Я моргнул. Это было что-то новенькое. Так со мной давно не разговаривали.
Не кричала. Не кокетничала. Просто констатировала факт, чуть насмешливо, чуть устало,и смотрела на меня, как смотрят на мелкую неловкость, которую надо решить и забыть.
Я опустился на корточки и протянул руку.
– Вставай. Я правда не хотел.
Она секунду смотрела на мою руку. Потом взялась и выбралась без суеты, без лишних движений. Встала рядом, стекая водой на горячую плитку.
– Как ты? – спросил я.
– Мокро. Но живая. И на «ты» мы не переходили.
Я посмотрел на фламинго, который флегматично покачивался на воде.
– Он тоже жив, если что.
Она не засмеялась. Но что-то в ее лице на долю секунды изменилось, совсем чуть-чуть.
– Инструктор? – спросила она, кивнув на наклейку на шортах.
– Свят. Старший инструктор по виндсерфингу. А ты? Ой, сорри, вы?
– Мокрая, – сказала она. И пошла за полотенцем.
Я смотрел ей вслед.
Даже имя не назвала.
Потом я еще поговорил с теми четырьмя девушками, они записались, разумеется, уладил какой-то вопрос с пляжным менеджером, выпил еще кофе. Делал все это как обычно, без усилий, на автопилоте.
Но туристка в закрытом черном купальнике все равно осталась где-то на краю сознания, как заноза, которая не болит, но и не забывается.
«Крепкий орешек», – подумал я уже у выхода с территории.
И поймал себя на том, что думаю об этом с настоящим любопытством. Не профессиональным. Просто с любопытством.
Разница была. Небольшая. Но была.
Глава 3 Инга
В номер вернулась с достоинством.
То есть я очень старалась, чтобы все выглядело именно так: неторопливо, с прямой спиной, с полотенцем через плечо. Будто ничего не произошло. Будто я каждый день ныряю в бассейны пятизвездочных курортов в компании надувных фламинго, и меня это совершенно не расстраивает.
Закрыла дверь номера, прислонилась к ней спиной и выдохнула.
Никитина, ты просто упала в бассейн. Это не конец света. И даже не конец отпуска. Просто ты промокла.
Мокрое парео хлюпнуло, когда я направилась в ванную.
В душе я честно пыталась думать о хорошем. О море, о том, что завтра закажу нормальный завтрак с манго и кофе. О Владе, которому вчера вечером написала: «Долетела нормально, все хорошо», а он ответил: «Ок, мам» – и прикрепил какой-то безумный стикер. Видимо, это высшая форма сыновней заботы в шестнадцать лет.
Окей, мам. Лаконично. В папу пошел.
Мысль про «в папу» я тут же поймала и отбросила. Не сегодня. Вместо этого я подумала про инструктора.
Точнее, злилась на себя за то, что думаю об инструкторе. Это был замкнутый круг, который длился минут десять, пока я мыла голову. Потому что злиться надо было на него, это точно он уронил в меня фламинго, это объективный факт, но злость почему-то была направлена на меня саму.
Зачем ты вообще ответила? Сказала бы «ничего страшного», улыбнулась и ушла. Нет, надо было умничать про пять метров свободного пространства.
С другой стороны, а что, разве нет?
Правда. Просто зачем демонстрировать незнакомому красивому и молодому парню, что ты умеешь определять расстояние на глаз? Ему это явно не нужно. Ему нужны те четыре хохотушки, которые смотрели на него как на восьмое чудо света.
И пусть смотрят. Мне все равно.
Вышла из душа, завернулась в полотенце и уставилась на свое отражение. Тридцать шесть лет, усталые глаза, мокрые волосы. Лицо человека, который последние восемь месяцев спал по пять часов и заедал стресс пряниками из офисного автомата.
Ладно, не все потеряно. Пряники я в итоге перестала есть.
