Он похлопал себя по карману и с довольным видом достал сложенную бумажку.
— Прикинь, настоящее освобождение от обязанностей. Тут конец света кругом, а мне больничный выдали. Я правда не спросил — оплачиваемый? — Ломов хмыкнул.
Я взял бумагу, мельком посмотрел на печать и вернул обратно.
— Такими темпами скоро трудовые книжки заведут, — добавил он.
Ломов спрятал бумагу и кивнул вслед ушедшему мужику.
— Так что этому красавцу от тебя понадобилось?
— С Лизой сцепился из-за конфеты. Решил, что она его сладости взяла.
— А она?
— Я думаю ты понимаешь, что это не из-за конфеты, — прямо сказал я.
— Ну догадаться не сложно, здесь вроде с голода никто не умирает.
Ломов посмотрел на девочку, которая всё ещё стояла у стены и внимательно следила за нашим разговором.
— Ещё немного, и ему бы понадобилось такое же освобождение, как у меня. Я таких уродов знаю… если че зови Серег. А я пока пойду на боковую.
— Иди отдыхай, вечером всё равно соберёмся, — я хлопнул его по плечу.
Ломов медленно пошёл по коридору. Я проводил его взглядом, убедился, что Ломов нормально держится на ногах, после чего повернулся к Лизе. Девочка всё ещё сжимала конфету в ладони. Слёзы уже высохли, только глаза оставались красными после недавней сцены.
— Как ты?
Лиза кивнула и попыталась улыбнуться.
— Точно нормально?
Она снова кивнула, уже увереннее.
Я показал рукой в сторону лестницы, куда ушёл мужик, а затем покачал головой.
— Держись его стороной. Увидишь где-нибудь — просто уходи и найди кого-то из наших. Поняла?
Лиза внимательно следила за моими губами, после чего кивнула в третий раз. Я поднялся, показал ей большой палец и собирался вернуться на кухню, где меня всё ещё ждала картошка.
— Всё, тогда договорились. Иди к своим.
Лиза сделала несколько шагов по коридору, вдруг остановилась и резко повернулась обратно. Через секунду она уже обхватила меня руками за пояс и крепко прижалась, так что я только успел придержать её за плечи.
Я погладил девочку по голове и подождал, пока она сама отступит. Лиза вытерла глаза рукавом, снова улыбнулась и пошла по коридору, всё ещё держа конфету в кулаке.
Я вернулся на кухню. Картошка к этому времени окончательно остыла.
***
К вечеру наша комната снова превратилась в штаб. В прошлый раз люди собирались здесь почти сразу после расселения, поэтому половина разговоров сводилась к тому, кому куда идти утром и чего вообще ожидать от нового места.
Сейчас всё выглядело уже иначе. Каждый успел провести полноценный рабочий день внутри Маяка, познакомиться с начальством, посмотреть свою работу и составить хотя бы первое впечатление.
Стульев снова на всех не хватило. Павел устроился возле стены, Антенна занял подоконник, Дмитрий сел на край моей кровати, Артём расположился рядом с братом. Ломов добрался одним из последних, Элина уступила ему стул и села рядом со мной на кровать.
Инна Павловна тоже пришла, хотя по женщина было хорошо видно, что день в медицинском корпусе выдался длинным. Когда дверь закрылась и разговоры немного стихли, я оглядел своих.
— Ну что, первый нормальный день прожили. Нас где-нибудь уже успели облапошить?
Павел первым поднял руку.
— Вот удивительное дело, пока вроде нет. Я сам жду и начинаю нервничать, — признался он.
По комнате прошёл смех, и я повернулся к Инне Павловне.
— Давайте тогда с самого важного. Что с матерью Артёма?
Артём сразу перестал улыбаться и подался вперёд. Инна Павловна посмотрела на него и устало улыбнулась.
— Все хорошо, Тем. Врачи хотят ещё сутки понаблюдать, однако состояние уже стабильнее. Если ночью ничего не изменится, завтра тебя к ней пустят.
Артём несколько секунд молчал, словно боялся поверить, что услышал именно это.
— Точно пустят?
— Я сама разговаривала с дежурным врачом. Утром подойдёшь ко мне, и вместе пойдём.
— Спасибо, Инна Павловна..
— Вот врачам и скажешь. Они с ней возятся практически круглосуточно.
Артём опустил голову и потёр лицо ладонями.
— Сам медицинский блок как? — уточнил я у Инны.
— Серьёзный, как я тебе уже говорила. Часть оборудования работает от отдельной линии питания. Людей много, персонала постоянно не хватает, однако порядок там есть. Тяжёлых действительно лечат и все необходимые операции проводят. Уровень для нынешних условий очень приличный… в общем могу повторить, что все именно так.
Ломов сразу поднял руку и постучал пальцем по своему фиксатору.
— Живое доказательство сидит перед вами.
Я перевёл взгляд на Артёма.
— С медициной разобрались. Теперь рассказывай, что там с электричеством.
Артём заметно оживился. Рабочая тема явно помогала ему отвлечься от всего остального.
— Там всё серьёзнее, чем я думал, — охотно признал он. — Основной контур идёт через две большие установки, ещё есть резерв. Если основной контур ляжет, резерв должен подхватить питание автоматически. Полностью погасить жилой корпус можно только при серьёзной аварии или если питание отключат вручную. Часть корпусов можно отключать отдельно, если нагрузка вырастет. Топливо считают каждый день, расходы сверяют по сменам, на крупных объектах стоят отдельные счётчики.
