Страница 5 из 14
– Испугалась? Ты просто испугалась? – Яр подхватил меня на руки. – Ударилась или что?
– И-ис, – я заикалась, втягивая воздух сквозь сжатые челюсти.
– Понял, – он перехватил меня крепче, почти бегом бросаясь в дом.
Распахнул ногой дверь, усадил меня на диван в гостиной и стал с усилием растирать плечи. Размял кисти рук, заставляя кровь течь по венам нормально, а тело хоть как-то двигаться.
– Воды надо, – он метнулся к раковине и набрал жидкости из-под крана в тот же самый стакан, из которого я пила недавно. – Вот, держи! Пей.
– Спас-си-бо.
Зубы стучали о стакан, но Яр не отпустил мои пальцы. Помог придержать стакан, пока я пила. Забрал его, поставил на стол, присел передо мной. Снова взял мои пальцы, массируя каждый по отдельности.
– Реально испугалась так сильно? – спросил он, когда я раздышалась. В теплом шоколаде глаз плавало беспокойство.
Я кивнула.
Сама не ожидала, если честно. И сейчас даже стыдно было за такую реакцию. Но я кроме кошек, ни до какого животного дотронуться не могла никогда почему-то.
А тут конь!
– А он не убежит?
– Кто? – не понял Яромир.
– Конь, – меня передернуло.
– А, не, я на забор повод набросил, – он вдруг улыбнулся мягко-мягко. – Барышня ты моя тургеневская. Как же ты его ждать собиралась, если пугливая такая?
– Кого? – мне стало жарко. Тело, наконец-то среагировало на адреналин и начало гореть.
– Так принца своего.
Я уставилась на него.
Так он реально, что ли, хотел на меня впечатление произвести? Приехал ко мне как принц из сказки? На белом, прости, Господи, коне?
Яромир неожиданно поднялся.
Обошел диван, на котором я сидела, потянул заляпанную красками простынь, которой я прикрыла недописанный портрет заказчика.
– Эй! – я подскочила, когда она уже сползла на пол.
– Охренеть...
Яромир потрясенно задрал брови вверх.
Повернулся ко мне, заставляя застыть в шаге от него и от картины.
– Это ты? В смысле, твое? В смысле, сама?
– Ну, – я даже опешила. – Да.
– Реально? Сама нарисовала?
– Художники не рисуют, – я не знала, как реагировать. Чувствовала, что он в восхищении, и это было приятно, но что говорить, не знала. – Они пишут.
– Ты сделаешь мне так же, – Яр снова повернулся к портрету.
А-а-а...
А наглости ему не занимать, да? Хотя, о чем это я, это же было изначально очевидно.
– Нет!
– Почему? Лиса, чего ты меня так в штыки-то все время воспринимаешь, а? Я настолько тебе неприятен?
Он подошел ко мне, встал совсем близко. Нарушил снова все мыслимые и немыслимые границы. Окутал своим теплом, еще более ярким, чем днем, ароматом немножко резкой мужской туалетной воды.
Дышать снова стало сложно, только причина была уже другая.
Такой близкий.
Настолько сильный и безумный, безудержный Медведь...
– Алиса?
– Нет, – я сжала губы и отвернулась в сторону. Чего ж так неловко-то рядом с ним? – Но я, правда, не могу сейчас. У меня заказы, этот нужно закончить и новый уже сделали.
– Откажись, я заплачу больше!
– Не могу я! – вскинула я на него взгляд.
Яромир ухмыльнулся.
Фирменной своей, наглой улыбочкой расцвел. И сгреб меня в объятия, даже не подумав разрешения спросить. Наклонился к моему лицу, опять согревая дыханием:
– Хочешь, я тебе покажу, как умею убеждать?
Глава 7. Яромир
Я обхватил нежную шейку всей ладонью.
Дернул на себя рывком всю целиком. Ромашка дикая, может ведь и взбрыкнуть. Схитрит, опять начнет к разуму взывать.
А он, сука, отключается с ней рядом!
Ее губы оказались мягкими. Пухлыми, упругими. С легким привкусом малины, деревенской юной свежести. И я впился в них без зазрения совести. Не стал смотреть в глаза Лисе.
Там по-любому испуг или растерянность.
Не хочу останавливаться, не смогу!
Алиса схватилась за меня. Растерялась, точно. Замычала что-то мне в рот, разжала челюсти. И я не стал тупить. Толкнулся меж зубов языком, прижал ее язычок, заставил подчиниться себе.
