Страница 2 из 6
И следом меня чуть было не покинуло сознание, потому что где бы это место ни находилось, это точно не была современная Россия. Суровые скалистые горы облизывало холодное море: это было видно с высоты моего окна, над замковыми стенами, преодолеть которые было совершенно невозможно. В смысле, как попасть сюда без приглашения владельца, так и сбежать. Низкое небо грозило вот-вот разразиться снегом, а пронизывающий ветер врывался в окно, пробирая меня до костей.
Я обернулась, готовая закричать, и девушки, по-прежнему глядящие на меня неприязненно, шагнули ко мне.
— Пойдемте, — произнесла одна, резко хватая меня за плечо. — Вам нужно немедленно вернуться на свадебный пир в вашу честь!
Свадебный… пир?! Это все больше напоминало какой-то фарс. Но если еще недавно я думала про Антона, то сейчас это казалось мне совершенно нереальным. В школе у меня была пятерка по географии, я изучала ее с невероятным удовольствием, но я не могла представить, где вообще могут быть такие места. В Норвегии, в Дании, в Швеции… только с поправкой на то, что этому замку место в истории, а не в современности. Да и в целом, я не знала таких мест на Земле.
— Мой муж — Антон Каверин? — уточнила я.
Девушки снова переглянулись.
— Она точно в своем уме? — спросила одна у другой. — Не знаю, с утра вроде была. Когда мы с Бригиттой ее собирали на обряд. Лопотала правда, что-то по своему, по-великорусски, но тут уже я не знаю…
Тут я поняла, что у меня всего лишь два варианта: первый — признать, что я сошла с ума. На это указывали все признаки. Правда, для безумия все происходящее было слишком реальным, например, ощущения, чувства, даже холод, от которого хотелось завернуться в теплый плед. И второй — подыграть и посмотреть, к чему меня это приведет.
— Я головой ударилась, — произнесла я. — Когда упала.
— Да уж видим. Пойдемте, — буркнула та, что интересовалась, все ли у меня в порядке с головой, и зашагала к двери.
Вторая направилась следом за мной, и со стороны это напоминало конвой, правда, женский. Впрочем, эти девушки не выглядели хрупкими от слова совсем. Под плотной одеждой служанок угадывались мышцы, а черты лица у них были резкими и грубыми, как будто они не только домашними делами занимались, но еще и воинским делом с самого детства.
В комнате нигде не было зеркал, поэтому я даже не могла на себя посмотреть, чтобы понять, как я выгляжу, но мои руки не напоминали мои даже отдаленно. Они выглядели так, как будто я ни разу в жизни не мыла посуду и вообще ничем не занималась, изящные, с кольцом, которое, видимо, было обручальным. Оно представляло собой достаточно грубое переплетение металлических ветвей, в центре которого вместо камня сияла голубым руна.
Какой странный эффект… интересно, от чего он возникает? Я попыталась стянуть кольцо, но оно не поддалось, и под пристальным взглядом одной из девушек я оставила эти попытки до лучших времен.
Мы прошли коридорами, где под портретами висело оружие. Да, прямо под портретами, как в каком-то музее, миновали анфиладу с раскатанными по стенам гобеленам и спустились по лестнице, по которой в ряд могла маршировать армия. Еще на ней я услышала музыку, громкие голоса и смех.
Когда же мы оказались в зале, я окончательно лишилась дара речи.
За огромным П-образным столом, или, точнее, столами, массивными, дубовыми, выстроенными вдоль стен, собралось столько мужчин, сколько я не видела за всю свою жизнь. Приглядевшись, я поняла, что собрались не только мужчины, но и женщины, просто в платьях их было гораздо меньше, чем в доспехах. У некоторых были гладко выбриты виски, а оставшиеся волосы заплетены в косу, столы ломились от еды и напитков.
Но почему-то мой взгляд во всей этой кутерьме однозначно зацепился за одного мужчину. Возможно, потому что от большинства собравшихся его отличало то, что он был гладко выбрит. Или потому что он сидел за столом в самом центре, мрачный, как небо над этим замком. В отличие ото всех веселящихся, на лице его не было ни тени веселья, а в глазах застыло такое выражение, что даже ледники Антарктиды могли бы удавиться от сознания собственной неполноценности. У него были светлые, относительно остальных короткие волосы, но из-за тяжелого взгляда его образ казался отталкивающим и притягательным одновременно.
