— Тань, я справлюсь, — твердо проговариваю, глядя ей в глаза. — Серьезно. Не стоит впутывать ещё больше народу.
Подруга стискивает зубы. Вижу, что ей не нравится моя просьба. Но я не могу допустить того, чтобы из-за моей трусости страдали другие люди. Я сама должна разобраться с Арсением.
Это дело принципа.
— Ты уверена? — выгибает бровь Таня.
Гашу в себе порыв замотать головой и кинуться на грудь подруги в надежде, что она спасет. Но я уже взрослая девочка и должна учиться преодолевать свои трудности самостоятельно.
— Уверена, — говорю увереннее, чем я это чувствую.
— Ну смотри. Если что, то сразу ко мне.
Грозит мне пальцем. Я отдаю честь, и мы снова смеемся. Постепенно напряжение ослабевает, и я могу спокойно дышать. И думать.
До завтра я не найду такие деньги. Да у меня стипендия семь тысяч, и то они уходят на еду.
Дожидаюсь, когда Таня уедет на подработку, и выдыхаю. Беру телефон, снова перечитываю сообщение от Арсения. В груди становится тесно. Легкие распирает, и я не могу нормально вдохнуть.
Мне не хочется проверять, на что способен Арсений. Еще больше не хочу узнавать, что будет со мной, если я не верну ему эти гребаные деньги.
Набираю по видео мамин номер и с замиранием сердца жду ответа от родителей. А у самой в ушах звон стоит.
Плотный.
Я даже не сразу слышу голос мамы, только после появления её лица на экране возвращаюсь в реальность.
Натягиваю улыбку.
И понимаю, что я не придумала ничего, что может оправдать мою просьбу с такой суммой.
Господи.
Ладошки тут же потеют, а мне приходится опереть мобильный о подушку, чтобы он не выскользнул из руки.
— Привет, — все же удается выдавить из себя, а пульс пускается вскачь.
— Привет, доченька! — Мама улыбается, и мне становится капельку теплее и легче. — Как ты? Как учеба?
Мама, как всегда, заваливает вопросами, и я терпеливо отвечаю на них. Но в этот раз получается все слишком сжато. Из-за волнения, из-за того что я постоянно думаю, как бы помягче сказать родителям, в какие неприятности я тут влипла.
Потому что зная папу, он сорвется и примчится сюда разгребать все мои проблемы. Его не остановит ни фамилия Волкова, ни должность его отца.
И тут словно по мановению волшебной палочки в камере появляется лицо папы.
— Привет, пап, — горло стягивает невидимой удавкой, глотать становится больно. — А как вы?
Родители делятся новостями, которые я с радостью жадно поглощаю.
— Дочь, тебя что-то волнует? — низкий голос папы проникает в мое сознание. — Докложить!
Слышу в его реплике приказные нотки, но это отголоски его профессии. Все-таки не один десяток лет трудится в военной структуре.
— Па, мне нужны деньги. В долг. — Я стараюсь улыбаться как можно более убедительнее.
Не уверена, правда, что у меня это получается, но все равно это лучше, чем разреветься на глазах у мамы и папы.
— Сколько и на что? — папин голос становится ещё ниже и ещё требовательнее. – Рядовой, Шапкина, доложить всю обстановку!
Отдает шутливый приказ папа. Только вот мне совсем не до смеха.
Я отвожу глаза от экрана. Врать папе – подписать себе приговор. Потому что у Шапкина Дмитрия Дмитриевича чуйка на обман. Он меня раскусит за три секунды, если не меньше.
Вздыхаю.
На лице мамы отражается озабоченность и волнение.
— Много, — роняю голову на кровать, чтобы родители не видели обреченность на моем лице.
— Тебе кто-то угрожает? — голос отца становится жестче. — Шантажирует? Дочка, только скажи и я решу.
Мотаю головой, все ещё скрывая лицо от мамы и папы, и стараюсь не всхлипнуть. Уверена, стоит мне только поднять голову, как слезы потекут независимо от моего желания.
Я обожаю папочку и не сомневаюсь в его силе и любви ко мне. Но так же я знаю, кто такой Волков-старший, и у папы могут быть из-за него проблемы.
А я не хочу этого!
Отец… Он пойдет на все. Он рискнет всем только бы защитить меня, но… Я не могу!
— Па, там моя вина. Я выскочила и врезалась в машину дорогую, — бубню еле слышно.
— Отставить панику! Ты – дочь военного! Повтори громко и четко, что случилось, — злится отец, и мне приходится оторваться от пледа на моей кровати.
— Я сама виновата. По сторонам надо смотреть. — Решаю, что тактика признания своей вины сгладит острые углы, и отец не будет лезть на рожон. — Я машину дорогую поцарапала сильно.
— Господи, чем? Ты же не водишь, — мама вскрикивает и прижимает ладошку к груди, в то место, где бьется сердце. — Ты сама цела?
Киваю.
— Я в норме. А вот та машина – не совсем.
— А какая машина?
Хмурюсь.
— Мустанг. А что?
