Страница 6 из 14
– Денег в их бюджетах достаточно, – продолжил Дагдаг. – Ревизоры уже полгода как на местах. К лету отправятся доверенные комиссии из министерств и наших коллег. Будут заниматься стройкой. И правильно. Если уж готовиться, то готовиться серьезно, а не в полумерах.
Милар скосил взгляд на Арда, переместившегося на диванчик и гнущегося во все стороны, которые только возможно. Арди не хотел оказаться в ситуации, когда костюм начнет натирать в самый неподходящий момент.
– Что за жизнь у нас такая, Дагдаг? То одно, то другое…
– А думаешь, что когда-то где-то было иначе?
Милар только скривил недовольную гримасу. Они собирались продолжить разговор, но над дверью небольшой раздевалки загорелась зеленая лампочка. Данный сигнал означал разрешение командам подойти к боксам со своими автомобилями.
Дагдаг едва ли не пулей бросился за дверь. Милар, подцепив плед на ногах, начал толкать колеса кресла-каталки, а Ардан, чувствуя себя садовым пугалом, как-то не очень вольготно, качаясь из стороны в сторону, отправился следом за напарником. Из-за того, как часто происходили аварии на гоночном рубеже, команды старались как можно лучше защитить своего водителя (или, как их называли здесь – пилота). Все это выливалось в костюмы, которые больше напоминали деревянные колодки, чем действительно – костюмы.
Они миновали узкий коридор и вышли под крышу небольшого ангара. Ардан на секунду зажмурился от яркого света прожекторов и грохота рупора. На несколько сотен зрителей, занявших высокие трибуны, вещал конферансье.
– Итак! Дорогие зрители! – судя по комплекции – дальний родственник Джона Бролида, сидя в гнезде строения, напоминающего дозорную вышку, вещал для публики. – Команды допущены до ангаров! Остаются последние десять минут для отладки и настройки аппаратов, после чего пилотам в течение тридцати секунд нужно будет явиться к стартовой полосе! Напоминаю, что гонка у нас сегодня состоится скоростная, а не на выносливость. Так что всего десять кругов по стандартным правилам!
Ардан нашел взглядом госпожу Таисию Шприц. Известнейшая акула пера Империи, как всегда по-хищному статная, в платье с открытой спиной и меховой накидке поверх, сидела в одной из «лож», если так можно было назвать бокс на вышине трибун. В компании нескольких господ, один из которых, возрастом не младше профессора Конвелла, весьма недвусмысленно гладил ее плечо и что-то шептал на ухо. Таисия улыбалась, но порой отстранялась, неизменно держа около лица миниатюрный бинокль с приделанной к нему рукоятью.
Ах да.
Глаза людей…
Как нетрудно догадаться, весьма настойчивую, граничащую с настырностью компанию журналистке составлял Старший Магистр Чаз Наленский. Тот занимал весьма нескромную должность первого помощника главного исследователя Аномалий в центральном отделении Гильдии Охотников. И именно через него Таисия Шприц (а также Черный Дом) хотели добиться возможности принять негласное участие в экспедиции на север.
Все ради того, чтобы «пощупать нить» (как выражались дознаватели), связывающую сразу несколько событий: давнюю гибель отца Таисии, коррупцию в Гильдии Охотников и, возможно, связь обоих пунктов с Кукловодами, сильно заинтересованными в Аномалиях.
– Правила помнишь? – спросил Милар, раскрывая перед Ардом карту гоночного трека.
Дагдаг в это время заправлял бак и проводил финальную диагностику.
– Милар, а почему никто другой, кроме меня, не может сесть за руль? – в который раз взмолился Ардан.
– Потому что никто вообще не должен знать, что Черный Дом участвует в этом балагане! – в который раз прошипел Милар. – И потому что у нас клятая секретность. Правила помнишь?!
– Помню!
– Перечисли.
– В борт не бить, колесами не притирать, магию не использовать, на повороте к краю не прижимать.
Милар кивнул, а Ардан только печально вздохнул. Как будто кто-то мог забыть всего четыре правила гоночного спорта. Впрочем, самому колесному спорту в этом году исполнилось лишь восемь лет. Так что, возможно, список однажды дополнится.
– Отлично, а теперь забудь об их существовании!
Ардан хлопнул ресницами.
