Я пыталась поднять голову выше, но мышцы на шее скручивались. Заставляли ее опустить, съежиться, закрыться от осознания того, что я сейчас вытаскиваю главный кирпич из основания своей карьеры тут.
Больно и плохо мне.
Но еще больше – обидно. Что он от меня хочет? Чтобы я вышла в холл, встала на стульчик и при всех послала его сына нахрен? И что будет? Я их уже никого не понимаю! Ум за разум...
– Михаил Михайлович, а что мне делать? Лучше вот так, с чистой трудовой и без конфликтов, чем уходить с волчьим билетом и скандалом. Куда я потом устроюсь работать в таком случае? Слухи ведь быстро разносятся в деловой среде, вы сами это знаете.
Хозяин, уже подошедший к столу, раздосадовано пристукнул по нему кулаком.
Ну, вот.
Он ведь тоже все понимает. Только давит на меня зачем, не понимаю.
– Давай так, – мне достался еще один шоколадный взгляд. – Я все понимаю, и ты все понимаешь, Ева. Мы с тобой отлично работали эти три года, лично меня все устраивало.
Меня тоже.
Я тихонько потянула носом воздух, понимая, что не дышала все это время, пока он думал. Застыла истуканом, потому что тело уже скрутило на физическом уровне от стресса.
– По закону, если ты хочешь уволиться, ты должна отработать еще две недели, пока мы будем искать нового сотрудника на твое место. Но я категорически против, чтобы ты эти две недели появлялась на работе, понимаешь?
Теплые слезки растеклись по нижнему веку, смачивая его.
Вот и все. Да, мы классно работали, и всем все нравилось, но когда на арене появился собственный сын, то хозяин логично и совершенно правильно выбрал его сторону.
Каким бы чудесным сотрудником я не была, я Медведевым гожусь только в качестве наемного работника. Ничего другого не разрешено. А как я должна Мира от себя отвадить – никого не интересует.
Разбирайся, Евка, сама. Ты же спец по людям!
Хозяин подхватил трубку служебного телефона:
– Алло, Медведев. У нас за городом сейчас есть свободные бунгало? – он внимательно выслушал ответ какого-то сотрудника. – Отлично. Оформите бронь с сегодняшнего числа на старшего администратора Логова, Лисицину Еву Сергеевну. Да. На две недели. Нет, за счет кампании. Это время включите в счет будущего отпуска.
Слезы высохли.
Я настолько широко раскрыла глаза, что вентиляции на слизистой стало гораздо больше. Что он делает? Помощь такая своеобразная? Это чтобы я наверняка не появилась в клубе?
Чтобы не дразнила его сыночка своим видом?
Какой заботливый папа!
– В смысле в счет прошлого отпуска? – Михаил Михайлович сложил пальцы палаткой и постучал ими по гладкой поверхности стола. Поднял на меня задумчивый взгляд. – Не ходила в отпуск уже два года? Ладно, я понял. Оформляйте, как положено, но уже на три недели и расширьте тогда перечень оплаченных услуг до максимума.
Он положил трубку и снова убрал руки в карманы.
– Почему ты не ходила в отпуск как положено?
– Работала, – я чуть-чуть развела ладошки в стороны. Что за вопросы? Это же логично, мне некогда было.
– Ева, ты, – он вдруг дернул пальцами узел галстука и покрутил шеей, будто он его душил. – Так, ладно. Езжай домой, собирайся. Адрес нашего корпоративного дома отдыха знаешь?
Я кивнула.
Знаю. Единственный общий корпоратив, на котором я была в самом начале своей работы тут, проходил именно там.
– Это, – Михаил Михайлович подхватил мое заявление. – Я пока подержу у себя. А ты будешь отдыхать и заодно накидаешь костяк нового регламента для кампании.
– Что? – я хлопнула ресницами.
Чертов регламент!
Я же забыла про него совершенно. Но почему Михаил Михайлович не забыл? Он серьезно воспринял этот бред, что ли?
– Ну, твой непосредственный директор предложил эту идею, я одобрил. Так что, работай Ева Сергеевна, – он широко улыбнулся. – Если сможешь, конечно.
А это он сейчас... О чем?
Глава 14. Мирослав
Машина послушно и плавно замерла перед дверями комплекса.
Я толкнул дверь от себя и вышел. Удрала, надо же... Я о таком даже подумать не мог, раньше от меня телочки не убегали как-то. Наоборот всегда было обычно. И это только лишний раз подтверждает, что высококлассный хладнокровный специалист на работе Ева Сергеевна Лисицына достаточно горячая и эмоциональная штучка в обычной жизни.
Все, что она держит в себе в Логове, выплескивается наружу, едва она выходит оттуда. Я неосознанно потер ладони друг о друга.
Мне это нравится.
Мне не нравится только та плюха, что она мне зарядила. Я ж охренел во весь рост на заправке, когда это понял! Сбежать от меня? Да ладно. От меня?! Малышка еще даже не представляет, на что подписалась. Я кивнул парковщику, оставляя ключ на консоли машины:
– Далеко не ставь, возможно, сразу же уеду.
Если эта козочка бодрая на работе, то да, я ее забираю, и мы сваливаем в темпе. А вот если ее и здесь нет, то тогда придется притормозить. Просто прикинуть, где она может быть. Дома нет, я адрес достал из личного дела еще вчерашней ночью, после нашего якобы брифинга. И проверил там в первую очередь. Даже соседку допросил, докатился, бля.
Еву мне надо, да. Мне ее хочется.
По телу побежали искры возбуждения.
