– О моей репутации мы вроде все выяснили уже. Сползай, давай тогда сама, доходяга с хорошей репутацией. Под лапку тебя поведу.
Я немножечко расслабилась.
Если честно, не думала, что он согласится и перестанет настаивать. Он же действительно неприличный, ему плевать на остальных людей, а в особенности на их чувства и достоинство. С ним рядом опозориться – раз плюнуть.
Но опереться на крепкую мужскую руку все же пришлось.
Противная нога, стоило опустить ее на землю, снова задергала по нервам болью, и ступать на нее можно было только очень медленно. Но можно же! Значит, перелома, наверное, нет? Я на это надеялась отчаянно.
– Женя! – ко мне бросилась моя знакомая, но притормозила, увидев рядом Медведева. – Здравствуйте.
– Здравствуйте, – он улыбнулся ей так, что она даже опешила. – Нам нужна ваша помощь.
– Д-да, конечно, конечно. Я сейчас, кресло возьму!
– Михаил Михайлович, прекратите так привлекательно улыбаться людям, – я запыхтела от злости.
– То есть ты признаешь, что я привлекательный?
У-у-у...
Я признаю, что преступления, совершенные в состоянии аффекта действительно могут случаться, вот что.
– Садись, Жень, вот, – к нам лихо подъехала инвалидная коляска. – Сейчас рентген сделаем, я предупрежу врача, сбегаю. Только обувь нужно снять, ага?
– Да, хорошо, – с помощью Медведева я уселась на предложенное транспортное средство и потянулась к ноге.
Но коснуться моей же собственной конечности он мне не дал.
Развернул мою коляску так, чтобы меня никто не потревожил, если мимо пройдет. Сам опустился на корточки, обхватил меня за икроножную мышцу и приподнял немного.
– Михаил Михайлович, – я отчаянно покраснела.
Я же ноги не брила утром! А что если я колючая?
И вообще не нужно меня трогать, я же стесняюсь.
– Что? – он аккуратно сжал мою пятку и стал стягивать туфлю.
– Я бы сама справилась.
– Я знаю.
Мне захотелось пошевелить освобожденными от обуви пальцами, но перед его лицом я себе так сделать позволить не могла. Слишком близко он находился, слишком интимно это все выглядело.
И его прикосновения...
Невыносимый Медведев ласково погладил меня по ноге. Провел теплой, почти горячей ладонью от ямки позади колена до чуть распухшей лодыжки, заставил порывисто вдохнуть. Посмотрел на меня снизу вверх:
– Даже самым вредным занозам нравится, когда о них заботятся, верно?
– Верно, – прошептала я, шоколад его глаз завораживал.
– Соглашайся, Женя.
– На что? – он знал, как правильно касаться женщин.
Его руки оставляли на коже жаркое и приятно-щекочущее ощущение. Заставляли дышать через раз...
– Станешь моей любовницей добровольно, я оставлю твою школу в покое. Идет?
Глава 9. Михаил Михайлович
– Легкова!
Женя вздрогнула от неожиданности.
Обернулась на голос, а я выматерился про себя. Вот не мог этот травматолог выползти на пять минут позже? Я бы ее дожал...
– Проходите, – молодой врачонок ухмыльнулся, делая жест рукой в кабинет. – То есть проезжайте!
– Полегче, док, – я среагировал на то, как легко нахмурилась Женя. Шутка за триста ей явно не понравилась. – Выражения выбирай.
– Простите.
Он стушевался и даже попробовал помочь мне вкатить коляску с Женей в кабинет, но я отстранил его руки.
– Вначале нужно сюда, – он похлопал по столу рентгеновского аппарата. – Снимочек сделаем, а потом посмотрим, что и как.
– И все равно ведь я тебя на ручках покатаю, – подмигнул я Занозе.
Она сморщила нос, но противиться при враче не стала.
Позволила себя поднять из инвалидного кресла, пересадить на стол. Одернула подол торопливо и тщательно, прикрыла ноги передо мной и врачом. После снимка я ее точно так же вернул обратно в коляску и выкатил из кабинета. Дождался вместе с ней травматолога у врачебного кабинета и завез туда.
– Женя, – я склонился так, чтобы она ухом мое дыхание почувствовала. – Я выйду на пять минут, ладно? Мне звонят уже в третий раз, наверное. А потом вернусь.
– Да, да, конечно! – она даже плечи задрала, спасаясь от моей близости. – Можете не торопиться, Михаил Михайлович.
Заноза!
Я буду торопиться, уж поверь. Но на звонок ответить надо было, телефон уже реально разрывал карман брюк вибрацией, а такая настойчивость порождала напряжение.
Достал телефон я уже в коридоре травмпункта.
– Да, сын, – то, что звонил старшенький сыночек только подкинуло тревожности. – Что-то в комплексе?
– Батя, Ева рожает! – выдохнул он мне в трубку охреневшим голосом.
Эм-м-м...
Ну, круто. А я что могу поделать?
На этот вопрос мне сын ответить не смог. Наоборот, сам меня переспросил:
– Батя, а чо мне делать? – его явно штормило и штормило очень даже прилично.
