— Егор попросил для меня книгу, а баба Дуся пожалела и дала, — пожала плечами Вита.
— Так не бывает, не верю, — снова ржал Гришка. — Не может быть, что ты задумала книгу из библиотеки! Там явно что-то серьёзное, и тебе есть что скрывать!
Даже если и так? И… нечего тут, вот.
— Да, я задумала книгу из библиотеки. Я уже готова сказать, что ты справился, но если ты добавишь деталей, то скажу с уверенностью.
— Ну, там всякие картинки из истории вопроса, — сказал Гришка.
— Молодец, справился.
А ведь ей и вправду есть, что скрывать. И если Гришка на самом деле круче, чем хочет казаться, то нужно быть с ним в сто раз осторожнее.
* * *
В этот момент Валентин Анатольевич объявил, что время вышло, и предложил обсудить способы обхода заклятия, то есть как продавить человека, который хочет от вас что-то скрыть. И с другой стороны — как не поддаться ментальному давлению. Для Виты это было прямо ох как актуально — не то чтобы её каждый раз продавливали, да и вообще она уже немного привыкла жить второй раз, но всё равно опасалась — а вдруг вскроется и всё станет ещё хуже?
Говорили об обычных, всем с первого курса понятных вещах — мысленной гигиене. Как не проваливаться в то, что нужно удержать при себе, как переключаться, как перенастраивать себя на другие мысли и другие дела. И это было даже больше про психологию, чем про магию, честное слово. Другое дело, что многие менталисты становятся именно психологами или же проходят какой-нибудь базовый курс по психологии, такие менталисты ценятся выше, потому что имеют больше рабочих инструментов в багаже и лучше представляют себе людей, с которыми потом работают.
Вообще, Вита пока не определилась со специализацией. Ещё один традиционный путь для менталистов — это юриспруденция. Говорят, у менталистов самые упорядоченные мозги. Но из них самая упорядоченная — это Ольга, вот из неё и выйдет нормальный юрист. Она уже сейчас дополнительно слушает лекции в сети по какой-то программе специально для тех, кто и маг, и хочет быть юристом. Но тоже пока окончательно не определилась — Академия и потом университет, или сразу университет. Её родители как раз оба маги-юристы, окончили училище и университет, поэтому и для неё вариантов особо не было. И Вита не задумывалась — а хотела ли Ольга в училище и хочет ли вообще быть адвокатом по семейным делам. У неё ещё есть младший брат, ему десять лет, про него пока только понятно, что маг, да и всё. А у родителей — семейное дело, адвокатская контора, и они намерены оставить её детям. И конечно же, хотят, чтобы дети стали сначала вместе с ними, а потом и вместо них. Но Вита не знала, что Ольгины родители думают про её обучение где-то ещё, кроме Сибирска. Что это бесполезная трата времени или же, наоборот, опыт и дополнительная подготовка.
Как раз сейчас Ольга объясняла Анатольичу, что упорядоченная мыслительная деятельность спасёт всех.
— Отлично, Ольга, — кивал он. — Ваша мыслительная деятельность кажется мне едва ли не самой упорядоченной в группе. Извольте, — и тут он так глянул на неё, что Вита поняла — сейчас ой что будет.
Но, конечно же, не знала, что он Ольге транслировал.
Группа замерла. Потому что выражение лица Ольги сделалось… непередаваемо. Глаза расширились, губы сжались, а потом она их ещё и ладошкой прикрыла — как будто она видела что-то настолько плохое, что и передать-то не выходит.
— Нет, нет, этого не может быть, — проговорила она тихо, Вита услышала только потому, что сидела чуть наискосок от неё, за соседним столом.
Анатольич подошёл и взял Ольгу за руку.
— Оля, всё в порядке. Это не реальность, это наведённое. Возвращайтесь к нам.
Ольга вздохнула, потрясла головой. Ещё раз вздохнула.
— Правда? — Взглянула сумрачно.
— Правда. Никого другого из ваших коллег я бы не рискнул подвергнуть подобной процедуре, а вы справитесь. Поняли, в чём было дело?
— В том, что вы существенно сильнее, вы отлично можете подобрать ситуацию, которая… которая окажется наиболее болезненной и катастрофичной, вы нас хорошо знаете. И реалистичной, — Ольга смотрела в стол.
