– А как бы нам сделать так, чтобы в следующий раз мы где-то оказались вместе? – Он понижает голос и, наклонившись над островом, заговорщически мне подмигивает.
Вау. Он со мной флиртует.
В общем и целом Саша мне нравится. Он симпатичный, легкий в общении и кажется вполне адекватным. Но его дружба с Ильей перечеркивает все эти достоинства. Мы не сможем общаться. Сводный брат всегда будет стоять тенью над любыми возможными между нами отношениями, даже чисто приятельскими.
– Не думаю, что это хорошая идея, – говорю честно.
– Занята?
– Нет. – Мои щеки покрывает румянец, потому что подобная прямота в вопросах отношений с противоположным полом для меня в новинку. – Просто нам не стоит…
– С Ильей у вас терки? – уточняет понимающе, не делая вид, будто не заметил напряженности между мной и сводным братом. – Так я все утрясу. Вот увидишь, он еще благословение свое даст.
– Не надо в это лезть, правда, – предупреждаю я. – Это того не стоит.
Саша не успевает возразить, потому что с улицы доносится резкий и настойчивый сигнал автомобиля. Это Илья. Конечно, он не из тех, кто привык ждать.
– Долг зовет, – с сожалением говорит Саша, бросая взгляд на электронные часы на запястье. – Мы с Илюхой крюк сделали, чтобы сюда заехать. Опаздываем на тренировку.
Я понимающе киваю. Ему пора. Мне тоже. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся. Он друг моего сводного брата, а я его враг. Нам в любом случае не по пути.
– Ну, пока, Аня. – Саша посылает мне на прощание еще одну широкую улыбку и салютует двумя пальцами. – Увидимся.
Глава 2
Илья
С водительского места в своем автомобиле я гипнотизирую входную дверь дома. Секунда… Пять… Бесконечная минута, которая заканчивается нетерпеливым ударом по рулю, вызывающим протяжный сигнал клаксона.
Саня уже три минуты с ней. Наедине. Утоляет сушняк после ночной попойки, тогда как я позорно отсиживаюсь здесь, просто чтобы ее не видеть… Не дышать с ней одним воздухом. Не ощущать на себе ее взгляд. И не слышать… Ни голоса, ни дыхания, ни тихих шагов по деревянному полу, когда она босая ходит по дому.
Как только Саня запрыгивает на пассажирское сиденье, с силой давлю в пол педаль газа, заставляя машину с визгом сорваться с места.
– Эй, полегче. Не так уж мы и спешим, – бубнит друг, хватаясь за ремень безопасности и перекидывая его через плечо. – На тот свет мне точно рано. Угомонись, Илюх.
Стиснув зубы, заставляю себя сбавить скорость. Саня, конечно, прав. Меня просто адски бомбит от встречи с ней. Думал, ничем уже не пронять – оброс железной броней за четыре с лишним года, что ее не видел, но как же сложно держать себя в руках, когда она вся такая…
Аня Дубровская. Даже имя ее на языке жжет серной кислотой. Бедная овечка с лицом безмятежного ангела и нутром вероломной суки. Застала меня врасплох своим сегодняшним появлением в доме. Я знал, конечно, знал, что наша встреча неминуема, но не был готов, что она произойдет так скоро. Впрочем, разве время изменило бы что-нибудь? Мы с ней никогда не ладили. А она всегда меня ненавидела. Такая вот аксиома наших взаимоотношений с самого первого дня…
Сюжет, беспечно столкнувший на встречной наши жизни, до тошноты банален. У меня был пьющий отец. У нее от рака умерла мать. И мы существовали в своих диаметрально противоположных мирах, пока параллели наших одиноких родителей случайно не пересеклись во второй раз, образовав новую ось координат. Ту, которая начала жить по своим собственным математическим законам, отметая любые сомнения в ее состоятельности. Я помню, насколько шокированным был, когда мама впервые назвала ее любовью…
– Муромский, ты не говорил, что у тебя есть сестра. – Саня-камикадзе давит на больную мозоль, даже не подозревая этого. – Горячая штучка.
