Я этого не вынесу. Значит, выход у меня только один – соглашаться на его условия.
– Ладно, – я попыталась передвинуть ногу, но тут же оставила эту затею. Болючая молния прострелила по нервам почти до бедра, заставила поморщиться. – Я согласна.
– Серьезно? – Михаил Михайлович даже брови задрал от удивления.
– Ага. Но у меня тоже будет условие.
– Какое?
– Вы тоже свою рубашку и брючки скинете, – я кивнула на него самого. – Позориться, так уж вдвоем, за компанию, как считаете?
Косолапыч отступил к машине.
Поставил на ее крышу стакан с кофе и начал расстегивать манжеты своей рубашки. Вначале один, потом другой. Ни слова мне не сказал! Вообще! Я только сглотнула набежавшую от растерянности слюну, когда он взялся за пуговицы на планке.
Расстегнул третью, потому что первые две от воротничка и так были расстегнуты. Потянул рубашку кверху, выдернул ее из-под ремня брюк. И абсолютно невозмутимо продолжил раздеваться посреди дороги дальше.
А потом просто стянул белую ткань с себя.
И тут уж слюна у меня набежала совсем не от растерянности. Медведев Михаил Михайлович, несмотря на то, что мы были примерно ровесники, выглядел...
Хорошо, если корректно говорить. Атлетично.
Весьма, я бы сказала, аппетитно.
Слюну я проглотила. И взгляд отвела на всякий случай. Неприлично же, а я женщина приличная. Преподаватель, как-никак. Художница. Мне о высоком думать положено, о творчестве... А не о случайно спровоцированном стриптизе посреди дороги в лесочке.
– Что-то не так? – противный полубог в Медведевском обличье глянул на меня исподлобья, но насмешливо. Забросил смятую рубашку в машину через приоткрытое окно.
– Все хорошо, – заверила я его. – Просто интересно стало, на какие же тогда экзерсисы вы не готовы, если раздеться на трассе для вас ерунда? О-о, Боже, нет! Стойте!
– Что не так? – он застыл, глядя на меня с вопросом и держась за уже вытянутый наполовину из пряжки брючный ремень.
– Достаточно раздеваться, – я кашлянула. – Помогите встать, пожалуйста. Кажется, по мне уже поползли муравьи.
Он наклонился ко мне, подал руку.
Пряжка ремня, которую уже ничего не держало, громко звякнула прямо перед моим лицом. Очаровательно... Я рот открыла, чтобы возмутиться, но успела только взвизгнуть.
Михаил Михайлович не просто меня поднял. Он наклонился еще ниже, подхватил меня под колени и под поясницу, рывком вздернул с земли, забрасывая к себе на руки.
– Ой!
– Это было очень мило, – он улыбнулся углом рта и шагнул к машине. – Дверь сама открой, Жень.
Я ухватилась за ручку.
Меня уже сто лет никто так не звал. Так по-простому, по-свойски. Тепло и нежно.
– Ногу аккуратнее, – он усадил меня на автомобильное сиденье и выдернул откуда-то снизу дополнительную полочку. – Сюда клади.
– А платье? – я глядела на него с интересом.
Чего это он такой заботливый? То угрожал, что голая поеду, то вдруг будто забыл об этом. А сам-то без рубашки...
Мужской статью меня дразнит, старый развратник.
– Ты серьезно думаешь, я позволил бы тебе ехать голой? – он набычился. – А если менты остановят? А на светофорах как стоять?
– А-а-э...
Я зависла немного.
А как же то, что он до этого говорил? Или это была проверка?
– Так вы просто меня испытывали? – я даже растерялась от его заявления.
– Да.
– Вам нужно было, чтобы я просто вам подчинилась? Согласилась на ваши условия?
Глаза насыщенного шоколадного цвета внимательно оглядели мое лицо:
– Да.
– Зачем?! – возмутилась я.
– Надо.
Дверь машины громко хлопнула, отсекая меня от улицы и полураздетого господина Медведева. Нормально? И как это понимать?
Я посмотрела на собственное платье: грязное, пыльное. И нога такого приятного голубоватого цвета, м-м-м...
– Сейчас поедем в травмпункт, – несносный бизнесмен уселся за руль как был, с обнаженным торсом. – Покажем твою ногу врачу, дальше видно будет, что мы будем делать.
– Ничего не нужно будет делать, Михаил Михайлович, – я принципиально на него не смотрела. – Вы довезете меня до травмпункта, я скажу вам спасибо, и на этом наше с вами общение закончится.
Здоровенный джип под руками своего хозяина зарычал, плавно тронулся с места и выскочил вновь на асфальт, по которому мы сегодня уже ездили.
– Ты так отчаянно не хочешь быть послушной, да, Женя?
– А должна? – я задрала подбородок.
– Моя женщина во всем должна меня слушаться.
– Так то ваша. Я-то при чем?
Медведь Косолапыч удивленно посмотрел на меня:
– Так я тебя выбрал на роль своей женщины. Ты не поняла еще разве? Ты проверку прошла, все. Выключай занозу.
Глава 8. Заноза Викторовна
Ждать ответ на сообщение было мучительно долго.
