Молчун тем временем подтянул вторую ногу и попытался развернуться в кузове, ударив плечом о перегородку.
Ковалёв не стал продолжать совершенно бессмысленный спор — забрался внутрь с другой стороны.
— Сергей, верхнюю петлю режь. Она перекрутилась, нормально уже не затянем.
Мне подали нож. Я перерезал ремень, отбросил конец в сторону и взял новый, пока Ковалёв удерживал ноги молчуна сапогом возле колен.
— Выше заводи, — попросил Ковалев. — Вот так, да. Теперь подтягивай на себя.
Я затянул петлю. Тварь рванулась ещё раз, но ноги уже остались вместе — угрозы молчун больше не представлял.
— Нижнюю давай тоже поменяем от греха подальше, — сказал Ковалёв. — После такой дороги проще поставить новую, чем гадать, насколько старая растянулась.
Через минуту крепления снова сидели нормально. Мы вытянули молчуна из кузова и передали на осмотр.
Ковалев подошел к краю кузова и спрыгнул на землю, отряхивая руки. Один из работников покачал головой.
— В дороге ушло, как понимаю?
— Похоже на то, — ответил Роман. — Перед выездом всё проверяли, но видимо ослабло.
Ковалёв посмотрел на бирку и записал что-то в ведомости.
— Значит, добавим ещё одну проверку перед внутренними воротами, — заключил он. — Десять секунд на каждого проще найти, чем потом ловить такого орла на площадке, когда он кому-то шею перегрызет. А кто тварь закреплял?
— Я, — ответил Роман. — Но перед выездом крепление сидело нормально. Сам проверял.
Ковалёв ещё раз посмотрел на ослабший ремень.
— Тогда тем более проверяем перед воротами. Может, в дороге растянулся, может, этот особенно активно дёргался. Разберёмся. Хорошо заметил, Серег. Умный на чужих ошибках учится. Так что смотрим внимательно за всем, даже если сам не вязал.
Я кивнул.
Мы продолжили разгрузку. Остальные молчуны дошли спокойно, и примерно через двадцать минут кузов опустел. Работники закрыли клетки, пересчитали бирки и передали Ковалёву ведомость.
Он не глядя поставил подпись, вернул планшет и наконец снял перчатки.
— На сегодня всё. Все свободны, поздравляю, что все прошло без сучка и задоринки, ну почти. — он посмотрел на Романа. — Можете расходиться, только с «за вредность» не переусердствуйте,
Мужики из нашей команды отлова пошли, все вместе, к ближайшему зданию. Я про себя отметил что Ковалев не присоединяется к компании. Он лишь проводил своих людей взглядом и вернул внимание на меня.
— Завтра опять приходишь к семи, — сказал он.
Я посмотрел на него.
— Значит, оставляете?
— Оставляем. Первые выходы всё равно пойдёшь с опытной группой, сегодня ты увидел только один объект и один способ работы. Но пользы от тебя уже больше, чем лишних хлопот, поэтому место заслужил.
Ответ был исчерпывающим. По крайней мере, я не стал ничего на это отвечать.
— А на Романа ты особо внимание не обращай, у него своя политика и свои взгляды. Главное, что он свою работу хорошо знает, а сейчас такие люди на вес золота.
Я никак не прокомментировал и это. Молча снял жилет и положил его на стол возле снаряжения. Никакого желания обсуждать Романа у меня не было, тем более после того, как Ковалёв сам подтвердил, что мужик свою работу знает.
— Тогда завтра в семь буду здесь, — подтвердил я.
Ковалёв посмотрел на меня и усмехнулся.
— И ты не зазнавайся Серег. Один удачный случай правилом ещё не стал. Проверим на других объектах твою методику, а потом уже решим, стоит ли вносить это в наша схему.
— Договорились.
За спиной уже закрывали клетки с сегодняшней партией, работник сверял номера бирок.
Я уже собирался отнести перчатки под навес, когда Ковалёв остановил меня жестом и показал на клетки. Работники как раз выкатывали первую к дальнему столу, возле которого стоял мужчина в сером халате поверх рабочей одежды. Рядом лежали фонарь, небольшой ручной динамик, пластиковые бирки и планшет.
— А куда ты собрался то, Сергей? — спросил Ковалёв. — Раз уж первый день досидел до конца, сортировку тоже посмотришь. Потом всё равно придётся понимать, кого именно мы привозим.
Ловко он… всех остальных участников группы отлова Ковалев уже отпустил.
Я вернулся к клеткам.
— Что делать?
— Теперь тварей разберут по состоянию и заявкам, — объяснил Ковалев, испытывающе глядя на меня, будто ожидая возражений. — Помогай выкатывать по одному, заодно быстрее разберёшься, как устроена наша производственная цепочка.
— Понял.
Первого молчуна уложили возле стола прямо на бетон. Руки оставались стянуты за спиной, ноги держали два ремня. Мужчина в халате проверил бирку, посветил в глаза, потом щёлкнул пальцами сперва справа от головы, затем слева.
Молчун оба раза повернулся почти сразу. После этого сотрудник поднял маленький динамик, дал короткий сигнал и поводил им из стороны в сторону. Голова твари послушно пошла вслед за звуком.
— Обычный, — сказал мужчина и сделал отметку в планшете. — Давайте его в общий накопитель.
Двое работников подхватили молчуна за ремни и потащили к другой клетке. Я посмотрел вслед, потом помог подтянуть следующего.
Второй вёл себя уже несколько иначе. На щелчок возле уха он среагировал с задержкой, голова повернулась чуть медленнее, глаза несколько секунд продолжали смотреть в прежнюю сторону.
Мужчина повторил проверку, потом провёл фонарём перед лицом.
— Здесь начальная стадия, — сказал он Ковалёву. — По координации пока ближе к обычному.
