Страница 3 из 14
– Не убегай, – прошептала она ему тихонько где-то на уровне груди.
Свою левую руку она положила ему на плечо, правой взяла его левую ладонь. Их пальцы переплелись.
Музыка была быстрой, но Тесс, как и всегда, повела его медленно, игнорируя темп, устанавливая свой. Шаг влево. Шаг вправо. Ард двигался как деревянная кукла. Будто это не был, возможно, сотый их танец. Его руки вновь стали жесткими, плечи поднялись куда-то до ушей, а ноги ступали так, будто под ним раскинулось минное поле. На втором шаге он наступил Тесс на левую ногу.
– Прости, – он попытался отстраниться, но Тесс не позволила.
– Ничего страшного, – прошептала Тесс.
На четвертом он отдавил правую.
– Прости.
– Не извиняйся. Двигайся.
На шестом – снова на левую.
– Тесс, это плохая идея, может…
– Нет, – оборвала она его. – Не смотри вниз. Смотри только на меня.
Он посмотрел на ее лицо. Зеленые глаза Тесс были совсем близко. Такие спокойные, бесконечно теплые, и без тени раздражения или нетерпения.
Она шагнула ближе. Ард почувствовал, как ее грудь коснулась его, как ее дыхание защекотало ключицу. Его рука на ее талии перестала ощущаться деревянной. Пальцы расслабились, ладонь легла мягче, чувствуя каждое ее движение, каждый поворот талии. Тесс чуть откинула голову и посмотрела на него снизу вверх. С тем выражением, которое было только у нее, и только для него.
– Видишь, – сказала она. – Ты танцуешь. И ничего страшного не происходит. Мир не разваливается. Нога сильно болит?
– Нет, не болит… но это не я, – ответил Ард. – Это ты.
– Это мы, дорогой.
Она положила голову ему на грудь. Ард прижал огненную макушку к себе – осторожно, бережно, но крепче, чем раньше. Спустя первые несколько мгновений они уже почти не двигались. Просто стояли, покачиваясь. Его подбородок касался ее волос, и они слегка щекотали вечернюю щетину. А еще пахли весной и домом.
Он чувствовал ее сердце через ткань платья и своей сорочки. Частое и легкое, как стук капель последней сосульки, отставшей от своих уже рассеявшихся в воздухе сестричек. Или это было его собственное сердце? Если честно, то он уже давно перестал их различать.
Вокруг танцевали люди. Толстяк все еще кружил свою худенькую девушку, и она смеялась. Пожилые мужчины уже сидели за столиком и, вспоминая службу, пили что-то из маленьких рюмок, поднимая тосты за недоживших боевых товарищей.
Молодая пара в углу по-прежнему не замечала мира.
Пианист летел пальцами по клавишам, контрабас дышал низким, гулким басом, и в цветном свете Лей-ламп все выглядело немного нереальным. Как сон, в котором ты знаешь, что спишь, и молишься, чтобы будильник не звонил. Хотя бы еще пару часов не вырывал обратно в кособокую реальность.
Ард наклонился и коснулся губами ее виска. Тесс чуть сильнее сжала его пальцы.
– Спасибо, – прошептал он.
– За что?
– За то, что вытащила меня из кухни.
– Кухня никуда не денется, Арди. А сегодняшняя ночь уже больше никогда не будет сегодняшней, – Тесс буквально повторила слова Дина.
Музыка смолкла. Музыканты поклонились и, как и поэт, на пару мгновений остались под эхом аплодисментов. Тесс отстранилась от Арда, но так и не отпустила его руку. Она посмотрела на него, будто читая что-то на его лице.
– Еще танец? – спросила она.
«Но самое главное – не отказывайся от яблочных долек».
– Да, – ответил Ард.
И удивился тому, как легко это слово далось.
Группа снова заиграла.
Они вышли из кафе около двух часов ночи. Улица выглядела необычно пустой для Бальеро. Где-то вдалеке тренькнул последний местный трамвай.
Тесс шла рядом, держа Арди под руку. Они молчали. Долго – два квартала, может три. Ардан знал, что она ждет его слов. Тесс не торопила и ничего не просила. Просто ждала, когда он будет готов.
Но, спустя столько времени, Тесс уже знала, когда ей следовало нарушить данную традицию. Точно так же, как знал и Арди, когда ему стоило самому задать вопрос жене.
