— Да, — подтвердил тот.
— Куда?
Ковалев поднял на меня глаза.
— Туда.
Ответ прозвучал совершенно буднично. Ковалёв вернулся к планшету и поставил ещё одну отметку, словно речь шла о складе запчастей.
Я кивнул на отдельную платформу.
— Туда только созревших собираете?
Мужчина в сером халате ответил раньше Ковалёва.
— По-разному бывает. Смотрим заявку. Созревших туда действительно часто отделяем сразу.
— А остальные стадии?
— Если указаны в заявке, тоже идут. Сегодня нужны эти, — пояснил он.
Он забрал планшет у Ковалёва, сверил три номера и повернулся ко мне.
— Проверяй крепления перед отправкой, Серег. По этим отдельно смотри и руки и ноги. Сюрпризов тут быть не должно.
Я присел возле молчуна и дёрнул ремень. Все было зафиксировано четко и никаких сюрпризов о которых говорил Ковалев, здесь не должно было всплыть. Но бережёного бог бережет. Я взял новую стяжку, завёл её поверх основной ниже колен и затянул.
Молчун сразу повернул голову на звук застёжки, потом замер и продолжил следить глазами за моими руками. Теперь сюрпризов не могло быть уже по определению.
К дальнему проезду уже подкатывал закрытый фургон. Водитель остановился возле платформы, вышел и передал документы работнику. Тот сверил номера, после чего задние двери открыли.
Трёх молчунов начали грузить по одному. К каждому цепляли дополнительную стяжку, потом фиксировали внутри кузова к напольным петлям.
Я помог занести последнего. Когда выбирался наружу, увидел на листе у сотрудника обозначение сектора.
В-7.
Ковалёв стоял возле машины и ждал, пока водитель распишется.
— Часто такие заявки идут? — спросил я, спрыгнув на бетон.
— По-разному. Иногда одна, иногда три-четыре за день. Зависит от того, что им конкретно требуется.
— По стадиям каждый раз отдельно расписывают?
— Если это важно для заявки, то расписывают. Сегодня вот отдельно указаны созревшие.
Он забрал бумаги у водителя и передал один экземпляр сотруднику сортировки. Я успел ещё раз взглянуть на лист. Три молчуна. Состояние — созревшие. Получатель — В-7.
Я захлопнул правую створку, водитель закрыл вторую и поставил запор. Через минуту фургон тронулся, прошёл вдоль складов и свернул к знакомому внутреннему проезду.
Теперь я знал наверняка: в В-7 молчунов отправляли по заявкам. И сегодня там ждали именно созревших.
Глава 3
Когда я вернулся в общежитие, Элины в комнате ещё не было. Судя по тому, что её куртка так и висела на спинке стула с самого утра, из административного сектора она сюда вообще пока не заходила.
Я закрыл за собой дверь, несколько раз проверил замок и только после этого снял рюкзак с плеча. Взгляд сам прошёлся по окну, дверным петлям, шкафам и единственной розетке возле стола.
Окно выходило во двор и находилось достаточно высоко, чтобы снаружи к нему просто так никто не забрался. Дверь выглядела крепкой, замок тоже держался нормально, а тяжёлый шкаф при необходимости можно было сдвинуть поперёк входа.
Впрочем, прямо сейчас заставлять себя думать о возможной обороне комнаты особого смысла не имело. За окном спокойно ходили люди, где-то внизу работал двигатель, а из соседнего помещения слышались голоса и смех.
В комнате горел свет, кровать была застелена чистым бельём, за стеной работал душ, а дверь можно было закрыть на ключ и спокойно оставить за ней свои вещи. Я даже присел на край кровати и несколько секунд оглядывал всё это хозяйство, пытаясь привыкнуть к простой мысли, что сегодня мне снова не придётся искать место для ночлега и решать, кто первым заступает на дежурство. Можно было лечь спать и рассчитывать, что утром рюкзак останется там же, где я его поставил.
Правда, одна мысль продолжала держаться в голове ещё с сортировочной площадки. Три молчуна, отдельная заявка и отметка В-7 в документах слишком хорошо запомнились. Особенно после того, как Ковалёв подтвердил, что туда регулярно отправляют тварей нужных стадий. Сегодня им понадобились именно созревшие, и объяснения этому у меня пока не было.
Лезть с расспросами дальше в первый же день я тоже не собирался. Я уже увидел достаточно и теперь оставалось смотреть, что будет происходить дальше.