Пальцы как будто снова ощутили нежную кожу маленьких женских ножек. Я натянуто улыбнулся охране и швейцару на входе в комплекс. Я найду тебя, Ев. Весь город перерою, найду всех твоих друзей, родню. Так со мной еще никто не поступал, ты просто даже не знаешь, от чего отказываешься, золотко. То, что я присвоил даже в мыслях – будет моим и точка.
Не надо злить Медведя.
Отец приказал нам с Яром вернуться в страну полгода назад. Дал время на то, чтобы мы завершили текущие дела. Я хмыкнул, вспоминая его слова. Видите ли, нам обоим уже пора остепениться. И делать это надо на Родине, а не где-то за бугром с непонятными неправильными иностранками.
Как будто я не знаю, что он просто хочет свалить на нас свой бизнес и освободиться. Я же видел документы, он все приготовил. Но до вчерашнего дня определиться, нравится мне это или нет, я не мог.
А сейчас понимаю, что лучшего развлечения и придумать было нельзя.
Бизнес? А что бизнес, в него я умею, отец учил нас думать и работать с самого раннего детства.
– Ева Сергеевна приезжала? – охранник в коридоре, который вел во внутренние помещения Логова встал при мне поровнее.
– Нет. Никого нет вообще, рано же еще.
– И не было?
– Не знаю, я заступил полчаса назад только, – покатые плечи упитанного парня чуть задрались.
Твою мать...
Камеры поднять? Нет, это позже. Вначале проверим так, ножками, а то и запароноить можно.
Я уже на автомате снова набрал номер Евы. Первый же гудок сорвался. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Захотелось раздавить его к чертям.
Заблокировала, сто процентов.
Удрала и заблокировала меня моя маленькая лисичка. Но это не страшно, это ненадолго. Поймаю и одну хорошенькую попку надеру. Она у нее просто шикарная, я чуть слюной не закапал все вокруг, когда увидел в юбке утром. Телефон пиликнул оповещением. И я выдернул его из кармана снова быстрее, чем хотелось бы.
Не она...
Но тоже достаточно интересно. Ты мне тоже сгодишься, говнюк. Хоть на ком-то злость спустить.
Обедаешь, гаденыш?
В ресторанчике первого этажа было спокойно. Несколько занятых столиков, за которыми сидели гости. Кто-то с кофе, кто-то с салатиком. И только Яромир сидел у окна за заставленным закусками столом.
– Присоединяйся, брат, – улыбка у него цвела от уха до уха. – Неплохо тут готовят, я счи...
Я сгреб его за воротник рубашки и вздернул со стула.
– Воу!
Он заблокировал мою кисть локтем, выжимая ее вниз. Даже не моргнул, не испугался. Мы оба умеем бить морды, что уж тут. И друг на друге практиковались часто как в спортзале, так и не только там.
– Остынь, братишка!
Охрана качнулась в нашу сторону, по инерции хватаясь за полы пиджаков, но сразу кинуться не посмела. Кто-то из женщин в зале резко и испуганно охнул. А мне ненавистью затопило мозги. Пальцы только крепче сжались на ткани, впились пуговицы в ладонь.
– Если я узнаю, что ты ей что-то сказал, – мне хотелось рычать. – Если я только узнаю, Яр!
– Кроет, да? – его душило воротником, мышцы вздулись на шее, выдавливая вены на поверхность кожи. – Придурок! Если бы ты не вел себя как мудак, она бы от тебя не сбежала.
– Господа, я прошу вас прекратить! – к нам подскочил администратор.
Я расслабил пальцы.
Да. Он прав. Мы не одни здесь, не стоит портить репутацию. Мы выясним все в другом месте. А пока, сыграем как всегда, в адекватных братьев, которые умеют друг друга слышать.
Мы расцепились.
Яр одернул рубашку, снова набросил на лицо непринужденное выражение, с которым всегда жил. Я зло фыркнул через нос. Ему как будто вообще на все насрать в этой жизни! Только почему-то влезает везде со своими непрошенными словами и чаще всего все портит.
Бесит!
Бесит, когда он паиньку вот такую включает и пытается меня учить. Сам не лучше! Я тоже много чего за ним знаю, но обиженных им девушек никогда не стремился утешать.
Зачем мне?
– Мирослав Михайлович, что-нибудь будете? – официантка, что к нам подошла, едва я сел за стол, выглядела испуганной.
– Борщ и водки.
– Какой выбор, – хмыкнул Яр, снова беря вилку с ножом в руки.
– Пареные котлеты с травой не прельщают, увы, – скривился я, мазнув взглядом по его тарелке.
Взял вилку, покрутил ее в пальцах.
Нет, вот задницей чую, что брат что-то знает!
– Где она, Яр?
– Ты у меня спрашиваешь? – он ухмыльнулся, закидывая в рот кусочек подсушенного хлеба. – Она с тобой ушла вообще-то.
– Я знаю, что без тебя не обошлось, – я зажал столовый прибор в кулаке. – Где она?
– Остынь, брат. Пообедай, расслабься.
Кожа на сгибе ладони побелела, а блестящий металл вилки стал медленно сгибаться наружу, пока не встала под углом в девяносто градусов. Вот только я совсем не чувствовал боли в подушечке большого пальца.
Кажется, что то, что сейчас творится внутри гораздо хуже, чем физическая боль.
– Ооо, начало-ось, – Яромир насмешливо глянул на изуродованный столовый прибор в моих руках.
Весело тебе, братик, да?
Ну-ну...
– Где она, Яр?
– Я не знаю, – отрезая еще кусок щучьей котлеты, он пожал плечами. – Ева прилетела сюда вся в слезах. Обувь поменяла и убежала снова.
– Что ты ей еще сказал?
– Еще?
Он откровенно издевался, а я ничего пока что не мог сделать. Мы же, мать твою, в общественном месте!
– Не беси меня.