– Что у тебя на душе, Арди? – наконец спросила она, не поворачивая головы.
Ард помолчал. Потом вдохнул.
– Если я приму предложение Велены… если мы уедем… ты… После успеха на Арене, Тесс. После триумфа «Смерти Царя». Пижон… Бельский, он ведь прав. Не пройдет и года, как ты…
Арди замолчал. Они оба прекрасно понимали то, о чем они говорили.
– Мое мнение не изменится, Ард, – Тесс сказала это так, будто в который раз повторяла очевидное. – Никогда. Мне будет хорошо везде, где рядом со мной будешь ты. Здесь, в Метрополии. В Алькаде. Или в любом другом месте, где мы с тобой окажемся вместе. Потому что музыка и роли исчезнут, а мы с тобой останемся.
Ард остановился и обнял жену. Она смотрела на него совершенно спокойно. Просто смотрела. Как смотрит человек, который давно все для себя решил.
– И мне, – сказал Ард тихо. – Мне будет хорошо везде, где рядом будешь ты.
Магия, исследования, служба – до тех пор, пока он мог вот так ее обнимать, все остальное не имело абсолютно ни малейшего значения.
Тесс улыбнулась. Мягко, одними уголками губ.
– Я знаю, Арди-волшебник. Знаю с самого первого дня, как мы с тобой гуляли по набережной, но… – Она заглянула ему в глаза. – Что тебя так смутило?
Ард отвернулся и посмотрел на канал. Черная вода несла последние льдины. Маленькие, жалкие остатки суровой зимы. И вместе с ними исчезали и последние осколки имени Льдов и Снегов, все еще звенящие где-то на границе слышимости.
– Я не понимаю, что я делаю, Тесс, – честно признался Ардан. – Я думал, что хотел учиться в Большом. Но по факту я занимаюсь самообучением – сижу в библиотеке, читаю труды, ставлю эксперименты в Конюшнях. Спящие Духи, я пропустил больше лекций, чем посетил!
Тесс молчала, а Ардан продолжал.
– Черный Дом… Я думал, что согласился служить ради обучения у лорда Аверского. Но он мертв уже почти год. И я остался, а зачем – не знаю. – Они подошли к воде, и Арди схватился за холодный поручень парапета. – «Операция Горный Хищник». Да. Потом я думал… убеждал себя, что остался ради допуска к нему. И открыл всего раз, а с тех пор прошли месяцы, Тесс. Месяцы! Я даже не подал запрос. Даже не подошел к двери архива.
Он замолчал. Тесс молча стояла рядом.
– Все вокруг знают, чего хотят, – продолжил Ард. – Милар. Урский. Дин. Бажен. Борис с Еленой. Ты. А я… я просто бегу. Куда-то. За чем-то. И каждый раз, когда останавливаюсь, понимаю, что не знаю, зачем бежал.
– Можно спрошу? – Она притронулась к его плечу.
– Конечно.
– Если мы уедем сейчас… если примешь предложение госпожи Гранд Магистра… Или неважно куда, то… ты сможешь жить с мыслью, что уехал и не сделал того, что мог бы сделать здесь?
Ард не ответил. Тесс не торопила.
– Ты перечислил причины, по которым ты сперва вернулся, а затем остался в столице, – сказала она через минуту. – Большой. Аверский. Архив. И каждая из них, ты сам это видишь, уже не работает. Но ты остался, Арди. Ты все еще здесь. Значит, причина все же есть. Просто она другая.
– Но я не понимаю какая, – покачал головой Ардан. – Я запутался, Тесс. Так сильно запутался… и теперь нет ни волчицы, ни бельчонка, которые сказали бы мне, где я ошибся.
– А ты ошибался? – Она прижалась к его боку. – Что ты делаешь в Черном Доме каждый день? Не по приказу. Не по долгу службы. Что ты делаешь, когда выбираешь сам?
Ард молчал.
