость – он участвует в конференции на Ла-Магдалене.
Проводив его взглядом, Валентина посмотрела на коляску Рамоса – после тренировки тот пересел на другую. Коляска, на которой он играл в теннис, сильно отличалась от теперешней, колеса у той были установлены под наклоном, а весь остов был из титана. Сейчас, когда специальные крепления не удерживали его ноги, молодой человек выглядел куда более непринужденно. Лейтенант попросила Пабло еще раз пересказать события вчерашнего вечера. Как она и предполагала, ничего нового он не сообщил. И лейтенант решила копнуть там, где Раллис наметил повод для сомнений.
– Нам стало известно, что у вас с Юдит Помбо были некоторые разногласия.
– Разногласия? У меня с ней?
– Насчет чемпионата по теннису на колясках тут, в Сантандере.
– А, вот вы о чем. Действительно, Юдит не особенно заботила инклюзивность, не стану врать. Предполагалось, что ITF поглотила Международную федерацию тенниса на колясках, чтобы ее поддерживать, а не делать вид, будто ее не существует. Но я говорил с Юдит на эту тему всего пару раз.
– Однако, если бы она пошла вам навстречу, вы смогли бы вернуться в Сантандер. Это так?
– Полагаю, да. Я был бы рад организовать в родном городе что-то масштабное и на постоянной основе, что-нибудь навроде фонда Эмилио Санчеса Викарио[6]. Но это оказалось невозможно.
– Может быть, преемник Юдит поддержит ваше начинание… Как вы думаете?
– Понимаю, к чему вы клоните, лейтенант. – Пабло улыбнулся, совершенно спокойный. – Вы ищете мотивы, чтобы выяснить, что произошло с Юдит. Поверьте, я и в самом деле не знаю, кто займет ее место во главе клуба, но своим влиянием и финансированием она была обязана должности в ITF, а кто ее сменит там – совершенно не представляю.
– Мой сын уже объяснил, что не покидал салон, когда сеньора Помбо закричала в каюте, – вмешался встревоженный Хулиан. – Не знаю, на что вы намекаете, черт возьми!
Валентина повернулась к отцу молодого человека:
– Я ни на что не намекаю, только выясняю, кому могла быть выгодна смерть Юдит. Но я никого не обвиняю, сеньор Рамос. Это обычная процедура, таков порядок, мы обязаны задавать эти вопросы. А от того, как тщательно мы выполняем свою работу, зависит, сможем ли мы обеспечивать безопасность людей. Такое объяснение вас удовлетворит?
Он кивнул, явно ошеломленный суровым взглядом Валентины и ее ледяным тоном. Она задала еще несколько вопросов и завершила беседу со странным ощущением, будто все, что им удалось выяснить за утро, не имеет большой ценности само по себе, но при этом вырисовывается некая общая картина, которая может объяснить причины произошедшего. На что же из услышанного она не обратила должного внимания?
Пабло Рамос
Пабло устало потер висок. Прошлой ночью он лег поздно и почти не спал, а утренняя тренировка была такой же интенсивной, как обычно. И потом еще эта лейтенантша, холодная, как айсберг, с ее сверлящим взглядом. Сержант, ее напарник, смотрел не так пристально, но Пабло все равно чувствовал себя как на допросе с пристрастием, как будто эти двое из гражданской гвардии его в чем-то обвиняли. Теперь у него оставалось совсем мало времени, чтобы поесть и отдохнуть дома, прежде чем возвращаться во дворец Ла-Магдалена на торжественное закрытие теннисной конференции.
– Этот Раллис тот еще путаник, – заявил отец, пересказав беседу экс-теннисиста со следователями. – Но ты же на корабле ничего такого… То есть я и сам понимаю, что нет, но вдруг ты наговорил там лишнего. Ты же, можно сказать, почти не имел дела с сеньорой Помбо?
– Конечно, ничего, папа. Черт, ты же не думаешь?.. Ты что, мне не доверяешь?
– Ну что ты, сынок, ради всего святого. Просто этот Раллис болтает всякое – не хочу, чтобы тебя во что-то втянули, когда ты ни при чем.
– Не беспокойся, пап. Я сплю спокойно, с чистой совестью, поверь.