Живот напомнил о себе раньше, чем я успел решить, чем заняться до прихода Элины. После выезда с Ковалёвым нормально поесть так и не получилось, а до общего ужина оставалось ещё достаточно времени. Я посмотрел на часы, поднялся и вышел в коридор, решив наконец проверить общую кухню уже с практической стороны.
Я прошёл к кухне, открыл дверь и первым делом заглянул в холодильник, возле которого ещё вчера заметил бумажку с надписью «Общее».
С едой здесь всё действительно оказалось гораздо лучше, чем я ожидал. На нижней полке лежала пачка масла, рядом стояли несколько кусков сыра и половина батона варёной колбасы. В глубине обнаружилась кастрюля с картошкой и мясом, а возле неё несколько банок консервов. Большая часть продуктов имела подписи, зато на общем ящике кто-то крупно написал маркером, что содержимое можно брать всем жильцам этажа.
Я вытащил колбасу и посмотрел на дату изготовления. Её успели произвести ещё до того дня, когда весь наш привычный мир окончательно покатился к чертям, а срок годности подходил к самому краю. Сыр оказался примерно из той же эпохи.
— Вот и конец света, — пробормотал я, возвращая колбасу на полку.
Картошка пахла вполне нормально, поэтому я достал тарелку, положил себе порцию и уже собирался сесть за стол, когда из коридора донёсся громкий мужской голос. Сначала я решил, что кто-то просто ругается с соседом, но через несколько секунд услышал следующую фразу и поставил тарелку обратно.
— Я тебе сказал отдать! Ты чего стоишь и глазами хлопаешь?
Я вышел из кухни и почти сразу увидел Лизу. Девочка стояла у стены метрах в пяти от меня, сжав в ладони конфету в красной обёртке. Перед ней возвышался коренастый мужик лет сорока, коротко стриженный, в кожаной куртке и рабочих штанах. По виду он находился в Маяке уже давно: одежда была чистой, движения спокойными, да и держался он здесь уверенно, словно этот этаж принадлежал ему лично.
Лиза пыталась что-то показать руками, прижимала конфету к груди и несколько раз указывала в сторону лестницы. Мужик смотрел на её жесты с возрастающим раздражением и явно не понимал, что девочка хочет ему объяснить. На глазах у неё уже стояли слёзы, однако отступать дальше было некуда, потому что за спиной находилась стена.
— Ты меня слышишь вообще? — снова повысил голос мужик. — Отдай сюда!
Лиза вздрогнула от его движения, хотя самого голоса услышать всё равно не могла. Я подошёл сзади и положил ладонь мужчине на плечо, заставив его наконец отвлечься от девочки.
— Тон сбавь. Она тебя не слышит и говорить тоже не может.
Он резко обернулся и посмотрел сначала на мою руку, затем мне в лицо. Плечо под ладонью напряглось, и через секунду мужик отступил на полшага, сбросив мою руку.
— Ты ещё кто такой?
— Сергей. Теперь расскажи, чего ты от девочки хочешь.
Он ткнул пальцем в конфету.
— Она мою вещь взяла. Я её на кухне оставил, возвращаюсь, эта уже с ней идёт.
Я перевёл взгляд на Лизу и показал на конфету. Потом указал на неё саму и вопросительно развёл руками, надеясь, что смысл она поймёт. Лиза сразу закивала, быстро показала в сторону лестницы, затем приложила ладони к груди и сделала движение, словно кто-то протягивает ей что-то в руку.
Жестовый язык я знал на уровне «видел его несколько раз в кино», но общий смысл понять получилось. Я снова показал на лестницу.
— Там дали?
Лиза закивала ещё быстрее.
Я указал вниз.
— В столовой?
Она снова подтвердила и вытерла щёку тыльной стороной ладони.
— Вот и выяснили, — сказал я мужику. — Ей конфету дали в столовой.
Он презрительно фыркнул и снова посмотрел на Лизу.
— Ты серьёзно сейчас? Она тебе руками помахала, и ты уже всё понял? Я эту конфету сам сюда принёс и на стол положил.
— Тогда сходи вниз и спроси, кто ей её дал. Если твоя, разберётесь со взрослыми, которые раздали чужое. До девчонки не лезь.
Я понимал, что конфликт тут явно больше, чем просто спор о конфете.
— Мне ещё бегать из-за собственной вещи? — процедил мужик.
