Страница 10 из 14
Я стянула мокрые босоножки с ног. Фу-э-э... Хотелось пошевелить пальцами, расправить и уставшие, и замерзшие ступни. Но я постеснялась, честно. Похожа, наверное, на мокрого цыпленка сейчас. Это Яру дождь оказался нипочем. Только волосы чуть закудрявились, и рубашка очертила все мускулы.
А я сейчас не ромашка. Я одуван!
– Вот там ванная, – он прошел чуть дальше по коридору. – Давай, раздевайся и забирайся. Тебе надо согреться нормально.
– Как в душ? – я растерялась.
– Ногами обычно ходят, – он ухмыльнулся. – А одежду давай свою, я закину в стиралку, она и постирает, и посушит за час.
– А этот час мне в ванной сидеть?
– Сейчас сообразим. Шагай, давай.
От шлепка по попе я взвизгнула.
– Гад!
– Какой есть, Ромашка, какой есть...
В его ванную я заскочила. Хлопнула дверью показательно и уже оттуда показала ему язык. Сейчас сниму платье, аккуратненько выкину ему в коридор, а сама замотаюсь в полотенце. Благо, они тут были! Я придирчиво развернула махровую ткань.
Надо же.
И как будто чистые даже.
В моем понимании одинокий парень, живущий отдельно должен зарасти грязью до макушки. Даже если одет он чисто и аккуратно. Дома явно должен быть бардак!
Но в ванной его не было.
Тут в принципе вещей не было почти что. Одна банка с шампунем, одна с гелем. Жесткая щетка на длинной ручке вместо привычной мне мочалки. Электрическая зубная щетка с тюбиком пасты и...
Все.
Он что, тут не живет, что ли? Где все?!
– Алиса, – Яр, как истинный джентльмен, даже постучал, прежде чем войти. – А чего одетая до сих пор?
Он серьезно?
Или настолько вжился в роль моего «любимого мужчины»? Ну, так, а я-то нет. Голая перед ним скакать не буду.
– Снимай, давай, – он повесил рядом с полотенцем мужскую теплую футболку с длинным рукавом.
– Выйди, я сниму.
– И белье тоже давай, – он будто меня не слышал.
– Яромир! – возмутилась я окончательно. – Нет!
– Что значит, нет? Ты мокрое будешь обратно надевать? – он снова заломил свои аристократичные брови. – Не дури, снимай, я все высушу.
– Яр, нет! – процедила я, начиная отчетливо краснеть.
Вот еще я бы трусики свои отдала незнакомому почти парню!
Да я со стыда сгорю.
А вот он только вздохнул. Спокойно начал расстегивать свою рубашку, и я от этого даже отступила. Уперлась ягодицами в раковину, стараясь не смотреть на атлетичное тело, обнажавшееся передо мной.
– Раздеваться не страшно, как видишь, - влажная ткань его рубашки шлепнулась на пол комком. - Лиса, я жду. Снимай.
– Выйди, – я упрямо смотрела на матовое стекло душевой кабины.
– Считаю до трех.
– Яр! – возмутилась я.
– Раз... Два...
Глава 14. Яромир
– Как ты меня нашел?
Я ухмыльнулся.
Хитрая лиса...
– Ты мне зубы не заговаривай, давай. Снимай или я сам сниму, когда скажу «три».
– Что значит – сам снимешь? – Алиса даже ладошки вперед выставила в попытке меня будто отодвинуть.
– То и значит. Говорю?
Она даже запрыгала на месте.
Запрокинула голову наверх, простонала что-то на границе русского культурного и матерного. А потом обожгла меня зеленющим взглядом, как бритвой по сердцу дала:
– Выйди!
– Разденешься сама?
– Да!
Эх...
Я сделал невозмутимую морду лица. Подхватил свою рубашку и вышел из ванной. А так хотелось ее пощупать! Чего сопротивляется, я ж бы только приятное сделал.
Нам обоим было бы хорошо, в чем проблема?
Неожиданная мысль ударила по мозгам с такой силой, что теперь застонать захотелось уже мне. А что, если она еще ни разу? Твою мать, там же такая ромашка реально, она даже целоваться не умеет!
– Вот! – в узенькую щелочку из-за двери высунулось тонкая девичья рука с рулончиком из платья и белья. – Я-ар?