Одно из мест рядом с ним пустовало, я осознала это в тот же момент, когда одна из девиц подтолкнула меня в спину со словами:
— Ступай уже к своему супругу, болезная! — и вместе со второй убежала помогать слугам убирать со столов и подавать новое.
На меня особо никто не обращал внимания, как будто я была невидимкой, хотя, если верить моим провожатым, пир был в мою честь. А точнее, в честь… нашей свадьбы? Вот с этим жутким мрачным типом?
Все происходящее еще с трудом укладывалось у меня в голове, но вот в ней вспыхнули слова Тамары Ивановны, и головоломка сложилась.
«Но ты должна знать, что за любую магию с тебя будет взята плата».
Вот она и есть, эта плата.
Я действительно избежала брака с Антоном, но очутилась непонятно где, непонятно с кем.
Стоило мне об этом подумать, как мужчина отвернулся от сидевшего рядом с ним бородача и посмотрел на меня в упор. И от его странного, словно горящим синевой взгляда, все внутри замерло.
Глава 2
Ярослава
В огромном зале, в котором проходил свадебный пир, при таком количестве народа и вовсю пылающим огнем в массивном, в человеческий рост камине, было жарко как в парной, но я не могла вдохнуть разом словно превратившийся в лед воздух.
На мгновение мне показалось, что его глаза сверкнули чем-то нечеловеческим, отражением пламени: не привычным цветом, а синевой. От охватившего меня шока я невольно сделала шаг назад.
Мужчина, заметив мое состояние, поморщился и кивнул на соседнее место. А я пару раз моргнула и поняла, что у него просто необычный цвет глаз, яркий, насыщенный, и что близость камина за его спиной сыграла со мной дурную шутку. Синее пламя мне всего лишь показалось.
Я глубоко вздохнула и с таким же глубоким выдохом опустилась в предложенное кресло. Путешествия в прошлое или куда (или когда?) меня закинуло я еще могла пережить, но не такую магию, что буквально полыхает во взгляде.
«Магию, ты не можешь пережить, Яра? Серьезно? — тренькнул в голове противный внутренний голос. Тот самый вечный критик, с которым все советуют бороться. — Оглянись вокруг. Ты непонятно где!»
Присутствующие на этой средневековой вечеринке люди действительно выглядели так, словно они собрались на костюмированном фэнтези-пиру, и вели себя соответствующе, разнузданно: гоготали, громко разговаривали, лапали служанок. Я о таком лишь слышала, о таких переодеваниях и пирах, но что-то, возможно, тот же самый внутренний голос, подсказывал мне, что сейчас все по-настоящему. Все эти гости на свадьбе не играют — они просто так живут.
Столы ломились от количества мяса, которое сочилось жиром и словно заявляло: «Привет, холестериновые бляшки». Здоровяк слева обглодал ребрышки и бросил кости себе за спину. Другой ущипнул подавальшицу за ягодицу и захохотал, когда девушка вскрикнула от возмущения и отвесила ему пощечину. Впрочем, другая подавальщица, фигуристая шатенка, подплыла к «моему супругу» и подлила в его кубок янтарный напиток, при этом как бы невзначай скользнула пальцами по его плечу, а ее грудь чуть не вывалилась из откровенного выреза. И все это на глазах у законной супруги.
Я, конечно, не имела никакого отношения к этому мужчине.
Я не понимала, как здесь оказалась.
Но точно поняла, что всем на этом пиру на меня наплевать. Начиная от мужа и заканчивая его гостями и персоналом.
Кто же я? И почему ко мне такое отношение?
Я же именно такого боялась, поэтому и не хотела выходить замуж за Антона. Потому что не хотела становиться просто красивым приложением, образцовой супругой в глазах всех, а на деле вещью, которая будет терпеть все.
Пока я пыталась все это переварить, смазливая подавальщица едва не легла грудью на плечо мужчины. Он поднял голову и посмотрел на девушку так, что она отшатнулась. Здоровяк с другой стороны воспользовался тем, что подавальщица покачнулась, и притянул ее к себе на колени.
— Сегодня тебе здесь ничего не светит, Ингрид. Ярл Сигурд проведет ночь со своей женушкой. Надо же скрепить союз с великоруссами. Но ты можешь приласкать меня!
У меня пересохло во рту, и я в шоке посмотрела на «супруга».
То есть мне придется с ним сегодня спать? И не просто спать, а… С этим угрюмым пугающим мужчиной, которого я знать не знаю и вообще впервые вижу?
Первым моим порывом было встать и во всем признаться этому Сигурду.