— И сколько оно всё протянет? — как-то недоверчиво спросил Павел.
— Если жечь как сейчас, надолго. Они экономят где только могут. В жилых корпусах часть освещения ночью отключают, мастерские работают по графику, тяжёлое оборудование стараются разводить по времени. Я сегодня полдня с электриком ходил, он мне всю схему показывал. Но с топливом как я понял проблем нет. По крайней мерк пока.
Антенна до этого терпеливо ждал своей очереди, затем демонстративно кашлянул и постучал пальцем по колену.
— Раз техническая часть пошла, я тоже имею право похвастаться. Со связью тут вообще всё очень прилично. Есть проводная внутренняя сеть, несколько радиоканалов, резервное питание на основных узлах. Часть старых линий легла, сейчас их постепенно поднимают. На складах оборудования прилично, плюс то, что мы привезли, тоже пригодилось.
Рассказывали и остальные.
Элина поведала о своем «царстве бумажек».
— А с едой что? — спросил Павел, когда девушка говорила про учет. — Нас тут через неделю на сухари не переведут?
— Запасы считают по людям и по дням. Сегодня я видела ведомости, — ответила Элина. — Выдача идёт по норме, отдельные пайки предусмотрены для детей, больных и тяжёлых рабочих смен. Сколько продержатся запасы, я пока не знаю, однако продукты сюда ещё привозят с внешних складов. Все работает, как часы.
— Вот это меня и удивляет, — сказал Дмитрий. — Мы сюда шли и ожидали укреплённый лагерь, где всё держится на соплях. А здесь уже целый маленький город получается.
Ломов до этого слушал остальных, вытянув больную ногу. Теперь он повернулся ко мне и прищурился.
— Серёг, признавайся. Ты там всё ещё ждёшь, когда из стены вылезет местный доктор Менгеле и скажет, что всё это было частью эксперимента?
— Я жду объяснения, кому здесь понадобились молчуны определённых стадий, — серьезно ответил я. — Сегодня я своими глазами видел, как их сортируют по стадиям. Отдельно ушла партия созревших, причём по конкретной заявке.
— Тебе твой шеф ничего не сказал? — спросил Дмитрий.
— Он знает только то, что получает заявки и сдаёт партии. По крайней мере, именно так говорит.
Дальше обсуждение быстро скатилось к обычным бытовым вещам. Кто-то жаловался на очередь в душ, Павел пытался выяснить, можно ли раздобыть нормальный кофе, Антенна уже строил планы, как протянуть связь на наш этаж, хотя никто его об этом не просил.
Я слушал их и смотрел на людей, которых ещё несколько дней назад приходилось тащить через город, набитый молчунами. Сейчас мои люди спорили из-за кофе, рабочего графика и того, кто утром первым занимает душ.
Для первого дня в Маяке результат получился вполне достойный.
Когда за последним гостем закрылась дверь, в комнате сразу стало непривычно тихо, а потом Эллина шепнула:
— Сереж…
Я обернулся. Она стояла возле своего шкафа и уже рылась в кармане куртки, которую бросила туда после работы. Через несколько секунд Элина повернулась ко мне и с довольным видом показала небольшую шоколадку.
— Вот.
— Это что, взятка?
— Благодарность от одной женщины из второго корпуса. Я помогла ей разобраться с переводом мужа поближе к медицинскому блоку, и она решила, что теперь обязана меня кормить сладким, — совсем смущенно проговорила девчонка.
Элина покрутила шоколадку передо мной, затем положила её на стол.
— Хочешь чай?
— Можно Лизу позвать. Она сладкое точно оценит.
Элина посмотрела на меня таким взглядом, что продолжать эту мысль сразу расхотелось. Несколько секунд она молчала, после чего чуть приподняла брови.
— Я вообще-то хотела с тобой посидеть.
Я усмехнулся и подошёл к чайнику. Вода в пластиковой бутылке стояла под столом, поэтому через минуту чайник уже гудел возле розетки. Элина тем временем разломила шоколадку на несколько частей, нашла две кружки и села на край кровати.
— Сахар будешь? — спросила она.
— После шоколада ещё и сахар? Нас тут похоже совсем расслабить решили.
Я залил чай, одну кружку передал ей и устроился рядом. Матрас прогнулся под нашим весом, и Элина сразу придержала чашку двумя руками, чтобы чай не выплеснулся ей на колени. Потом отломила кусочек шоколада и протянула мне.
— Ну как первый день?
Я взял шоколад.
— Лучше всех. Целый день ловил молчунов.
Она рассмеялась и качнула головой.
— Я серьёзно спрашиваю.
— Я тоже серьёзно отвечаю. Утром выдали пистолет, потом молоток, потом повезли на промзону вязать тварей. Вполне насыщенный рабочий день, — я отпил чай.
— Молоток то тебе зачем?
— Молчунов глушить, если полезут слишком активно.
Элина перестала подносить кружку ко рту и посмотрела на меня поверх края.
— И как, пригодился?
— Один раз, — признался я. — Всё нормально прошло.
— У тебя почему-то «всё нормально прошло» обычно означает, что кого-нибудь чуть не сожрали.
Она порезала на матрасе, явно смущаясь.
— Сегодня никто даже толком не пытался.
Я отпил чай. Элина тоже сделала несколько глотков и поставила кружку на тумбочку рядом с кроватью.
— А люди как?
— Ковалёв нормальный мужик. Работу знает, за своими следит. Есть один Роман, который сначала решил проверить, насколько я умный, потом чуть сам под молчуна не залез.