– А ты где?
– Так тут, в больнице с ней. Только она меня с собой не взяла, – как маленький нажаловался он. – Сказала, что нехер мне смотреть на все это.
– Так и сказала? – мне стало смешно.
Узнаю Евку.
Отличная девчонка, не зря ее сразу старшенькому в жены определил. Кремень, в клубе у меня работала как заведенная, любую задницу пережевывала так, что мужики-управленцы завидовали. А уж как Мирослава наизнанку вывернула – просто огонь.
Уж она-то родить мне внука должна без проблем.
– Батя, хорош ржать!
– Так я и не ржу, – я решил быть немного милосерднее к сыну. – Выйди на улицу, покури, что ли.
– Так я уже полпачки за полчаса!
– Тогда – терпи.
Я сам вышел из травмпункта, вернулся к машине и достал свои сигареты. Парни, как и я, постоянно не курили. Так, от случая к случаю, когда нужно было сосредоточиться или просто подумать, потупить в тишине одному.
И в чем-то я даже Мира понимал.
Рождение первого ребенка для всех мужиков проходит волнительно. Это – рубеж.
– Бать, а когда меня мама рожала, что ты делал? – сына разматывало как ветошь.
– На ивээсе сидел, – честно поделился я правдой, которую мои сыновья еще и не знали даже. – Но это хреновый пример для подражания, ты так не делай, ладно? Евка расстроится точно.
– За что сидел? – он сейчас шутки воспринимать был не способен.
– Да было за что, – я тоже подкурил и выдохнул дым в воздух. – Ты, короче, давай, не теряйся и далеко от нее не уходи. Я очень жалел, что твой первый крик не услышал, но мне бы и не дали, времена другие были, не пускали в больнички тогда.
– Понял.
Звонок резко оборвался, а я хмыкнул.
Побежал же явно под двери палаты или где там рожают нынче. А я вдруг провалился в воспоминания. Задумался, оперся о кузов машины локтем, еще раз затянулся.
Первая и единственная жена подарила мне когда-то Мира и Яра. А потом ушла от нас, спряталась на облаках, оставляя меня с детьми на руках против всего этого мира.
И я выжил. Вылез. Затолкал тоску по ней куда-то на дно души работой. Заглушал, как мог, пока она не превратилась в легкую грусть и благодарность за рожденных сыновей.
Вырастил я их и неплохо вроде даже воспитал. Дал им все, научил быть самостоятельными. А сейчас вот, сегодня, дедом стану. Я громко цыкнул и выкинул сигарету под колесо машины.
Тоже же рубеж. Очередной.
– Де-ед, – медленно протянул я вслух, глядя на окна травмпункта, где сейчас сидела моя Заноза. – Дед, который собрался себе новую любовницу завести. Дед Медведь и бабка Заноза. Н-да...
Жизнь упорно мне подсовывала доказательства, что я уже не тот молодчик, которым себя чувствовал. Но вот хер-то она и угадала!
Да и Женя на бабку не тянула.
Не молодайка, да. Женщина в самом соку. Ножки-то я не зря ей огладил сегодня, и сам кайфанул от нежной кожи и ее заставил немножко встряхнуться. Вспомнить, что она не только упрямая и вредная училка, но и женщина.
С охерительной фигуркой, между прочим!
Такую из койки выпускать не хочется. Только, чую я, пока мы до койки доберемся, она мне всю кровь выпьет, и мозг чайной ложечкой съест на десерт. Я закрыл машину и пошел обратно за ней. Ну, зато так и интереснее, с одной стороны. Послушных и покладистых за пачку купюр я и так могу найти легко. А такую, как Женя – днем с огнем...
Кабинет врача был почему-то заперт.
Я толкнул дверь пару раз, повернул ручку, но безрезультатно. Это они что, заперлись там вдвоем? В башку, как назло, сразу же влезло воспоминание, что блядский молоденький доктор тоже был блондином. Не таким сладеньким, как Женин ученик в школе, которого я видел, но все же.
– Где ваш врач? – я едва сдержался, чтобы не рявкнуть на медсестру, которая давала нам инвалидную коляску и неосторожно высунулась сейчас из соседнего кабинета.
– Так, на обед ушел, – растерялась она.
– А где Женя? Легкова Евгения Викторовна.
– Так, ушла, – продолжала «такать» медсестра, растерявшись от моего рыка.
– Куда ушла?
– Так, домой, – она уже даже руками развела в стороны, чтобы до меня лучше дошло. – Перелома у нее нет, мы ее обезболили, ортез надели и она ушла.
– А запасной выход где?
Медсестра молча показала пальцев в противоположный конец длинного коридора.
Вот Заноза!
Наверняка, увидела, что я пасусь возле машины и удрала через запасной выход. Не попрощалась даже, невоспитанная училка! Кто учит нынешних детей, ай-яй-яй...
Я обезоруживающе улыбнулся медсестре:
– Спасибо большое.
– Пожалуйста, – она зависла повторно, как и при нашем появлении здесь.
Но мне уже было плевать на нее.