Отец улыбнулся ему, как всегда, с бесконечной нежностью, и ушел на кухню помогать матери с обедом, пока Пабло отдыхает в гостиной. О, родители. Что бы он без них делал после несчастного случая? Врачи, больницы, консультации, психологи. Отец с матерью все время его поддерживали, в том числе когда его бросила девушка через несколько месяцев после несчастного случая. Пабло ее не винил. Он в те первые месяцы был далеко не самым приятным спутником. Но теперь он вынырнул из того колодца, в который провалился, снова начал дышать. Вот бы переехать обратно в Сантандер и при поддержке ITF организовать тут фонд или хорошую школу тенниса на колясках, а еще открытый турнир… Как же он был бы такому рад! Но постоянно возникали препятствия, и одним из таких препятствий стала Юдит. У него навсегда отпечаталась в памяти их последняя встреча в Барселоне три месяца назад.
– Не будь таким занудой, Паблито, – сказала она ему с язвительной улыбкой. – Ну какой тебе открытый турнир? У нас уже есть открытый турнир в Астильеро.
– Он не для колясочников.
– Ну тогда можешь ездить на чемпионаты в другие регионы, я-то здесь при чем? Ты думаешь, Федерация долго протянет, если будет в каждом городе изображать доброго самаритянина?
– Самаритянина? Да мы играем на высочайшем уровне, мы получим спонсоров, которые…
Она вздохнула, не дав ему договорить.
– Боже, как я устала от всех этих историй, честное слово. Ты меня растрогать пытаешься? Есть же соревнования по теннису на колясках в Логроньо, в Бургосе, в Марбелье… Даже в Валенсии. Мало того, свой долбаный чемпионат мира. Что еще тебе нужно?
– Ты знаешь, что мне нужно. Специализированная школа в Сантандере, и чтобы чемпионатом автономных сообществ занимались не только мелкие клубы и национальные федерации. Я бы хотел, чтобы ты – от имени клуба – тоже выступила в поддержку. Многие могли бы…
– Ой, я тебя умоляю! Ты, наверное, так привык, что тебя все жалеют, Паблито… Неужели кто-то и правда на это покупается? – Она закатила глаза. – Какой же ты эгоист.
– Что? – Он вспыхнул от негодования. – Эгоист? Да ты же…
– А что я? – перебила она. – Я просто делаю так, чтобы было выгодно всем. Вас поддерживают чем могут, Пабло. По-твоему, мы тут в деньгах купаемся?
Она подбоченилась, и от этого движения узкое вечернее платье еще сильнее обозначило ее фигуру.
– Сеньор Пабло Рамос желает, чтобы Федерация обеспечила ему рабочее место по его мерке и поближе к мамочке с папочкой, – преувеличенно официальным тоном произнесла она и тут же вернулась к обычной язвительности: – Знаешь, а я вот затребую себе офис на Карибах. Как тебе такое?
– Ты несправедлива, Юдит, – сказал он, задетый за живое. – Я просто хочу видеть немного больше поддержки.
– Ах, ты поддержку хочешь видеть? Ясное дело. Все на свете чего-то хотят. Быть счастливым, всегда быть на гребне волны, еще что? И все просят, просят, просят, а сами ничего не делают. Пусть им все принесут готовенькое, да?
– Я не…
– Ну конечно, ты не из таких. Тебе не просить надо, тебе играть надо. У тебя на выбор сто семьдесят с лишним турниров в сезоне. Чего ты ждешь? Участвуй, тренируйся, рви себе душу, черт возьми. У тебя Паралимпийские игры, чемпионат мира, четыре открытых турнира, но нет, ты мне будешь лезть в яичники со своим Сантандером.
Тут ее суровый взгляд смягчился – вероятно, она поняла, что обезоружила противника и разнесла в пух и прах все его доводы.
– Ладно тебе, Пабло. Ну что ты тут расклеился? Ты же, что называется, едва попал в эти джунгли, а уже хочешь индивидуальное сафари.
Она склонилась к его коляске, демонстрируя глубокое декольте.
– Не сердись на меня, Паблито. Такой красивый парень… – добавила она, придвигая лицо к губам Пабло, который смотрел на нее с отвращением. – Мне сказали, у тебя спинной мозг местами уцелел. Это правда, что там внизу у тебя кое-что еще работает?
Он с изумлением и омерзением отшатнулся, быстро развернул коляску и поехал прочь из комнаты. Гадая, сколько правды было в словах этой ужасной женщины, Пабло услышал, как у него за спиной захлопнулась дверь, приглушив ее хохот.