– Ты помогаешь людям, Арди, – тихо сказала Тесс. – Ты латаешь Аркара на кухне. Ты бежишь, без своей магии, к мутанту, чтобы спасти посла, возможно, вражеской нам страны. Ты лечишь раненых, рискуя собственной жизнью. Ты за собственный счет делаешь бесплатные мази и лекарства для тех, кто не может позволить себе продукцию картеля. Ты строишь звуковую систему, чтобы двадцать тысяч человек могли услышать музыку и господин Бролид мог спасти свое здание. И если бы Джон не настаивал, ты бы не согласился взять с него ни единого ксо… Ты даже не замечаешь, Арди-волшебник, как меняешь все вокруг себя. Не из тщеславия или жажды наживы. А просто потому, что ты такой, какой есть. И может быть, твое призвание не в Черном Доме и не в Большом. Может быть, оно в том, что ты…
Раздался крик.
Тонкий, отчаянный, оборвавшийся на полуслове. Звук донесся из ближайшей к ним подворотни. Темной и категорически узкой, расположенной всего в двадцати метрах впереди.
– Помогите! Пожалуйста, кто-ниб… – Звук снова смолк, но на сей раз не из-за сорванных связок, а из-за прижатой ко рту чужой ладони.
Ард резко обернулся. Тело среагировало раньше мозгов. Ноги уже напряглись, рука потянулась к посоху, а плечи развернулись в сторону крика. Он сделал шаг и… остановился.
Тесс.
Он ведь на свидании. С любимой женой. Посреди холодной, уже почти весенней, но пока еще все же зимней ночи.
Арди в растерянности повернулся к ней. Тесс стояла, и ветер трепал ее волосы и пальто. Она смотрела на него с улыбкой. С той самой. Той, в которой были и любовь, и принятие, и знание… знание о том, кто он такой, даже когда Арди сам этого не знал.
– Иди, – тихо сказала Тесс. – Я буду ждать.
– Да, – так же тихо ответил Ард. – Я скоро вернусь.
Он ударил посохом о землю, и вокруг Тесс замерцал купол щита, а сам Ард развернулся и побежал.
Посох стучал по мостовой, и Ард не думал о предложении Велены Эмергольд. Не думал о Черном Доме, о Большом, о Методах Дальней Связи и трансмутационных рунических связях. Не думал о том, что не знает, чего хочет от жизни.
Он бежал на крик. Потому что кто-то звал на помощь. И потому что, может быть, с самого детства, с того дня в Алькадском лесу, когда пятилетний мальчишка бросился к птенцу, которого тащила хищная птица… может быть, с того самого дня это и было то, чего он хотел от жизни.
«И если будешь совать голову в петлю ради каждого встречного доходяги, то рано или поздно – задохнешься».
Может быть, Йонатан Корносский ошибся. Может быть, среди всей той полезной мудрости, которой с ним поделились Цассара, Катерина, Март Борсков и все остальные, – Йонатан ошибся.
Ардан хотел в это верить.
Ведь не такое уж и плохое это желание – помогать другим.
* * *
Записка Милара так и осталась в его кулаке. Ард сжимал ее всю дорогу, пока старенький «Деркс» хрипел и кашлял мотором, преодолевая предрассветные улицы.
Адрес привел его на окраину Нового Города. К длинному, приземистому кирпичному зданию, похожему на склад или мастерскую, за высоким забором с колючей проволокой поверху. У ворот одиноко мерцал фонарь, и в его свете Ард разглядел табличку, привинченную к столбу:
«Техническая база № 7. Вход строго по пропускам».
И больше ничего. Ни названия компании, ни имени владельца. Такую заметишь и проедешь дальше, не обратив внимания.
Ард заглушил мотор и вылез из машины. Утренний воздух, с привкусом дизеля и мусоросжигательной станции, холодным и сырым полотенцем облепил лицо. Где-то за забором лязгало железо и ворчал двигатель.
Ардан расправил записку, еще раз прочитал адрес и, убедившись, что не ошибся, зашагал к воротам.
Глава 122
Подойдя ближе, Арди потянулся было постучать, но ему не потребовалось. Он не то чтобы ощутил покалывание на кончиках пальцев, как это всегда было прежде, а словно краем не столько взгляда, сколько сознания, заметил нечто. Нечто, похожее на эфемерную рябь, не существующую нигде, кроме как внутри его собственного воображения.
Прозрачной кромкой потревоженного ветром озера она окутала его несуществующим ореолом, который на мгновение сконцентрировался на гербе Империи, прикрепленном к его удостоверению капрала Второй канцелярии. И стоило ему найти двуглавого феникса, как он тут же вернулся за ворота, а те уже с глухим скрипом открывались прямо перед Ардом, обнажая… вторые ворота.