Ковалёв только кивнул и посмотрел на меня.
— Чего застыл? Следующего готовь.
Я перехватил ремень на ногах молчуна и помог уложить третьего. Этот молчун сразу агрессивно среагировал на наш разговор, попытался вывернуться и повернул голову так резко, что со всего размаху щекой ударился о бетон.
Сотрудник придержал его за плечо длинной рукоятью и снова включил ручной динамик.
Тварь сначала повернулась на звук, затем словно потеряла его и дёрнула головой обратно. Со второй попытки движение вышло точнее.
— Промежуточный, — произнёс мужчина. — Отметь реакцию на первый сигнал.
Работник рядом внёс данные. Я плюс минус понимал, что происходит, но все же решил спросить у Ковалёва;
— Эта классификация у вас давно?
— Достаточно давно, чтобы использовать её в работе, — ответил он.
— По одной реакции на звук определяете?
Мужчина в халате услышал вопрос и посмотрел на меня.
— По нескольким признакам. Глаза, скорость реакции, координация, характер движений, ответ на разные раздражители. Иногда хватает минуты, иногда приходится смотреть дольше.
— И стадия потом влияет на то, куда тварь отправят?
— Влияет заявка. Одним нужны обычные, другим определённое состояние.
Ковалёв подцепил следующего за ремень.
— Давай дальше, Сергей. Если по каждому устраивать конференцию, домой уйдём ночью.
Просвещать меня на эту тему он не горел желания. Но при этом, если бы мужик не хотел, чтобы я это знал, то и не оставлял бы меня на процедуру.
Следующих двух проверили быстро. Один получил отметку обычного, второй оказался на начальной стадии. Я уже начал замечать разницу сам: обычные реагировали понятнее, движение головы чаще шло прямо за источником, у изменённых появлялись задержки и странные короткие сбои.
Шестого мужчина осматривал дольше. Молчун лежал спокойно, хотя глаза двигались активно. На первый сигнал он повернул голову, на второй среагировал почти сразу, потом вдруг замер и несколько секунд смотрел в одну точку.
Сотрудник поменял частоту на проигрывателе звука. Теперь тварь дёрнулась всем телом и резко попыталась податься к источнику.
— Созревающий, — сказал мужчина. — Реакция уже выраженная, координация пока плавает.
Я удержал молчуна за ремень, пока ему меняли бирку. Слово зацепилось сразу, хотя расспрашивать я пока не стал.
Ковалёв это заметил.
— Что?
— Термины запоминаю.
— Правильно делаешь. Через неделю сам начнёшь угадывать раньше проверки.
Мы уложили седьмого. Он оказался обычным и ушёл в общий накопитель почти сразу.
Следующих четырёх прогнали заметно быстрее. Двух отправили к обычным, один получил начальную стадию, ещё одного мужчина в халате назвал промежуточным. К этому моменту я уже начинал примерно угадывать результат раньше, чем он произносил его вслух.
Двенадцатого, последнего из нашей партии принесли вдвоём. Именно он ещё в дороге несколько раз сильно бился о перегородку, и именно у него при разгрузке разболтались ремни. Поэтому Ковалёв задержал работников и сам проверил крепления перед осмотром.
— С этим поаккуратнее, товарищ больно буйный.
Молчуна положили на бок. Мужчина в халате попросил повернуть его лицом вверх, присел рядом и сначала просто посмотрел в глаза.
Тварь почти не двигалась.
Сотрудник щёлкнул пальцами возле правого уха. Голова повернулась медленно, словно молчун сначала определял направление источника звука. Второй щелчок слева дал примерно такую же реакцию.
Мужчина взял динамик.
Первый сигнал молчун почти проигнорировал. Только глаза ушли в сторону звука.
Сотрудник молча поменял частоту и тогда тварь резко вскинула голову и рванулась всем телом так сильно, что я едва успел наступить на ремень возле ног. Ковалёв тут же прижал плечо рогатиной к бетону.
— Спокойно, красавец, — пробормотал он. — Уже приехал. Обратной дороги для тебя нет.
Мужчина повторил тот же сигнал.
Молчун снова дёрнулся. Теперь движение выглядело чуть собраннее: голова сразу повернулась к динамику, тело попыталось развернуться следом, связанные ноги подтянулись одновременно.
Сотрудник выключил звук и ещё несколько секунд наблюдал.
— Созревший, — заключил он.
Ковалёв поднял взгляд.
— Уверен?
— Да. Проверь ещё раз, если хочешь.
Он передал динамик Ковалёву. Тот повторил сигнал на прежней частоте, и тварь снова рванулась сразу, едва звук успел начаться.
Я это слово уже слышал раньше. Теперь оно прозвучало здесь спокойно, среди ремней и клеток, как обычная рабочая категория.
Я посмотрел на его ноги. Именно у этого молчуна за дорогу ушли сразу две петли, хотя Роман утверждал, что перед выездом проверял крепления сам. Теперь движения твари тоже отличались от остальных: после нужного сигнала она словно собиралась целиком и дёргалась уже всем телом сразу. Совпадение это или ещё один признак стадии, я пока не понимал.
Работник возле стола взял другую бирку и закрепил её на ремне.
— Этого отдельно.
Я помог поднять молчуна и посмотрел, куда его понесли. К общей клетке работники даже не свернули. Тварь уложили возле небольшой закрытой платформы у дальнего навеса.
Там уже лежали ещё двое, по всей видимости таких же созревших. Один почти не двигался, второй время от времени поворачивал голову на разговоры людей вокруг. У обоих стояли такие же отдельные бирки.
Я подошёл к Ковалёву, пока тот расписывался в ведомости.
— Эти трое вместе пойдут? — уточнил я как бы между прочим.