Она изогнулась в моих руках.
Затрепетала всем телом, выдохнула мне в лицо через нос. А я только ладонями по ее спинке проехал. Прогладил хрупкую фигурку, запоминая каждый сантиметр.
Не тощая. Зря я в бане это ляпнул.
Изящная.
И неопытная. Понять, не хочет с тобой девушка целоваться или не умеет, не сложно. И осознание это дало в голову сильнее даже, чем возбуждение. Неопытная!
Чистенькая вся.
Свеженькая.
Моя!
Я впился в ее рот уже без всякого стеснения. Твою мать, как я тебя хочу, Лиса! Внутри все рвалось на куски и горело. Я жадный! Она заскребла по моим плечам пальцами.
Попыталась запрокинуть голову, чтобы вывернуться, но я уже запустил пальцы в светлые пышные волосы.
Зацепился ими за корни, сдавил, намотал на кулак, не позволяя отстраниться.
Сла-адкая...
Ее хотелось вылизывать. Пить слабые стоны бесконечно.
Язычок у Ромашки был маленький, неумелый. Гибкий и сильный, но слишком робкий. И я показал ей, как надо. Медленно, аккуратненько уже. Каждый мой нерв был натянут до предела, пока я ее вел за собой. Не напирал, не завоевывал уже, а учил отвечать. И она попыталась. Неуверенно коснулась моего языка кончиком своего.
Будто боялась, что мне не понравится. Будто бы я мог ее за это осмеять!
А меня вывернуло наизнанку от этого!
Лиса таяла на моих руках. Будто дышать перестала совсем, запуталась, испугалась нашей внезапной близости. А мне хотелось другого! Огня ее, яркости. Дерзости во всем, не только на словах. Вдохнуть в нее жизнь хотелось, поделиться собой.
Да я бы всего себя ей отдал, лишь бы приняла!
Язык прошелся по ее зубкам.
Ровненьким, беленьким. Я застонал мысленно. От ее улыбки у меня в штанах стояк дубовый, хоть кирпичи перешибай. Дышать ей... Вот этим нежным ароматом, не пошлым химическим, не наигранно сексуальным, как любят себя покрывать опытные телки.
Я не давал ей передышки.
Не отрывался ни на секунду, не смотрел на ее лицо. Оно у меня в голове было: закрытые глазки, длинные ресницы и губы...
Влажные, мной зацелованные, приоткрытые в стоне от удовольствия.
Хотелось разодрать на ней это легкое платье. Сорвать с себя рубашку и джинсы. Полный контакт, кожа к коже. Но я только обнимал ее крепче. Вдавливал в себя.
Твою же ма-ать...
Я же тебя съем, Лиса, когда дорвусь окончательно.
Она начала слабеть. Напряженность исчезла, а тело стало расслабляться. Все, Ромашечка? Ты сдалась?
Я отпустил ее губы на секунду.
Лицо было бледным. Да, блядь!
– Алиса! – голос сорвался от недостатка кислорода. – Алиса, е-мое!
– Там они! – на крыльце затопали. – Ай! Убил уже!
В дом ввалился мент, а за ним, мой личный, твою мать, уже триггер – бабуля! Я развернулся к ним спиной, прикрывая свою девочку от чужих глаз.
Обхватил ее начавшие снова розоветь щечки ладонью.
Ромашка, очнись, а?
Я же почти пересрал уже, ты что творишь со мной?
– Алисочка! Петрович, что ты стоишь? Он же убил ее! – от ее воплей заломило в висках.
– Пусти, – тонкие пальцы Лисы чуть сжали мои бицепсы.
Я выдохнул.
Барышня, как есть. Обморок от поцелуя – это что-то новенькое. Но регулярные тренировки порешают, не проблема.
– Гражданин, вы тут по какому праву? – меня похлопали по плечу. – Документики предъявите.
– Отпусти Алисочку, аферист проклятый!
– Да, и гражданку отпустите.
– Лиса? – я посмотрел на свою Ромашку.
– Пусти, – она чуть заметно кивнула.
Толкнув мента в грудь плечом, я шагнул опять к дивану. Усадил Алису на него, поправил на ней платье, прикрыв коленки. Нехрен тут перед чужими мужиками ножками светить.
– Проблемы, командир? – я глянул на его бляху, запоминая номер.
– Алисочка, детка, ты как? – ушлая бабулька пролезла мимо нас к Лисе.