— И как, помогает упорядоченная мыслительная деятельность?
— Нет, страх отключает всё, — быстро ответила Ольга.
— Это вам урок на будущее. А теперь получите комплимент: та самая упорядоченная мыслительная деятельность всё же способна противостоять страху. Не у всех, не всегда. Но у вас это определённо сильная сторона. Вам ещё нужно добрать жизненного опыта, но это придёт само собой. Главное — правильно воспользоваться всем, что предоставит жизнь, а шансы на то у вас необыкновенно высоки.
В аудитории по-прежнему было необыкновенно тихо, все смотрели на Ольгу. И на Анатольича. Вообще, как-либо задеть Ольгу было необыкновенно сложно, она не поддавалась на подначки, не реагировала на шуточки в её адрес и на конкретные наезды не реагировала тоже. Могла посмотреть тяжёлым взглядом, а могла вовсе сделать вид, что ничего не слышит и не видит.
И… в прошлый раз на такой практике Анатольич Ольгу не испытывал. Просто обсудили, кто что делал и с каким результатом, да и всё.
Вита даже не сразу сообразила, что пара закончилась и Анатольич сказал: жду всех на лекцию через пару. Ну да, сейчас тот самый семинар по общей теории.
В коридоре она не сразу решилась, но потом подошла к Ольге.
— Оль, ты в порядке?
Ольга всегда была в порядке, сейчас же выглядела как человек, переживший что-то очень нехорошее.
— Слушай, я… я не знаю. То есть я понимаю, что это было, ну, наведённое и что на самом деле всё хорошо, но очень уж сильным оказалось впечатление.
Инга и Кира тут же подхватили её под руки и потащили вдаль, там в коридоре никого не было.
— Рассказывай, солнце, что тебе Валька учудил, — Инга не отпускала Ольгиной руки.
— Правда, расскажи, станет легче, — сказала Вита.
Ей самой сейчас вновь показалось, что если она поделится своей бедой с девчонками, то ей точно станет легче.
— Просто это было мгновенное ощущение, что всё зря. Все мои усилия, все мои старания, всё, что я делаю. Я как будто услышала, что Зайцева отчисляет меня со справкой, и я не понимаю почему, я же ничего противоправного не делала, ничего не нарушала, и вдруг вот так. Это… было просто ужасно, понимаете? — В глазах Ольги прямо слёзы стояли.
— И зачем он так сделал-то, — Кира уже тащила из сумки пачку платочков и одной рукой осторожно промакивала Ольгин глаз, другой тут же подправляла стрелку на веке. — Вроде нормальный всегда, а это что?
— Оль, это фигня, ужастик, — неожиданно для себя заговорила Вита. — Наверное, Анатольич просто показал тебе то, что было бы для тебя самым неприятным, чтобы показать, что это на самом деле решаемо и ты справишься, даже если вдруг так. Хотя так быть не может, правда ведь? — Она оглядела девчонок.
— Не может, — решительно ответила Инга. — Зайцева иногда с приветом, но на пустом месте ни на кого серьёзно не волочёт. То есть сказать гадость может, но делать её не будет. Да и не с чего ей делать гадости выпускникам, это же и оценка её работы тоже. И если у неё кто-то вылетит со справкой накануне выпуска, это ей жирный минус. Она никогда не решится ни на что подобное, вот увидите. Ну как, без причины не решится. Поэтому вдох, выдох и пошли на теорию, да?
— Пошли, — кивнула Ольга. — И спасибо, девочки.
10. Ольга. Подстава от семьи
На семинаре по общей теории Ольга никак не могла собрать себя в кучу.
Она готовилась, накануне полтора часа просидела в библиотеке — с Егором Стасовым. Баба Дуся выдала им отличную книгу, но её пришлось очень быстро едва ли не сканировать глазами — потому что книга толстая, нужной инфы в ней много, а времени мало. Стасов очень сожалел, что книгу нельзя разъять на части, так было бы удобнее, каждый бы обработал кусок, а потом бы обменялись. Правда, потом Ольга убежала, а Стасов остался ждать Виту.
И вот сейчас нужно говорить всё то, что она вчера читала, а у неё язык не поворачивается. И нет, она не в обиде на Анатольича, потому что встретиться со своим страхом лицом к лицу — дорогого стоит. И лучше сейчас, чем… потом.
