— Куда ты меня ведёшь? — Кручу головой в надежде, что смогу запомнить дорогу.
Но от нервов все дома и улицы смешиваются воедино.
— Туда, где нам может быть очень хорошо, рыжуля.
И тут меня осеняет! Телефон.
Ну конечно!
И как я раньше не подумала о том, что могу позвонить Ваде и сказать, что меня похитил какой-то псих?
Хватаюсь за мобильной. Успеваю его только разблокировать, как он исчезает из моей руки.
Смотрю с недоверием на свою ладонь. Как будто это поможет вернуть телефон. Вижу, как Влас прячет мобильный в своем кармане.
И, клянусь, если бы мы не неслись по городу, я бы выдрала этот чёртов карман с мясом, но телефон вернула.
Но я слишком молода, чтобы погибать в ДТП.
— Верни! — Вытягиваю раскрытую ладонь.
Мажор косится в мою сторону, не пытаясь скрыть жалость на лице.
— А что мне за это будет, рыжая?
— Я тебя не убью, когда мы остановимся. — Стреляю ненавидящим взглядом в профиль Адамиди.
Он кривит идеальные для парня губы.
— Ну такое себе, рыжая. Не убедила.
Зло выдыхаю.
Машина замедляется, а я вся превращаюсь в натянутую струну.
— Ну что, рыжуля, развлечёмся?
И этот гад обхватывает моё бедро.
Глава 2
Дёргаюсь, будто меня током ударяет.
Со всей злостью, на которую я сейчас способна, скидываю лапу Власа со своего бедра.
— Клешни свои при себе держи, козёл! — цежу сквозь зубы.
Но этот гад будто не реагирует на предупреждение, сконцентрированное в моём голосе.
— Ну давай поиграем в эту игру, рыжуля.
Он подаётся ко мне, сокращая расстояние между нами. Хотя в его спортивной тачке и так этого места маловато. Мы практически касаемся друг друга. Хоть я и пытаюсь вжаться в свою дверь.
— В какую игру? О чём ты?
Адамиди глушит мотор. На его лице вспыхивает наглая усмешка, которая пробуждает во мне желание врезать по его смазливой мордашке.
— Поиграй со мной в недотрогу. Типа ты не такая, как все.
Я удивлённо моргаю, а потом из меня вырывается грубый смешок.
Кручу пальцем у виска.
Смотрю в потемневшие глаза мажора.
— Ты идиот?
— Давай, давай, — скалится Влас. — Я почти поверил.
Наш увлекательную игру прерывает звонок его мобильного. Мажор недовольно морщится, но отвечает.
— Да, бро, со мной. — Бросает взгляд в мою сторону и подмигивает. — Понял, конечно. Всё будет в лучшем виде.
Он проговаривает это таким тоном, что я начинаю непроизвольно ёрзать на своём сидении.
Не люблю, когда мне что-то непонятно. А мне сейчас не понятно, что они там обсуждают.
— Ага, — продолжает наводить на меня панику мажор. — О, ей понравится проводить со мной время.
И мне могло бы стать страшно от его низкого голоса, но этот мажор не на ту напал.
Я выросла в таком районе, где каждый день случалось что-то нехорошее. А возвращаться из школы в одиночестве было практически самоубийством.
Так что мальчик не по адресу со своими угрозами.
Влас заканчивает разговор и откидывает телефон на панель. Я провожаю гаджет взглядом и возвращаю внимание на мажора.
— Так что, рыжуля, будем делать друг другу приятно? — Влас склоняется надо мной.
Я подаюсь на встречу и вижу, как его зрачки расширяются.
Мысленно хмыкаю. То, что нужно.
Как-то нужно притупить бдительность этого царька, а потом свалить подальше.
План мести я продумаю позже. Сейчас мне главное выбраться отсюда.
— А что ты предлагаешь, Влас?
Он слегка дёргает бровью, будто не ожидая, что я назову его по имени.