Нанесла крем, расчесала волосы и твердо сказала своему отражению:
– Значит так, Никитина. Ты приехала сюда восстанавливаться. Никаких мужчин, никаких драм, никакого увлечения чужой харизмой. Тебе тридцать шесть, у тебя сын, ипотека и напрочь отбитый вкус на смазливых самоуверенных парней. Ты поняла?
Отражение смотрело без особого энтузиазма, но возражать не стало.
Договорились.
Остаток дня я провела с книгой на балконе, а это значит – подальше от бассейна, фламинго и всего, что могло двигаться и иметь мнение о своей внешности. Я читала о финансовых рынках Юго-Восточной Азии, потому что взяла с собой три детектива и одну профессиональную монографию, а детективы почему-то читать не хотелось. В них было слишком много об обмане и предательстве.
Ничего личного. Просто профессиональная деформация.
К восьми вечера живот настойчиво намекнул, что безалкогольный мохито в обед – это не еда, и надо бы спуститься в ресторан.
Ресторан при отеле был открытым, с видом на море и легким бризом, который приятно освежал после дневной жары. Я выбрала простое синее платье до колена, без излишеств, и спустилась вниз.
Столиков было много, часть уже занята, часть свободна. Я огляделась в поисках самого спокойного места. И тут же увидела его.
Инструктор сидел через три столика от входа в компании девушек, тех самых четырех хохотушек из бассейна. Все, естественно, смеялись. Он что-то рассказывал, жестикулируя, явно в своей стихии: загорелый, расслабленный, с улыбкой, которая, судя по реакции аудитории, работала безотказно.
Ну конечно. Как еще? Именно безотказно на безотказных девиц. Ха-ха-ха три раза.
Мысленно поставила галочку в графе «все понятно», развернулась в противоположную сторону. Самый дальний столик у перил, с видом на море и спиной к залу.
И-де-аль-но. Села, взяла меню, сделала вид, что меня невероятно заинтересовали тайские блюда.Том ям. Отлично. Буду думать про том ям.
Официант принял заказ, я достала телефон и написала Маргоше: «В Таиланде. Жива. В первый день упала в бассейн. Это ты виновата». Маргоша прислала в ответ пятнадцать смеющихся эмодзи и голосовое сообщение, которое я не стала слушать, поберегу нервы.
Потом написала маме: «Все хорошо, номер хороший, погода хорошая». Мама ответила мгновенно: «Влад поел, но мало. Ты не думай, мы справляемся. Купи себе что-нибудь красивое».
Мама умеет в три предложения уместить все: тревогу, стоицизм и надежду на шопинг.
Я убрала телефон. И почувствовала на себе взгляд. Не увидела, а почувствовала, женщины такое чувствуют. Между лопатками, там, где обычно чувствуешь, когда кто-то смотрит и думает, что его не видно.
Принципиально не обернулась. Никаких взглядов. Никаких улыбок. Никакого вовлечения. Я стена, монолит, гранит и камень.
Принесли острый и ароматный том ям с огромными креветками. Взяла ложку, сосредоточилась на еде. Суп был хорош. Жизнь налаживалась. Взгляд повторился.
Да ладно!
Я все-таки скосила глаза влево. Свят смотрел в мою сторону, делал это быстро, в перерывах между фразами, как будто проверял, на месте ли я. Поймал мой взгляд, и уголок его рта едва заметно приподнялся.
Я тут же вернулась к супу.
Охотник за туристками? Серьезно? Еще один экземпляр в коллекцию – «разведенная тетка в закрытом купальнике. Грымза, синий чулок, наверняка имеющая пять кошек». Наверное, такого экспоната у него еще не было.
Том ям обжег язык, я ничего не почувствовала. Все. Едим. Молчим. Смотрим на море. Инструктор с фигурой Аполлона и улыбкой Казановы существует в параллельной вселенной, которая меня не касается.
Море было темным и блестящим, с мелкой рябью от ветра. Где-то вдалеке мигал огонек какой-то лодки, очень красиво и очень далеко от Москвы. И-де-аль-но.