Она вовсе не была уверена в том, что для неё будет правильно после выпуска. Ну да, родители хотят, чтобы она шла на юридический в университет. И это понятный путь, мама точно всему научит. Отец тоже, конечно, профи, но он в последний год много пьёт и мало работает. Если бы не мама, всё бы развалилось. Отец проиграл два процесса, от его услуг отказались два крупных клиента. И сейчас только мама работает, улыбается и изо всех сил держит лицо.
Отец проиграл потому, что противная сторона купила свидетелей, так он говорил. А его клиент вроде как не хотел покупать, был уверен, что так справится. Когда Ольга слушала подобные рассказы о возможной будущей работе, сразу же не хотелось никакой юриспруденции. Но родители настаивали, что это верное дело, что она никогда не останется без куска хлеба. А мама добавляла, что даже если муж сопьётся или окажется негодящим, то она и тогда не пропадёт и выплывет.
А когда Ольга осторожно спросила, что они думают о её возможной учёбе в Академии, то родители растерялись. Отец пробурчал что-то невнятное, а мама позже, когда они остались вдвоём, сказала:
— Оля, мы не сможем оплатить жизнь в столице. Доходы упали, весь этот год пришлось расходовать сбережения. Я пока стараюсь экономить, чтобы не забирать Петю из частной школы, но выходит с трудом. Ты молодец, ты учишься бесплатно, и я бы хотела, чтобы и дальше так же было. Если ты останешься дома, то не нужно будет платить за квартиру и за всякое другое, а если уедешь, то, скорее всего, мы не сможем тебе помочь. И если бы ты осталась, то начала бы уже понемногу работать, мы бы тебя рекомендовали помощником в контору к Власенковым, Лариса бы мне не отказала. Я, конечно, пойму, если ты откажешься и уедешь, у тебя своя жизнь. Поймёт ли папа — не знаю, я мало что понимаю о нём в последние месяцы.
А три дня назад оказалось, что у отца есть другая семья. Любовница, и там ещё двое детей, два мальчика, пяти и семи лет. Родители разругались в пух и прах, мама выгнала отца к любовнице, сказала не возвращаться и добавила, что только развод и раздел имущества. И что на содержание Пети она с него вытрясет всё, что можно, и что нельзя, вытрясет тоже, потому что она законная супруга, а чем думала любовница, когда рожала от женатого, она знать не хочет.
Ольга совершенно не понимала, что делать ей. Вроде родители взрослые и пускай сами разбираются. Но… наверное, нужно поддержать маму, за что ей всё это? Отца не было жаль нисколько, она и не вникала, с чего это вдруг он пошёл вразнос, да ещё давно пошёл и серьёзно.
Или просто плюнуть на них и уехать с Витой в Москву? Или вовсе в Петербург? Но для этого нужен диплом с отличием. Это если остаться в Сибирске, то неважно, какой диплом, знания у неё есть, даже если сдавать экзамены в универ, то она сдаст, это несомненно.
Вообще, шанс на диплом с отличием есть, и немалый. Значит, нужно собрать себя в кучу и учиться.
Ольга встряхнулась и прислушалась. О чём-то говорила Вита, отвечала на вопрос. Отвечала по делу и хорошо — ну, как всегда. И даже не глядя в записи, она умеет. И вообще, уже третий вопрос из пяти обсуждают, нужно хоть что-то сказать, пока семинар не закончится, чтобы потом не ходить на консультацию и не отрабатывать. Ей удалось рассказать об антимагических чарах с точки зрения современного законодательства — она отдельно смотрела этот вопрос, он ей по профилю.
— И кто же решает вопросы об ограничении магической силы человека? — уточнил Дмитрий Иннокентьевич.
— Только суд, если речь идёт о дееспособном маге. О недееспособных решают опекуны. И если маг находится на военной службе, то там решает командующий, он обязательно должен быть магом.
— Верно, благодарю вас, Ольга, продолжаем.
И дальше уже обсуждали какой-то там следующий вопрос, о чём-то спорила Волчек, над ней ржал Рыков, влезла Кира. Все эти проблемы — кто где работает и не работает — были ей сейчас так далеки, что ой.
После пары она сказала, что догонит, и пошла в туалет посмотреться в зеркало и перевести дух. Вышла с боем часов, сообщившим о начале следующей пары, повернула в коридор… и неожиданно оказалась перед Алиной Леоновной Звонцовой, преподавателем истории магии.