«Привет, Жень. Да, я на работе. Что случилось?»
Мне захотелось взвизгнуть от радости. Одна из родительниц моих учеников, а по совместительству медсестра городского травмпункта, сегодня была на работе. Большего мне и не нужно было, она мне все сделает.
«Ногу повредила, сейчас приеду к вам»
«Ну, как ты так? Давай, ждем. Очереди нет сегодня»
– С кем ты там переписываешься? – вроде бы даже спокойно спросил меня Михаил Михайлович.
Или мне его теперь как звать? Мишенька? Мишаня? Пупсик?
Я фыркнула сквозь сжатые губы, не сумев сдержаться. Женщина я его! Помогите, у меня сейчас истерика начнется. Сколько же в этом человеке самоуверенности?
Он меня выбрал!
Мне уписаться от восторга прямо здесь? Тоже мне, счастье полуголое медведевское...
– Женя?
– А что, вашим женщинам положено еще и отчитываться во всем? – мне хотелось показать ему зубки. Точнее, клыки.
– Просто спросил, – он пожал плечами. – Чего ты начинаешь?
Это я, значит, начинаю...
Ну-ну.
– Знакомая работает в травмпункте. Спросила, есть ли у них очередь сейчас.
– Очень болит, да? – Михаил Михайлович дотянулся до моей руки, сгреб ее, будто имел на это право, сжал мои пальцы, начал их поглаживать.
– Спасибо за беспокойство, – руку я отняла. – Не настолько.
– Заноза!
Ничего подобного. Внешне совершенно равнодушная я смотрела вперед, в лобовое стекло. С нормальными людьми я вполне нормальная. Никто никогда не жаловался, я даже с подростками всегда умела найти общий язык, а большинство из них до сих пор мне звонят после выпуска.
Это же говорит о чем-то, верно?
Вот кто звонит Косолапычу? Сыновья-то хоть звонят?
– Да, алло, – он сдернул зазвонивший телефон с магнита на панели, а я улыбнулась. Шуточки у Вселенной какие. – Ломайте, если мешает, какие проблемы-то? План же у вас есть, по нему работайте.
– Что ломайте? – я выпрямилась на сиденье как суслик.
– Чего? – Косолапыч уже сбросил звонок и снова прицепил телефон на подставку.
– Кому и что вы приказали ломать? – меня раздирали нехорошие подозрения.
– Стены. Прорабу.
– Михаил Михайлович, – я почти зарычала. – Не заставляйте меня вытаскивать из вас по одному слову, вы же понимаете о чем я!
Он равнодушно дернул плечом, и отвечать не стал.
А я настаивать не стала больше. К чему? Он же явно про мою школу говорил. Сейчас лангет попрошу в травмпункте наложить, на ноги встану, и там разберемся уже, кто из нас заноза в чьей заднице.
Если я все правильно понимаю, то Медведев сделал хитро. Просто заплатил нашему директору, чтобы тот согласился сменить месторасположение нашей школы, подписал запрос. В Комитете Образования на нашу школу внимания мало обращают, лицензия есть, работаем и ладно. У них со средними школами вечно проблемы, им бы там разобраться, куда уж нам, считающимся всего лишь дополнительным образованием.
Но мне было обидно.
Я немало сил приложила в свое время, чтобы эту самую лицензию получить. И вот так переезжать на окраину города, таскаться туда самой, заставлять ездить учеников ради того, чтобы в нашем прежнем здании открыли какой-нибудь магазин или точку быстрого питания?
Я мстительно прищурилась.
Не дождутся. Эдуард Сергеевич, конечно, мне не расскажет ничего честно, дурак он, что ли. Но я сделаю все, чтобы по официальным каналам проверить эту своеобразную сделку. Успокаиваться я даже и не подумаю, пусть не надеется.
– Приехали, – Михаил Михайлович повернул руль, и машина послушно въехала в небольшой дворик травмпункта. – Сиди, я тебе сейчас помогу.
– Большое спасибо, – я широко улыбнулась. – Вы та-ак любезны.
Эх, жаль, клыков нет у меня. Выглядела бы точно как кобра.
Он хмыкнул. Видимо, такие же точно ассоциации и у него в голове возникли. Вышел из машины, достал свою рубашку с заднего сиденья, набросил ее на плечи.
– Вы бы хоть застегнулись ради приличия, – я поджала губы, когда он открыл мою дверь.
– А я неприличный.
– Я вижу. Ой, нет, нет! – я заверещала и стала отталкивать его руки. – Не надо меня нести, я сама.
– Как ты сама, Женя? На лодыжку посмотри свою.
Я посмотрела.
Выглядела она несимпатично. Даже весьма. Но ехать у него на ручках? Нет.
– Вы просили выключить занозу? – зашипела я, опять отбивая его ладонь. – Я выключила. Теперь вы адекватного включите, пожалуйста. Что обо мне люди подумают, если вы меня понесете? Тут знакомые мои работают, меня полгорода знает!
– Все о репутации заботишься? – Медведев сузил глазищи свои шоколадные.
– Ну, вам-то заботиться не о чем!