Или был уверен, что я не знаю, как его зовут? Но имена их троицы знает каждый студент нашего универа. И слава о них ходит не самая лучшая.
Я и подругу Лизу предупредила, чтобы она держалась подальше от Волкова.
— Ты же взрослая девочка, рыжуля, и явно знаешь, как можно провести время в компании друг друга максимально приятно.
Приказываю себе изображать из себя святую простоту.
Ну не будет же он держать меня в своей машине до бесконечности. Ему самому это надоест.
— Поиграем в крестики-нолики? — невинно хлопаю ресничками.
Всеми силами вхожу в роль дурочки. Влас запрокидывает голову и громко хохочет. Этот смех неожиданно вызывает дрожь внизу живота.
Ну совсем уже крыша отъезжает в закрытом пространстве.
— Хорошая попытка, рыжуля.
Вздыхаю. Опускаю взгляд на сцепленные руки и изображаю покорность.
Может, хоть так он не будет ко мне лезть?
— Милый, я же не могу читать твои мысли.
Господи, я сама понимаю, что играю с огнём. Потому что этот мажор далеко не безобидный котёнок.
Я слышала, на что он способен. И ему все равно, кого он ставит на место: слабого, девушку или равного.
— А вот это мне нравится больше, — чуть ли не урчит Влас мне в ухо.
Я резко отодвигаюсь и сверкаю глазами.
— Ты, наверное, такого поведения ждал от меня?
Брови Адамиди подлетают на лбу.
— Чё? — Хороший котик выключается как по щелчку.
Будто тумблер вырубили. Его глаза становятся почти черными, даже зрачков не различить. У меня тоже карие глаза, но они не сравнятся с радужками Власа. Там тьма.
И эта тьма оттеняется густыми темными ресницами.
— Выпусти меня, — цежу сквозь зубы. — Немедленно!
Адамиди вскидывает руку и смотрит на свои смарты.
— Рановато ещё, рыжуля.
— Что тебе от меня нужно? — Смотрю в горящие карие глаза и сама еле сдерживаю гнев.
— Мне нужно, чтобы ты свою прекрасную попку прижала к грёбаному сидению.
Я выгибаю бровь и растягиваю губы в улыбке.
— Я ценю, что ты так высоко оценил мою попку, но она для тебя слишком хороша.
— Может, проверим? — рычит Адамиди, и его лапа снова ложится мне на бедро.
— Слушай, Влас, как ты думаешь, у тебя достаточно денег, чтобы заменить зубки?
Он хмурит тёмные брови. По лицу понимаю, что он не догоняет, куда я клоню.
— Ты это к чему, рыжая? — его голос от эмоций становится глубже.
— Просто тебе придётся их поменять, когда я расскажу своему жениху, что ты удерживал меня тут против воли.
Из Адамиди вырывается смешок.
— А твой парень кто? Грёбаный чемпион MMA?
Если бы. Но я уже начала эту игру, надо идти до конца.
— Хуже, милый, — впиваюсь ногтями в тыльную сторону ладони Власа и с наслаждением слышу, как он шипит от боли, но руку не убирает.
Наоборот сильнее впивается пальцами в ногу. Явно после этих хватаний на коже останутся следы.
Но сейчас мне ровно на это. Потом я объясню Ваде, откуда на моей ноге взялись следы от пальцев.
— Давай, рыжая, стягивай свои трусики и устрой мне родео.
Я не успеваю остановить свои инстинкты. И вот по салону разносится звук от сильной пощёчины.
Голова Адамиди дёргается, а он впивается в меня бешеным взглядом, от которого становится дурно.
— Ты охренела? — ревёт раненным зверем. — Руки лишние?
Вижу, как он сжимает ладони в кулаки, и на его предплечьях выступают вены.
Залипательно.
Тьфу ты!
— А ты не лезь ко мне, козёл! — продолжаю сама себя закапывать.