— Уверен, что там страховка есть. У такой дорогой машины, — расслабляется папа. — Как ты умудрилась?
После этих слов я расслабляюсь. Даже выдыхаю.
— Ты ведь не скрылась с места ДТП? — летит в след вопрос папы, от которого вся моя расслабленность разлетается на частицы.
Пу-рум-пу-рум-пу…
Глава 10
— Папуль, спасибо, что подсказал по поводу страховки, — посылаю воздушный поцелуй в камеру. — Я потом перезвоню вам.
Быстро сворачиваю разговор, чтобы мама и папа не вытянули из меня правду, которую мне не хочется им сообщать.
То есть, Волков попытался обманом вытянуть из меня деньги? Но зачем ему это? Он ведь богат, и денег у его семьи столько, что можно обеспечить не одно поколение.
Сама же от своего вопроса фыркаю.
Глупые вопросы.
Он это сделал просто ради того, чтобы меня унизить. Ведь я уверена, что он знал – у меня нет таких денег.
Откуда бы им взяться?
— Гад! — не выдерживаю и шиплю сквозь зубы.
Хватаю телефон, чтобы высказать ему прямо сейчас, что нехорошо обманывать и за вымогательство можно присесть.
Набираю гневное сообщение. При этом во мне кипит праведный гнев. И этот гнев я с превеликим удовольствием сейчас вывалю на Арсения Волкова.
Не на ту напал!
И плевать, что при виде него у меня слегка подрагивают коленки. Это все временно, и то потому что в нашу первую встречу он решил меня припугнуть.
Нажимаю на кнопку отправить и с удовлетворением падаю на кровать мысленно посылая благодарность папочке.
Пусть дальше со своим ремонтом сам разбирается. Меня этот вопрос не касается.
Постепенно тело расслабляется. И я даже ненадолго проваливаюсь в дрему, но меня будят какие-то крики, которые доносятся из коридора.
Я вскакиваю с места и кручу головой, не сразу вспоминая, где нахожусь.
Прислушиваюсь. Коменда на кого-то вызверяется.
— Куда ты собрался?! Ты тут не живешь! — доносится до меня.
И вот это меня почему-то напрягает. Я сползаю с кровати и на носочках, стараясь не издавать лишнего шума, подхожу к двери. Жалею, что в общаге не предусмотрены дверные глазки.
Прислоняю ухо к двери. Слушаю.
Наша дверь содрогается под чьим-то ударом. Дергаюсь, и щеку обжигает от боли, а я морщусь. Сразу же осознаю, что хлипкая преграда от психа долго спасать не сможет.
А я не хочу знать, кто там за нашей дверью. Так долбиться может только псих!
Прыгать с четвертого этажа – тоже перспектива не из лучших.
— Открывай, шапка, — очередной удар, от которого дверь жалобно скрипит. — Я тебя съем.
Последняя фраза произносится так вкрадчиво, будто Волков видит меня сквозь дверь или чует мой запах, прямо как опасный хищник.
Сглатываю и отступаю от двери.
— Ч-что тебе тут надо?! — хватаю первое, что попадается под руку.
Учебник по праву. Да уж… Не лучшее оружие, но другого у меня и нет.
— Волков, я сейчас полицию вызову! — разоряется комендант.
И в этот момент я безумно благодарна, что эта женщина пытается защитить меня от посягательства взбесившегося мажора.
— Дарь Петровна, мне нужно пару минут. С любимой повздорил, надо помириться. Жить без неё никак не могу. Сдыхаю, — тон Волкова меняется.
Как и мое лицо. Кажется, что такими темпами оно скоро будет похоже на маску из фильма «Крик».
— Боже мой, Волков, ты ли это? — голос коменданта мгновенно меняет свою тональность, и из него пропадают враждебные нотки. — Ты серьезно?
— Да какие уж тут шутки? Видите, на что готов, только бы выслушала, — продолжает ломать цирк Арсений.
Пока я стою за дверью и обтекаю.
— Да уж вижу. Ну ты это, пять минут, — грозно выговаривает, и я слышу удаляющиеся шаги.
На панике чуть ли не распахиваю дверь и не выскакиваю в коридор, чтобы попросить не уходить и поддержать меня. Но если я так сделаю, то попаду прямиком в ручки Волкова.
— Шапка, — уже тише проговаривает Арсений, — либо ты сама откроешь, либо я вынесу нахер эту дверь. Считаю до трех. Раз…
Зажмуриваюсь.
Господи. Да с чего мне его бояться?
Тоже мне!
Я смело распахиваю дверь, все ещё сжимая в руке увесистый учебник. Волков медленно путешествует по мне взглядом, и я вижу, как его голубая радужка темнеет. Он задерживает взгляд на талии, а потом медленно продолжает путешествие.
А меня… Меня словно языки пламени касаются. Ноги, живот, руки.
— Что тебе нужно?
Мой голос звучит уверенно. Хоть внутри все вибрирует от страха. Арсений прищуривается и усмехается, заметив мое оружие.
— Защищаться будешь? — Кивает на учебник, шагает в комнату и громко хлопает дверью.