В последнее время чувства Ардана, когда вопрос касался Звездной магии в частности и Лей в целом, весьма обострились. И дело не только в том, что он теперь хранил в своем сознании куда больший осколок имени Льдов и Снегов, чем раньше, а еще и в наличии Синей Звезды. Лорд Аверский предупреждал и рассказывал о том, что с третьей Звезды маг начинает испытывать качественное преображение восприятия. Все же, какими бы мелкими участками измененного мозга Звезды ни являлись, но мозг-то действительно менялся и перестраивался.
Так что все не ограничивалось лишь способностью видеть Звездные печати при их воплощении дальше, чем позволял человеческий взгляд.
Ардан непроизвольно отряхнулся и вошел внутрь своеобразного тамбура. Тут же первая пара ворот начала закрываться, обнажая свой обман. С внешней стороны они выглядели вполне себе обыденно – деревянная основа с прикрученной к ней проволокой и листовым железом, посаженным на толстые, длинные гвозди. Типовой, не самый надежный, но выполняющий свои функции складной забор.
Вот только сейчас, обернувшись, Ардан мог воочию убедиться в том, что с обратной стороны все обстояло иначе. На него взирала сталь толщиной, пожалуй, миллиметров в шестнадцать. Такую никакая механика не потянет, так что к опорам ворот из земли подключались целые сети Лей-кабелей, а где-то вдалеке жужжали генераторы. Генераторы, чьей единственной задачей было открывание и закрывание прохода.
Вторая пара ворот, которая открылась в тот же момент, как за спиной Арда закрылась предыдущая, выглядела еще более внушительно. Сталь в своей толщине достигла, наверное, двадцати трех миллиметров. Такой достаточно, чтобы остановить большую часть револьверных калибров, кроме, разве что, тех, коими пользовались огры и некоторые мутанты.
Очередной генератор отвечал за закрытие и открытие створок, через которые Ардан прошел на весьма ухоженную площадку. Под каблуками весенних сапог отзывался камень, а вокруг высились самые разные сооружения. Невысокие склады-сараи, несколько будок, что-то вроде миниатюрных укреплений и одно-единственное, двухэтажное, широкое и вытянутое в форме прямоугольника, здание, огороженное еще одним забором.
Поодаль обнаружилась небольшая пехотная артиллерийская пушка размером с детскую коляску… с оплавленным стволом. А еще…
Ардан, не сдержавшись, выругался и посильнее сжал посох. Ард остановился совсем не по своей воле. Ноги попросту перестали его слушаться. Они замерли как вкопанные и отказались делать следующий шаг.
То, что открылось его взгляду, было огромным. Не так, как бывает огромным грузовик или вагон паровоза. К их размерам рано или поздно все равно привыкаешь. А это… нечто… оно вызвало совсем иные ощущения. Такие, как бывают рядом с громадным хищником, который только и ждет удачного момента, чтобы сломать позвоночник добычи одним-единственным ударом.
Нечто, созданное с одной лишь целью.
Приземистый стальной корпус чуть сверкал в лучах пробивающегося сквозь облака солнца. На клепках еще блестела влага от утреннего тумана. Угловатый и грубый, он надутым селезнем сидел на двух широченных гусеничных лентах, каждое звено которых было размером примерно с обеденную тарелку.
Траки поблескивали жирным, маслянистым блеском, и в полумраке отступающего от Метрополии утра казалось, что это не машина, а чудовищный жук, присевший перед прыжком и вдавивший брюхо в бетонный пол. Стальная броня необычно толстая, неровная, со следами сварки и все тех же заклепок. Она нахлестывалась пластами, как чешуя ящерицы, и от нее несло холодом. Не зимним. Нет-нет. Совсем другим. Холодом железа, которое не знало пощады, потому что его выдернули из земли, очистили в огне и сковали только ради крови.
А сверху, на корпусе, медленно, чуть приподнимаясь на креплениях, сидела башня. Круглая, приплюснутая, похожая на срезанную верхушку черепа. И из этого «черепа», как перст мертвеца, указующий в пустоту, торчал ствол. Длиной в несколько метров, диаметром с голову Арда, он зиял темным, абсолютно черным отверстием.
Оно смотрело прямо на Арда.