— О, Кольцова, на ловца и зверь, как говорится.
— Да? — Ольга ничего не поняла. — Что-то случилось, Алина Леоновна?
— Матери своей скажи, чтобы притормозила и не смела Диану без денег оставлять. Дети у всех, не только у неё. А размахнётся — останешься без диплома, поняла?
Ольга даже не сразу сообразила, что Диана — это отцова любовница. А что Звонцовой во всём этом?
— Ваша Диана должна была думать, прежде чем рожать от женатого, — сказала она холодно. — И как это, интересно, я могу остаться без диплома, если все четыре года отлично училась?
— Легко, дурное дело нехитрое, — усмехнулась Звонцова. — Увидишь — не перепутаешь.
И пошла, стуча каблуками, а Ольга осталась стоять в коридоре совершенно одна.
11. О пользе теории магии и записей по ней
На семинаре по антимагическим заклинаниям Вита сто раз поблагодарила про себя добрую бабу Дусю, которая разрешила взять книгу домой. Потому что почти все однокурсники, ну, кто готовился, ограничились первыми главами или краткими выжимками из начала каждой главы. А у неё была возможность прочесть больше. И поэтому она не лезла отвечать первой, а дождалась, пока все остальные рассказали, что выписали и что знали, и тогда уже принялась говорить о том, какие артефакты были с незапамятных времён, что придумал перед революцией в восемнадцатом веке господин Руссо и что существует в современном мире. Дмитрий Иннокентьевич одобрительно кивал.
— Вот скажите, почему у меня возникло ощущение, что Петровская прочитала всю книгу, а все остальные — три первых главы, и то по диагонали? И ещё Кольцова заглянула в юридические аспекты, но ей вроде как положено по её интересам. А остальным кто помешал?
— Мы подумали — будет достаточно, — протянула Амалия. — У нас нет столько времени, как у Петровской, нам работать надо.
— И что же вы тогда здесь делаете, Волчек? — ласково поинтересовался Дмитрий Иннокентьевич.
— Ну как, нужен же документ, вот и страдаем, — Волчек поджала губы. — Понимаете, Дмитрий Иннокентьевич, ничего личного, я так-то вас очень уважаю, но мне вот вообще всё равно на теорию магии. Сдать экзамен и забыть как страшный сон, понимаете?
— И зачем тогда курс училища, отчего не просто платный курс для справки? — не слезал с Амалии Дмитрий Иннокентьевич. — Вы могли не занимать это место. Знаете, какой у нас конкурс был прошлым летом при поступлении? — И поскольку Амалия помотала головой, то он продолжил: — Пять человек на место, и вместо вас взяли бы кого-то, кому это было бы нужно.
— Ну так не я же решала, а родители, — пожала плечами Волчек. — А им не докажешь ничего, ни что мир уже не такой, как в их молодости, ни что нужно не лавки в училище просиживать, а деньги зарабатывать и успевать жить, пока молодой.
— И как же, позвольте узнать, вы зарабатываете деньги? — не сдавался препод.
— Я модель, — важно сказала Амалия.
— Онлифанс, что ли? — хрюкнул сзади Гришка. — Показываешь в закрытом чатике свои лучшие части? А нам покажешь?
Что-то добавил Горин, и даже вечно сонный Тим Козулин проснулся и заржал.
— Рыков, засунь свой поганый язык в жопу и друзей своих туда же забери, — надо отдать Амалии должное, она не дрогнула. — Я работаю на показах местных дизайнеров. Окончу всю эту вашу бодягу и поеду в столицу, а то и в Европу. И думаю, мне платят побольше, чем преподавателям в нашем прекрасном училище, — поджала она губы.
— Хочешь сказать, всю красоту за свои деньги наводишь? — хмыкнула Кира.
Ну да, она в теме, сколько стоит салонный уход за кожей и волосами, косметические процедуры и улучшайзинг вроде наколотых губ. Амалия вся ухоженная, от кончиков волос до кончиков ногтей, и явно немало в это вкладывает.
— Конечно. Моя внешность — мой капитал, и я должна о ней заботиться. Мои родители понятия не имеют, сколько всё это стоит. Они работают там себе как-то, и ладно, и живут тоже как-то. А я хочу жить нормально, не так, как они.