5
Я считаю убийство неотвратимой необходимостью в том мире, в котором мы живем, – гнусном, сентиментальном мире господства толпы, мире дешевых газетенок и еще более дешевых умишек, где каждый идиот имеет слово, где стерпят любую глупость, где вымирают искусства, а награда интеллекта – презрение. <..> Каждый мертвый дурак – это прогресс, и плевать на гуманность, добродетель, милосердие и христианскую терпимость[7].
Иногда перед лицом несчастья мы демонстрируем такие героические стоицизм и умеренность, что кажется даже, будто они присущи нашей натуре изначально. Однако, и даже вопреки нашему сопротивлению, кто из нас хоть раз не ломался? Порой трещина, раскалывающая льдину, сперва кажется крошечной и совсем незначительной, мелочью жизни, которую просто надо перетерпеть, потому что так устроен мир. Но барометр души неустойчив и капризен. Сегодня мы способны решительно вынести большую катастрофу, а завтра сдаемся перед ерундой.
Когда теряешь человека, которого даже не успел узнать, можно ли сломаться? Будет ли это жалкой слабостью или признаком того, что в твоей жизни накопилось чересчур много печали? Ребенку Валентины было едва восемнадцать недель, когда остановилось его сердце, а с ним и ее мечты о будущем. Как жестоко и бесчеловечно прозвучали для нее слова, что его нельзя похоронить, поскольку плод на такой стадии развития относится к «биологическим отходам». Так что не было ни похорон, ни кремации, а вскрытие, поскольку он не достиг двадцати семи недель, по документам значилось как обычная биопсия. Однако для нее этот крошечный малыш уже был очаровательным мальчиком с голубыми глазами и темными волосами, как у папы, – мальчиком, который в ее воображении тянулся за шоколадкой, мальчиком, из-за которого она тащила на пляж целую кучу ненужных вещей, мальчиком, которому она рассказывала сказки на ночь.
Самое удивительное, что она никогда не думала о том, чтобы завести детей. Она просто поддалась энтузиазму и уверенности Оливера. Перестала пытаться все контролировать. В один из перерывов в приеме противозачаточных они были менее осторожны, чем обычно, и это случилось: крохотный кусочек счастья у нее в животе, маленькое чудо, сотворенное ими обоими. Когда они узнали новость, радость Оливера была такой солнечной, такой заразительной, что Валентина поняла, насколько он хочет семью. Оливер со своими неизменными шутками, со своим английским юмором, который то проявлялся, то исчезал, так что Валентина не всегда понимала, серьезно он говорит или нет. Но беременность показала ей, до какой степени жених сдерживал при ней свои чувства. Да, Оливер любил ее и всем сердцем желал и того ребенка, и всех будущих детей.
Но теперь она ничего этого не может ему дать. Их первое дитя погибло, причем по ее вине. Ее истерзанное чрево вряд ли позволит снова зачать, и это было самым страшным приговором, который лишал всякой надежды.
Когда умирает близкий человек, нас захлестывает не только печаль. Нашим спутником становится чувство безнадежности, потому что мы понимаем, что уже ничего не вернуть. Не найдется больше ни слова, ни знака, которые могли бы изменить судьбу того, кто ушел. Может быть, поэтому, даже если с конкретным человеком нас ничто не связывало, мы обычно говорим о покойном с осторожным и сдержанным уважением.
Маргарита Родригес встретила их, подавляя рыдания, и Валентина задумалась, настоящая ли это боль или только игра на публику – преувеличенная скорбь, последствие нервного перенапряжения. Они поднесли секретарше стакан воды, как будто вода могла заглушить ее скорбь по Юдит Помбо.
Маргарита показала Валентине и Ривейро кабинет Юдит – безликий и какой-то необжитой. Если судья Мартин и дальше будет требовать максимальной эффективности, то и сюда, и в кабинет Юдит в ее компании «Смарт» уже скоро пожалуют криминалисты.
Наконец Маргарита отвела Валентину Редондо и Хакобо Ривейро в просторную приватную гостиную спортклуба, сейчас пустовавшую. Несмотря на огромную площадь, гостиная была уютной. Декоративные балки на потолке, напоминающие о старинных английских или средневековых постройках, паркетные полы, фортепиано в углу, приглушенные цвета… Все тут настраивало на умиротворяющий лад. Они сели на зеленые диваны по бокам от французского камина, установленного в центре гостиной на невысоком, но широком прямоугольном подиуме.
– Значит, – уточнила Валентина, когда Маргарита заново пересказала им случившееся накануне, – вы вчера вечером не заметили в сеньоре Помбо ничего странного или необычного.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