По шкуре метнулось стадо острых мурашек.
Как она меня зовет, а... Кончить только от этого можно, как пацан прям. Но первым делом я ухватился за запястье. Зафиксировал ее, чтобы не удрала:
– Ромашка, а ты у меня не девственница случайно?
– Что?!
Ручка попыталась дернуться назад, да только кто ж ее отпустит?
Вот проясним вопросец, тогда и... Перестанем орать.
– На поставленный вопрос отвечай.
– Яромир, это уже наглость, тебе не кажется? – Алиса за дверью посерьезнела.
– Мне? Нет. Учитывая, что я могу сейчас открыть дверь и спросить это все, глядя тебе в лицо или проверить самостоятельно, заметь, что я еще дико корректен.
А дверь открыть хотелось!
Так хотелось, что я даже лбом уткнулся в стену рядом с ней, чтобы сдержаться. Она ж там обнаженная... Я ее изгибы помню. Вкус поцелуя ее помню. Вздохи эти все.
Ур-р-р...
– Я не собираюсь обсуждать с тобой свой сексуальный опыт, – отбрила Алиса.
Твою мать, так сложно сказать, а?
Да или нет, всего лишь! От этого же многое зависит, а тут придется теперь лавировать. Попробуй, пойми этих женщин, блин!
– Пусти. Мне больно.
Я разжал пальцы в ту же секунду.
Рука спряталась, а замок в двери ванной щелкнул. А потом грохнуло от всей души. Я кулаком по стене долбанул так, что хрустнула декоративная штукатурка.
Придурок!
Вот она, девушка, которую ты хочешь, Яр. В твоей квартире, нуждается в твоей помощи! А ты, дебил, только испортил все! Я мучительно замычал, снова бодая стену.
Вот теперь она точно имеет право меня послать, собраться и уйти.
Я посмотрел на ее вещи, что держал в руке. Может, не стирать? Пусть остается мокрым и грязным, куда она денется без одежды? Я глубоко вдохнул и...
Выдохнул.
Нет, Яр.
Нет.
Пусть она зовет меня наглым гадом, пусть.Я, может и наглый, но не гад.
Я отлепился от стены и пошел на кухню. Закинул вещи Алисы и свою рубашку в стиральную машину, бросил туда же капсулу геля, зарядил и постираться, и посушиться. В спальне надел сухие спортивные штаны, а мокрые бросил рядом с дверью в ванную. Там уже шумела вода.
Это хорошо.
Значит, моя ромашка не в таком уж сильном шоке. Сейчас отмокнет, отойдет. Поговорим. Я даже извинюсь!
В прихожей зазвенел сотовый.
– Юноша? Вы нашли Алису?
– Э-э, да, – я охренел от настойчивости тетечки. – Она не может вам позвонить, так как потеряла телефон.
– А где она сама, я могу ее услышать?
– Нет, - честно сказал я. – Она в душе. Но я передам, что вы звонили.
– А как вас зовут?
Я вздохнул.
Нет, все ж с одной стороны хорошая тетка, бдительная. Будь на моем месте какой-нибудь засранец, еще неизвестно, что бы случилось с Ромашкой.
Но я же я!
– Яромир меня зовут, – я запрокинул голову, стоически терпя этот допрос. – Фамилия моя Медведев. Двадцать пять лет. Холост, детей нет. Предыдущую ночь провел в полицейском участке из-за бдительной соседки Алисы, кстати. Там тоже... Проверяли.
– Хм... Очевидно, вы настроены решительно в отношении моей бывшей ученицы?
– А вы против? – я зажал телефон ухом и стал наливать в чайник воду из фильтра.
– Что вы, нет! – отперлась она. – Алиса хорошая девочка, отличный художник. У нее большое будущее. Только...
– Что только?
Почему-то с этой теткой мне разговаривать неожиданно понравилось.
Такая она... Тоже художница, как оказалось. Но в ней чувствовалась сталь. Стержень. Явно не дура, вон как намеками поигрывает.
– Посочувствовать вам хотела.
– Чего? – я даже подавился. – Вы ж сказали, что Алиса – чудо!
– И не откажусь от своих слов. Но по вам слышно, что вы человек дела, а художники, особенно молодые, они... Чуть-чуть воздушные.