В смысле, объяснить, что я не его жена, меня ему подбросили. Что меня закинуло сюда после магического обряда Тамары Ивановны. Я из будущего… то есть из другого мира.
Я не его жена и не буду скреплять с ним никакой союз!
Тем более в спальне.
Я даже руки положила на подлокотники, готовая подняться, но меня вновь остановил взгляд Сигурда. Он словно всей своей тяжестью впечатал меня обратно в кресло. На контрасте с его смуглой загорелой кожей его глаза горели особенно ярко в пламени свечей, украшавших столы.
Я множество раз ловила на себе взгляды Антона. В них было все: от похоти, которую я долго принимала за желание и восхищение, до триумфа, когда он понял, что я на крючке. Но ни разу он не смотрел на меня с таким холодным равнодушием, будто я была пустым местом. Будто я была обузой, которую ему кто-то навязал. Проблемой, которую он не желает решать. Будто он предпочел бы, чтобы меня здесь не было.
Ни на месте его супруги.
Ни на свадебном пиру.
Ни тем более в его постели.
Но именно таким взглядом на меня смотрел Сигурд.
Он выглядел кем угодно, только не счастливым женихом, который сегодня обвенчался с княжной. Не мужчиной, который заполучил желанную женщину.
Надо же скрепить союз с великоруссами. Слова бородача прокрутились в моем сознании, словно на повторе, и у меня разом пересохло в горле, потому что это явно был политический брак.
Союз между враждующими государствами?
Это я уже додумывала на ходу, вспоминая и неприязненное отношение самого Сигурда, и насмешки прислужниц.
Я никогда не интересовалась эзотерикой, даже не читала фэнтези, мне всегда больше нравились детективы и классическая литература. Сейчас же мне могли помочь хоть какие-нибудь знания. Но их не было! Я почти ничего не знала про викингов (а именно они пришли мне в голову), разве что то, что они открыли Исландию и Гренландию, что у них была руническая письменность и бог Тор. На этом все мои познания про северные народы заканчивались.
Единственным моим преимуществом было то, что я понимаю язык и даже могу на нем разговаривать. Но ни о местных обычаях, ни о традициях, ни об их законах я не знала абсолютно ни-че-го!
Я не могла даже предположить, что скажет Сигурд на мое признание, что княжна, которую ему выдали для скрепления мира, вообще-то тю-тю, а на ее месте теперь я. Решит, что у меня не в порядке с головой, или, не дай бог, объявит ведьмой и прикажет сжечь на костре? Судя по антуражу всех пирующих, последнее не исключено!
Поэтому я прикусила язык и посильнее вцепилась в подлокотники.
Нет, чистосердечное признание пока что отменяется.
Но что тогда делать с брачной ночью?
Может, Сигурду настолько неприятна великая княжна, что он не станет…
Подавальщица, которая пыталась привлечь внимание Сигурда, посмотрела на меня зло и убежала. А я, чтобы немного успокоиться, придвинула к себе тарелку с густым супом. Заметила плавающие там лужицы жира и решила остановить выбор на мясе, выбрав что-то напомнившее мне крольчатину или зайчатину, и овощах.
Пир продолжался еще несколько часов, и за весь вечер мы с супругом не перебросились и словом. Хотя с бородачом он разговаривал о каких-то драккарах и долге. Из их разговора я успела понять, что Сигурд — адмирал и главный на этих землях. А вот бородач что-то вроде его правой руки и соратника, воюют они вместе.
Со мной никто не разговаривал, но очень скоро я поняла: ощущение, что я невидимка — в корне ошибочное. Потому что ко мне так и липли чужие взгляды. Они даже не стеснялись, обсуждая меня, указывать пальцем. Особенно злые взгляды бросали на меня женщины, словно я увела у них перспективного мужчину. Возможно, так и было, учитывая его статус.
Я терпела это внимание и надеялась, что скоро оно закончится. Так и случилось.
— А не пора ли сопроводить молодых в опочивальню? — громогласно поинтересовался мужик, который лапал подавальшицу. И все пирующие одобрительно захохотали. Им уже можно было не наливать, потому что вряд ли кто-то мог указывать адмиралу, что делать.
Сигурд поднялся с таким мрачным видом, что я было решила, что он всех пошлет куда подальше, но вместо этого он склонился надо мной. Он пах зимней свежестью и опасностью, поэтому я растерялась, замешкалась, когда наши лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга.
А в следующий миг он вытащил меня из кресла, будто я ничего не весила, и взвалил на плечо.