– Чего?
– Забудь, говорю, об их существовании! – повторил Милар. – Ты же здесь новичок. Так что против тебя будут играть жестко. Прижимать всем, чем можно. Резать едва ли не корпус в корпус. Любыми способами станут пытаться сбить с дистанции, чтобы повысить собственные шансы на победу.
– Тогда какой вообще смысл в наличии этих правил? – всплеснул руками Ард.
– В том, что если кто-то попадется на глаза рефери с флажками, – Милар указал на несколько дозорных вышек поменьше, расставленных по периметру трека, – то можно будет списать очки. Но рефери не успевают следить за всем, Ард. Да и скорости здесь запредельные. Сто, сто двадцать километров в час в среднем.
Ардан покачал головой.
– Это какой-то бред, Милар.
– Не бред, – возразил капитан Пнев. – У тебя перед ними огромное преимущество, Ард!
– Какое же это? – то ли процедил, то ли прорычал Арди. – То, что я только несколько раз прошел копию этого дурацкого трека, при этом не зацепив ничего бортом? И на скорости на треть ниже тобой озвученной?
– Тебе просто надо перестать бояться.
– Чего именно?!
– Разбить к собачьим органам эту посудину! – шепотом, сквозь сжатые зубы, процедил Милар. – Плевать, сколько она там стоит. Нам нужен клятый билет в экспедицию! Так что у тебя очевидное преимущество – эти гонщики здесь ради приза и соревнования, а ты по долгу службы!
– Прелестно, – тем же тоном процедил Ардан.
– Тем более, – уже куда спокойнее добавил Милар, – они не пережили и толики того, что пережил ты. И все пятнадцать – обычные люди. А не полукровки Матабар. Так что в любой рисковой ситуации они будут бояться повредить себе что-нибудь.
– А я что – не буду?
– А тебе зачем?
Ардан чуть было не задохнулся от возмущения.
– Может, потому, что у меня все еще в крови яд того мутанта?!
– Ну это не значит, что у тебя реакция замедлилась или зрение ухудшилось, – спокойно заметил Милар. – А то, что заживать дольше будешь… ну так, господин маг, то, что немного помнет тебя, другого сломает пополам. Про это-то тоже не забывай.
Ардан просипел ругательство на языке Фае, затем добавил орочий аналог, после чего, подумав, закончил тираду парой эльфийских крепких выражений.
– Полегчало? – спросил Милар.
Арди задумался.
– Нет, – честно признался он.
– Вот и отлично, – кивнул капитан. – Будешь собранней. А теперь давай, покажи им там… ну и не разложись напополам.
– Милар!
– Это я так, подбадриваю, – закивал капитан Пнев.
Ардан хотел было сказать что-то резкое, но тут по ушам резанул пронзительный свисток. Пилоты бросились к своим автомобилям, и Ард без особого желания, шаркая странной формы сапогами, раскачиваясь в скрипучем комбинезоне, присоединился к их числу.
– Не забывай, – напутствовал Дагдаг… стуча гаечным ключом по какой-то детали. О Спящие Духи – он стучал ключом! – Сбрасываешь скорость перед поворотом, а ускоряешься при начале выхода из него! Колесо всегда старайся прижимать к границе поворота, в который закладываешь руль. Левое к левому, правое к правому! А еще помни, что мое творение быстрейшее на прямой. Так что твой козырь – прямые участки. Не упусти.
– Ага, – только и сказал Ард и запрыгнул внутрь корпуса.
В какой-то момент Дагдаг отказался еще и от двери, так что жестяная банка (как про себя называл автомобиль Ардан) стала и вовсе монолитной.
– Пилоты! – гаркнул в рупор конферансье. – Завести двигатели и выехать на стартовую полосу!
Ардан повернул ключ зажигания, выжал сцепление и…
– Кажется, в шестнадцатом ангаре проблемы! Пилот дернул и заглох.
Ард прикрыл глаза, выдохнул и повторил процедуру. Двигатель, больше напоминающий какую-то бешеную зверюгу, зарычал, и автомобиль тронулся с места.
– Разложится ведь, – прозвучало за спиной.
– Скорее всего да, – не стал отрицать Милар.
– Эй, я вас слышу! – попытался докричаться Ардан, но звук его голоса потонул в реве мотора и вибрациях корпуса.