Доела суп, заказала чай с лемонграссом. И честно не оборачивалась до самого конца ужина.
Почти честно.
Глава 4 Свят
Девушки за столом смеялись уже минут сорок подряд.
Я смеялся вместе с ними чисто на автопилоте, в нужных местах, с нужной интонацией. Это не было грубостью или притворством. Просто за два года разговоры у ресторанного столика с туристками приобрели предсказуемую структуру, как урок виндсерфинга: сначала знакомство, потом истории про Таиланд, потом вопрос «а ты давно здесь живешь?», потом восхищение тем, что я «все бросил и уехал».
Женщины очень любят историю про «все бросил и уехал». В ней есть романтика побега, которая на курорте действует как хорошее вино.
– А ты правда никогда не хочешь вернуться? – спросила Даша – или Саша, я, честно, путался, та самая темноволосая с длинными ногами, которая первой окликнула меня у бассейна.
– Иногда хочу, – ответил. – Особенно зимой, когда скучаю по снегу.
– И что тебя останавливает?
– Отсутствие снега, – улыбнулся.
Все засмеялись, я тоже, и в этот момент краем зрения поймал движение у дальних столиков. Женщина сидела спиной к залу, у перил, с видом на море. Синее платье, волосы убраны, осанка человека, который принципиально не оборачивается. Перед ней стояла тарелка с чем-то дымящимся.
Значит, все-таки вышла. Не заказала в номер и не легла спать в обиде.
Я отметил это как нейтральный факт и вернулся к разговору. Даша – или Саша – что-то спрашивала про обучение, про волны, про то, страшно ли было в первый раз. Я отвечал. Правильно, интересно, с паузами в нужных местах.
И снова посмотрел на дальний столик.
Так. Стоп.
Я, Святослав – пусть и без фамилии Лебедев, но все же человек с определенными стандартами собственного поведения, – сидел за столом с четырьмя симпатичными девушками, которые явно были настроены провести вечер весело. А думал про ту, которая сегодня утром почти уничтожила меня взглядом.
Это диагноз или просто пятница?
Пятница, кстати, и была. Ужин закончился естественным образом, девушки потянулись к бару, позвали меня. Я сослался на ранний подъем, что было чистой правдой, попрощался, оставил хорошие чаевые и встал.
Можно было уйти в номер, но пошел в сторону дальних столиков.
«Это просто вежливость, – сказал я себе. – Она упала в бассейн из-за людей, которые были рядом со мной. Профессиональная ответственность. Клиентский сервис. Бла-бла-бла».
«Клиентский сервис» в синем платье смотрел в море и не оборачивался. Я подошел, остановился чуть сбоку, чтобы не нависать, и сказал:
– Добрый вечер.
Она повернула голову, посмотрела на меня с таким выражением, будто я был пунктом в длинном списке дел, который она очень надеялась не выполнять.
– Добрый.
– Можно?
– Можно что?
Сел напротив, не уточняя, что можно, и не спрашивая, потому что, если спрашивать, она скажет «нет», это было очевидно.
– Хотел извиниться еще раз. Нормально, без фламинго поблизости.
Она посмотрела на меня, потом на стул, который я занял, потом снова на меня.
– Вы уже извинились.
– Тогда у меня было мало времени. Вы уходили.
– Я и сейчас ухожу и вас не приглашала в компанию.
Она говорит «вы». Ровно, без агрессии, как ставят дорожный знак: проезд запрещен.
– Меня зовут Свят, – сказал я. – Мы уже выяснили, что я инструктор и что фламинго живой. Осталось познакомиться нормально.
– Инга, – сказала она после паузы. Такой паузы, будто взвешивала, стоит ли имя того, чтобы его тратить на этот разговор.
– Инга, – попробовал на слух. – Давно в Таиланде?
– Первый день.
– И как впечатления?
Она посмотрела на меня абсолютно серьезно.