Поднялся такой рев, что я не на шутку перепугалась, что вся эта толпа хлынет за нами в двери, через которые Сигурд меня вынес. Но, к счастью, все остались на своих местах и продолжили праздновать.
Вот только легче от осознания этого мне не стало, потому что здоровенный, хмурый и, вероятнее всего, ненавидящий меня мужлан тащил меня по темным коридорам средневековой крепости с намерением скрепить наш брачный союз самым древним в мире способом.
На этой мысли я затрепыхалась и заколотила кулаками по его спине.
— Пусти! Я не буду с тобой спать!
Только мои удары этому великану были нипочем. Я барахталась как котенок, но толку от этого не было.
Тяжелая рука опустилась на мою ягодицу, отчего я ойкнула, а затем мир снова обрел нормальную плоскость: меня поставили на пол и втолкнули в какую-то комнату, оказавшуюся спальней.
Не той, в которой я очнулась и встретила прислужниц. Новой.
Она была в разы больше, с камином, едва ли меньше того, что я видела в зале, массивным креслом и громадной кроватью с балдахином.
Сигурд захлопнул дверь и стянул с себя накидку. Тяжелая ткань упала на каменный пол, а он шагнул ко мне с неотвратимостью надвигающегося шторма. Он двигался ко мне и раздевался по пути, обнажая сильные плечи, грудь, руки, усеянные шрамами. Это было тело воина, и его действия меньше всего напоминали стриптиз, он не красовался, просто избавлялся от лишней одежды. Но, по сути, я его вообще не знала, и у меня все равно вспыхнули щеки.
Возможно, поэтому я пропустила момент, когда можно было привести ему сразу несколько причин, почему нам не стоит сейчас ничем заниматься. Ничем таким, чем он собрался заниматься.
Супруг наступал, пока я не уперлась пятой точкой в край высокой перины. Он расстегнул застежку на моей накидке и, когда она скользнула вниз, каким-то отточенным движением опрокинул меня на кровать. У меня закончился воздух в легких, я оказалась на мягком ложе, к которому меня немедленно придавил тяжеленный мужик.
— Я не хочу, — попыталась я воззвать к его мужской гордости, в конце концов. Когда он принялся задирать на мне платье, я потянула юбку в другую сторону. — Я вас совсем не знаю. Понятно?
— Мы женаты, — прорычал Сигурд, а я бедром почувствовала его желание. Очевидно, в его время в его мире это было нормально, но это совершенно точно не было нормально для меня.
— Это весомый повод узнать друг друга получше, — предложила я. — Я не могу так сразу.
Сигурд посмотрел на меня так, словно пытался раздеть, но не в чувственном смысле, а словно пытался докопаться до моей сути.
— Твои клятвы перед алтарем ничего не значат, княжна Анастасия?
Это не мои клятвы!
Естественно, я не могла ему так сказать. Я не могла быть собой, но могла быть Анастасией.
— Меня заставили их сказать, как и тебя, заставили согласиться на этот союз, — выдохнула я. — Я тебя не люблю.
Я импровизировала, но Сигурд сначала замер, будто превратился в камень, а затем рывком поднялся в кровати.
— Мне не нужна любовь, княжна. Ни твоя, ни чья-либо. Любить проклятых чудовищ невозможно.
Его слова льдом осыпались в полумраке комнаты, а затем Сигурд развернулся и, как был, в одних штанах размашистым шагом вышел, оставив меня одну в спальне.
Глава 3
Ярослава
Я без сил упала на постель.
Казалось, я сейчас сойду с ума от нервного перенапряжения. Там, на пиру и рядом Сигурдом я еще держалась, но стоило мне остаться одной, наедине со своими мыслями, как меня накрыло дрожью отката.
Если бы остались силы, я бы заметалась по чужой спальне, но все на что меня сейчас хватило — это свернуться клубком, обхватив себя руками, которые продолжали мелко подрагивать. Да что там, меня всю затрясло от пережитого стресса!
Я скинула туфли, завернулась в покрывало, как была, прямо в одежде, и поджала под себя ноги. Несмотря на то, что в комнате вовсю пылал камин, меня знобило так, что зуб на зуб не попадал.
Впервые за эти часы я подумала о маме. О том, что произошло со мной в церкви. Я упала замертво, отказав Антону? Или меня заменила княжна Анастасия? У меня не было ответов на эти вопросы. Я лишь могла надеяться, что маму это все не надломило. Она же у меня такая хрупкая и чувствительная. Как она без меня там?