– Забудь, – отрезаю я, сдавив руль пальцами с такой силой, что белеют костяшки.
Самообладание трещит по швам, стоит представить его с ней…
– Не будь таким душным, Илюх. Ей же есть восемнадцать, да?
– Для тебя ей восемь, – чеканю раздраженно. – Даже не думай в эту сторону, я серьезно. Она не для тебя.
– А если это любовь с первого взгляда? – не унимается он.
– Придется тебе сдохнуть от любовной тоски, – отвечаю категорично без тени юмора.
– Сука-а-а-а, – ржет друг. – Кто бы мог подумать, что ты такой принципиальный старший брат…
Внезапно Саня замолкает. Боковым зрением вижу, как он поворачивает голову и с любопытством смотрит на меня.
– А ты случайно… Вы же с ней не кровные родственники, правильно? – спрашивает с явным намеком.
– Ты, блин, что несешь, а? – рычу я, чувствуя, как кровь ударяет в голову.
Если Саня не прекратит это, я за себя не ручаюсь. Мы как раз выскочили на трассу в сторону города, и стрелка спидометра на его расспросах уже критически клонится вправо.
– Ладно, ладно! – Он поднимает ладони вверх, как бы признавая свое поражение. – Не кипятись. Я понял.
Какое-то время мы едем в тишине. Я честно пытаюсь успокоиться, потому что подобные вспышки ярости вообще не в моем характере. По крайней мере, не были в моем характере все последние годы. Но кто ж знал, что сводная сестричка все еще способна доводить меня до белого каления. Самое удивительное – ей даже не понадобилось ничего для этого делать. Увидел ее – и занавес. Даже не думал, что будет так мучительно больно…
Этот ее взгляд, заискивающий и испуганный одновременно, пухлые вишневые губы и босые ступни в опасной близости от острых осколков долбаной фарфоровой фигурки, которой она пыталась меня покалечить…
Идиотка. А если бы в доме действительно были чужие? Вместо того чтобы спрятаться, пошла на гипотетического вора с игрушкой в руках. Как всегда, без тормозов. Не думая о последствиях. Заигрывая с жизнью и смертью…
Я громко сглатываю тугой ком, мешающий дышать. Пытаюсь дистанцироваться. Думать о другом. Но… Слишком много воспоминаний, слишком много эмоций для того, кто обещал оставить прошлое в прошлом. А Аня Дубровская – часть прошлого. Того, в которое я не хочу возвращаться.
– Слушай, ребята предлагают сыграть в субботу. Турнир по пляжному среди любителей. – Саня отрывает взгляд от экрана телефона, в котором строчил сообщения все то время, что я насиловал себя мыслями о прошлом. – Можно заявиться до вечера.
– Мы же поработать хотели, – напоминаю ему про наш бизнес-план по созданию туристического маркетплейса.
– В плане стратегии мы уже сделали все, что могли, – возражает Саня. – Осталось найти инвестора. И, кстати, учитывая дом, в котором мы были… Твой отчим, случайно, не хочет вложиться в потенциально прибыльный стартап?
– Нет, – отрезаю я. – Я уже говорил тебе, что моя семья не будет иметь к этому никакого отношения.
– Как знаешь. – Саня пожимает плечами, не понимая причин, по которым я сознательно избегаю любой ассоциации с известным отчимом. А я не хочу посвящать его в детали. Есть вещи, которые должны оставаться приватными. – Давай хоть сыграем, Илюх. А то тоска… Порой думаю, что лучше бы в Ростове остались, честное слово.