— Можно продолжать орать на глухую девочку, — спокойно ответил я. — Этот вариант у тебя пока тоже отлично получается. Но я тебе не рекомендую этого делать.
Мужик резко подался ко мне. Разница в росте у нас была небольшая, зато в плечах он выглядел шире и явно привык, что одного такого грозного вида хватает, чтобы большинство разговоров заканчивалось в его пользу.
— Слушай, Сергей, ты здесь сколько живёшь?
— Второй день.
— Тогда какого хрена ты уже командуешь?
— Я пока разговариваю, — обозначил я. — Командовать ещё даже не начинал.
Я не отвел взгляд и он несколько секунд смотрел на меня, потом усмехнулся и снова протянул руку к Лизе.
— Короче, девочка, отдай сюда, и закончим.
Я шагнул вперёд и встал между ними.
— Сначала сходишь и узнаешь, откуда она её взяла.
Мужик перестал улыбаться. Правая рука почти на автомате опустилась к поясу, и только теперь я заметил нож в кожаных ножнах. Похоже, движение было привычным: сам он сообразил, куда потянулась ладонь, только когда я посмотрел на неё.
Лиза внимательно следила за нами и могла читать по губам. Я чуть сместился, закрывая ей обзор своим плечом, и только тогда снова посмотрел мужику в глаза.
— Руку убери. Ещё раз потянешься к ножу — я тебе его в задницу засуну.
Пальцы у него замерли в нескольких сантиметрах от рукояти. Несколько секунд он продолжал смотреть мне в лицо, пытаясь понять, насколько серьёзно я это сказал. А я следил за его рукой и уже прикидывал, как удобнее перехватить запястье, если он всё же решит проверить.
— Ты сейчас совсем охренел? — спросил он тише.
— Руку от ножа убери, тогда поговорим дальше.
Он медленно поднял ладонь и оставил её на виду. Напряжение никуда не исчезло, зато хотя бы стало понятно, что прямо сейчас вытаскивать нож он передумал.
— Свободен, — обозначил я.
Я буквально услышал как у него заскрипела эмаль. Мужик уже собирался что-то ответить, когда за моей спиной послышались тяжёлые шаги. Через пару секунд за его спиной появился Ломов, придерживая ладонью дверной косяк. На ноге у него стоял фиксатор, под штаниной угадывалась повязка, однако передвигался он уже сам и выглядел куда лучше, чем в тот момент, когда мы прибыли на Маяк.
— Сергей, у тебя всё нормально? — спросил он и остановился, переводя взгляд с меня на мужика.
Тот тоже посмотрел на Ломова. Правая рука окончательно ушла от пояса, после чего вся ситуация сразу стала заметно спокойнее.
— Да всё нормально, — ответил я и кивнул на конфету в руке Лизы. — Человек девочку сладким решил угостить.
Ломов посмотрел на нож и понимающе усмехнулся.
— Щедро у вас тут живут.
— Очень смешно, — буркнул мужик.
Я отступил на полшага, оставляя ему свободный проход к лестнице. Он ещё несколько секунд стоял на месте, явно решая, стоит ли продолжать конфликт уже при Ломове. Потом посмотрел на Лизу, перевёл взгляд на меня и всё-таки двинулся к лестнице.
— Ещё увидимся, Сергей, — бросил он.
— Тут общежитие небольшое. Думаю, получится.
Мужик ушёл, на повороте коридора ещё раз посмотрел назад и только после этого скрылся за лестничным пролётом. Я проводил его взглядом и запомнил лицо. Кто именно он такой и чем занимается в Маяке, пока оставалось неизвестным, однако после истории с ножом забывать такого человека точно не стоило.
Ломов тем временем доковылял до меня и остановился рядом. Я посмотрел на его ногу.
— Ну здравствуй, болезный.
Мы обнялись, хлопнув друг друга по спине. Ломов выглядел уставшим, зато цвет лица уже стал нормальным, движения тоже стали заметно увереннее, чем несколько дней назад. Он явно шел на поправку.
— Рад тебя видеть, Серёг, — сказал он, отступая на шаг. — А то я там уже думал, что меня в медкорпусе насовсем пропишут.
— Я тоже думал, тебя ещё минимум несколько дней оттуда не выпустят. Что врачи сказали?
— Сказали, что жить буду и даже ходить разрешили. Ногу нормально почистили, зашили, потом ещё снимок сделали. Через неделю явка, а до этого времени официально освободили от работы, — рассказал Ломов.