Вита задумалась — что она вообще знает о родителях Волчек. Вроде отец профессор в университете, и в управе что-то делает, а мама работает в Академии наук. И что, Амалии не хватает их доходов?
— И что же, Амалия, вы всю жизнь будете зарабатывать деньги внешностью? — поинтересовался Дмитрий Иннокентьевич.
— Почему? Замуж выйду, пускай муж зарабатывает потом. А я просто буду красивой. Но не здесь же у нас мужа искать? Нужно ехать туда, где у людей больше возможностей и доходы, соответственно, тоже больше. И я сейчас готовлю себе старт там. А вы со своими антимагическими заклинаниями, да кому они нужны в наше время! Это же всё какая-то древность, и то, что вы рассказывали, и то, что Петровская потом говорила, за что вы её хвалили. Петровская, по ходу, сама ничего не зарабатывает, поэтому пусть хотя бы на парах отвечает, чтобы нас всех не трогали!
У Виты чуть челюсть не упала от такой оценки её деятельности. Вот, значит, для чего она нужна тут, оказывается. И конечно же, раз в прошлый заход у неё не было книги и она по ней не подготовилась, то и дискуссии этой на паре тоже не было. И Волчек не высказывалась о работе и о смысле учёбы и жизни в целом.
Пока же Амалии поддакивала Шустова, которая с первого курса официанткой работает, что-то трепал Горин — ну да, он вроде иногда где-то работает с настройкой света и звука. Молчал Гришка Рыков, а ему, как понимала Вита, было что сказать. Молчала Дарина, о таком, чем она занимается, в аудитории не говорят. Кира только похмыкала, она о важном не болтает никогда. Инга тоже, а она время от времени ставит каким-то клиентам уколы, снимает магически приступы мигрени и ещё что-то такое делает. И её папа Анатолий Савельевич ей едва ли не сам каких-то клиентов сватает. Она ещё на первом курсе на базовой медицинской подготовке сразу сказала, что уколы ставит с двенадцати лет, и пусть ей дадут шприц и иглу, она покажет. Её даже какое-то время потом звали Иглой, ей нравилось. Инга-Игла. Но сейчас Инга молчит.
Впрочем, Амалия тоже молчала до поры до времени, её только сегодня прорвало. Всё достало? Почуяла близкий финал?
— Но тем не менее, Амалия, раз вы тут у нас сейчас есть и планируете получать диплом, вам придётся подготовиться к итоговому экзамену. А наш сегодняшний вопрос в программе экзамена есть. И что бы вы нам ни говорили, я подозреваю, что от диплома вы не откажетесь, так ведь? — Дмитрий Иннокентьевич смотрел на Амалию с усмешкой.
— Что я, зря тут время тратила, что ли? Конечно, не откажусь, — Кажется, Амалию возмутило подобное предположение.
— Значит, идите и учите, — сказал преподаватель разом со звоном часов, оповещающем о конце пары.
* * *
После финальной физкультуры снова не хотелось ничего, только лечь и ноги вытянуть. Но на следующий день — общая история, по ней зачёт, не экзамен, но этот зачёт с оценкой, так что надо готовиться. Поэтому Вита написала Егору, что пошла в библиотеку.
Вообще, она, конечно, подготовила тему в прошлый раз. Но если она не пойдёт учить, это всех удивит. И вдруг получится поговорить с бабой Дусей?
Баба Дуся кивнула Вите и продолжила распекать второкурсников-некромантов, Пашку и Савелия.
— Мне, знаете ли, дела нет до того, где вы были, что вы делали и отчего не приготовились. Немедленно возвращайте книгу, или я вам до самого до выпуска и листочка малого больше вынести отсюда не позволю, поняли?
— Да, Евдокия Трофимовна, конечно, Евдокия Трофимовна. Но у нас общая теория вот прям завтра с утра, нас Дмитрий Иннокентьевич за уши возьмёт и к потолку подвесит, — горестно вздыхал белобрысый мелкий Пашка.
А Савелий, высокий и худой, то и дело красил волосы в разные цвета. Но, видимо, красил как-то не так, и из-под краски то и дело проглядывал родной светло-пепельный. Сейчас же он с горестными вздохами поддакивал товарищу.
— Что за тема? — спросила Вита.
— Сила мага, как её считать, — убито ответил Пашка.