Впервые мысли Сани поразительно созвучны моим собственным. Потому что за последние пару недель я много раз размышлял, насколько правильным было решение вернуться в столицу. Я жил здесь до восемнадцати лет, но резко оборвал все связи с городом, когда из-за конфликта со сводной сестрой, который едва не закончился трагедией, принял решение о переводе в вуз на юге страны. У меня была спортивная стипендия, поэтому осуществить это вышло не так уж сложно. Гораздо сложнее оказалось выжить вдали. Не только от матери, но и от Ани тоже. Этой эмоциональной ломке невозможно подобрать определение – между нами была только ее лютая ненависть ко мне и подростковая способность доводить все до абсурдной драмы, но, лишившись возможности быть с ней рядом, я словно перестал жить. Все стало скучным. Обыденным. Совершенно пресным. В какой-то момент единственным светлым пятном в череде серых дней в Ростове-на-Дону стала дружба с Саней Измайловым, с которым я играл в одной волейбольной команде. И все же я справился. Научился жить вдали от Москвы и всего, что было с ней связано. Нашел в себе силы общаться с людьми и заводить новые знакомства. Отслужил. Стал зарабатывать и планировать будущее. Все шло хорошо. До тех пор, пока я не вернулся.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Давай сыграем.
Пусть будет игра. Хоть какое-то разнообразие в череде дней, когда я рву задницу, чтобы снова найти свое место в Москве, из которой уехал, потому что она так захотела. Потому что просто не оставила мне выбора.
Глава 3
Аня
– Как Варя? – спрашиваю у Марины, когда она звонит на следующий день, чтобы поздравить меня с успешно сданной сессией.
– На море ей хорошо, Анют. Будь моя воля, я бы тут окончательно обосновалась, но папу дела в Москве держат, сама понимаешь.
– Папа говорил, что будет стараться переводить свою работу в формат удаленки.
– Ой, сколько разговоров было об этом, – Марина вздыхает. – Но по факту без его жесткого контроля все сыплется. Так что не думаю, что полная удаленка – это реальная перспектива. Но посмотрим, конечно. Анют, а ты к нам когда приедешь? Каникулы же. Тут и бассейн, и море, и горы рядом.
– Я хочу приехать, но пока не знаю, когда получится. У меня же практика начнется через неделю. И мы с Верой и Миланкой хотели съездить в Стамбул.
– Стамбул с подружками – дело хорошее, – соглашается Марина. – А практику где будешь проходить?
– Я подала документы в один клинический центр, там требовались ассистенты на лето. Плюс они даже деньги платят. Небольшие, конечно, но мне хочется уже что-то самой зарабатывать, – озвучиваю мачехе то, что даже папе пока не говорила.
Не секрет, что он против, чтобы я работала до окончания университета.
– Успеешь еще сама заработать, – смеется Марина. – Какие твои годы? Пока наслаждайся тем, что у тебя есть.
– Да куда уж больше наслаждаться, – отвечаю в тон. – Папа и так все для меня делает.
– Он тебя очень любит, знаешь же?
– Знаю, – отвечаю с улыбкой.
Сейчас кажется безумием, что когда-то я сомневалась в чувствах отца. Хотя бы в этом вопросе встречи с психологом не прошли для меня даром.
– Анют. – Марина делает небольшую паузу, будто тщательно подбирает слова. – А ты с Ильей дома пересеклась, да?
Я нервно сглатываю. Это имя, ох уж это имя…
– Ага, пересеклась. На две минуты буквально. – Стараюсь звучать непринужденно и легко, но сама чувствую, что фальшивлю.
– Мы с папой параллельно вас вызванивали. И в итоге обоих напрягли, – говорит Марина с сожалением.
Впервые у меня возникает пугающая мысль, что, возможно, она что-то знает. О прошлом, о том, что я сделала тогда и почему ее сын уехал. Но потом я сама себя успокаиваю: она не знает, иначе не относилась бы ко мне с такой добротой и любовью все эти годы.
– Да ничего страшного. Главное, чтобы Варе помогли, – резюмирую я, не желая продолжать эту тему.
Лучше вообще не говорить об Илье и о том, что меня до сих пор пробирает озноб, когда я вспоминаю нашу встречу.
Попрощавшись с Мариной, я иду на кухню, чтобы заварить себе чай. До похода в кино с подругами у меня еще есть несколько часов, которые я собираюсь провести один на один с новой книгой. Но, как это обычно бывает, стоит мне удобно устроиться на диване и открыть первую страницу, в наш с подружками групповой чат приходит сообщение от Веры.
«Девочки, бросайте все, что вы делаете, и поехали смотреть на красавчиков с голыми торсами».
И следом прилетает афиша любительского турнира по пляжному волейболу.
«Я пас», – печатаю сразу.
«Почему?»
«Не люблю волейбол».
С моей стороны это ложь. Нет у меня какой-то особой нелюбви к этому виду спорта. Просто… Просто в волейбол играет Илья. По рассказам Марины я знаю, что в Ростове у него была спортивная стипендия, а пару лет назад его команда стала бронзовым призером университетской лиги. Этот спорт навевает чересчур много болезненного, чтобы я добровольно пошла на игру. Особенно в свете утренней встречи.
И пусть в Москве проживает двадцать миллионов человек, несколько тысяч из которых играет в волейбол. И пусть Илья не играет на пляже, а мочит всех в зале. И пусть с моей стороны это признак трусости. Пусть…
«Зачем его любить? Мы же не на мяч смотреть едем, а на волейболистов».
«Поддерживаю», – включается в разговор Милана.
«Без меня тогда. Я проведу вечер так», – печатаю ответ и отправляю фотку книжки.
«На фига тебе читать порнушку, если можно на нее посмотреть»?
Вера присылает мне фотку накачанного волейболиста без майки.
«Это не порнушка!» – возмущаюсь я, прижимая к груди книжку Л. Дж. Шен с обнаженным красавчиком на обложке.
«Рассказывай мне. Я брала у тебя почитать. Там секс на каждой третьей странице», – подкалывает меня Милана, отправляя пошлую гифку.
«И все равно я никуда не пойду».
«Ты должна мне желание, Дубровская, – выкидывает свой козырь Вера. – Или мы идем на волейбол, или я заставлю тебя прыгнуть со мной с тарзанки».
А вот это удар под дых. К пари и проигранным желаниям я отношусь крайне серьезно, и Вера это знает. А еще она знает, что я до жути боюсь высоты. И про тарзанку она мне уже все уши прожужжала.
«Это нечестно», – печатаю я.
«Жизнь вообще крайне несправедлива, детка. – Вера посылает мне смайлик с дьяволом и добивает контрольным выстрелом. – Ань, ты за рулем, потому что от меня все еще несет перегаром после вчерашнего. Ты же не хочешь, чтобы меня остановили и отняли права?»
«Шантажистка».
«You know you love me. XOXO», – цитирует героиню популярного сериала Вера. – Давайте через час на Белорусской. Сможешь нас подхватить на кольце?»
«Ладно», – скрепя сердце соглашаюсь я. Уж лучше волейбол, чем перспектива лететь головой вниз со скалы, рассчитывая только на сомнительную страховку.
«Уж лучше волейбол?» – повторяю про себя два часа спустя. Господи, еще никогда я так жестоко не ошибалась! Вот прямо сейчас я согласна на тарзанку. Плевать на страховку, выживу. А после этого… Нет, не уверена.
– Ты чего тормозишь? – спрашивает Милана из-за спины, подталкивая меня к свободным местам на трибуне. – Надо занимать, а то сзади еще куча малолеток рвется.
А я не могу. Ноги приросли к платформе, в ушах шумит кровь, подмышки потеют, хотя у меня дезодорант «48 часов», который раньше меня никогда не подводил.
– Дубровская, ау! Ты привидение увидела?
Хуже. Гораздо хуже. Я увидела Илью, который разминается на одной из половин волейбольной площадки.
– А брюнет, который на подачу идет, ничего, – шепчет Вера мне на ухо, когда в матче разыгрывают первые очки. – Как тебе?
– Мне все равно, – отвечаю сухо, борясь с разрывающими меня на части эмоциями. Хочется встать и немедленно уйти, спрятаться, и одновременно хочется остаться, чтобы доказать самой себе, что я оставила историю со сводным братом в прошлом, что я выше детских обид, что я сильнее…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