– А ты его предупредил о нашем плане?
– Нет, Дагдаг, не предупредил, иначе бы он и не согласился.
– Эй… – протянул Ардан, уже выруливая на прямую линию, куда выезжали остальные пятнадцать пилотов.
– Резонно… но некрасиво, капитан.
– Такая работа, лейтенант.
– Что еще за план?! – Ардан попытался обернуться к говорившим, но из-за этого едва не врезался в соседнего пилота, за что получил:
– Следи куда едешь, новенький! – без особой злобы, но с явным раздражением выкрикнул сосед Арда.
Тому действительно пришлось сосредоточиться на треке.
Шестнадцать автомобилей выстроились на стартовой полосе, и каждый из них рычал как-то по-своему. Кто-то утробно, другие хрипло, надсадно, как шестнадцать голодных зверей, запертых в клетках из стали и заклепок, ожидающих того единственного мгновения, когда дверца распахнется и можно будет наконец вцепиться зубами в горло ветру.
Ард сидел в своей жестяной банке и ждал начала. Скрипя перчатками, он тер ладонями о руль. Ему принадлежала четырнадцатая стартовая позиция из шестнадцати, потому как те распределялись по итогам квалификационных заездов, а его квалификация, мягко говоря, не впечатлила. Он так сильно вцепился в руль, что даже сквозь перчатки Дагдага побелели костяшки.
Перед ним, слева и справа, раскинулся трек. Широкая полоса утрамбованного гравия, обрамленная низкими каменными блоками и мешками с песком на поворотах. Она уходила вперед длинной прямой, а затем ныряла вправо, в первый из шести поворотов, обозначенный красно-белыми полосатыми столбами. Трибуны, набитые несколькими сотнями зрителей, нависали над треком деревянными ярусами, и оттуда доносился гул голосов, перемежаемый свистками и звоном жестяных кружек.
– Дамы и господа! – загремел конферансье, и его голос, усиленный рупором, прокатился над треком, как гром перед грозой. – Пилоты на стартовых позициях, двигатели заведены и готовы к бою! Напоминаю – десять кругов по стандартным правилам, и пусть победит достойнейший!
Ард бросил взгляд на автомобиль слева. Низкий, приземистый, выкрашенный в ядовито-зеленый цвет, с длинным вытянутым капотом, похожим на морду борзой, и хромированными выхлопными трубами, торчавшими из-за задних крыльев, как рога жука. За рулем сидел пилот с такими пышными рыжими усами, что те выбивались из-под шарфа и развевались на ветру, как два маленьких боевых знамени.
Справа от Арда примостился массивный квадратный аппарат грязно-красного цвета, похожий на кирпич на колесах, с двумя выступающими фарами, напоминавшими глаза лягушки. Его пилот (лысый, с блестящей, как начищенный котел, головой и чудовищной бородавкой на кончике носа) даже не смотрел в сторону Арда, полностью сосредоточившись на стартовой линии.
Впереди, на первых позициях, стояли фавориты. Ард уже даже запомнил их автомобили. Элегантные и обтекаемые машины с длинными кузовами и низкой посадкой, выкрашенные в серебристый и темно-синий, явно собранные не в казенной мастерской полубезумного дворфа, а в настоящих конструкторских бюро, с настоящими инженерами и настоящим бюджетом.
Впрочем, скорее всего, все то же самое можно было сказать и про Дагдага, но… Ард не сильно радовался тому, где и при каких обстоятельствах сейчас находился.
На первой позиции обустроился серебристый автомобиль с черной полосой по капоту, за рулем которого сидел человек в белом шарфе и кожаном шлеме, надвинутом на глаза так низко, что виден был только острый, хищный подбородок.
– Рефери на позициях! – продолжал конферансье. – Флаги подняты! Господа пилоты, приготовьтесь!
Ард выжал сцепление. Левая нога слегка дрожала. Не от страха, а от напряжения, потому как педаль в творении Дагдага была тугой, как отведенная назад ветка тиса, и требовала усилия, от которого уже через минуту начинало ныть пока еще не окончательно зажившее бедро.
Правая рука юноши лежала на рычаге коробки передач. Первая, нейтральная, он переключал туда и обратно, проверяя ход инструмента и чувствуя, как механизм щелкает под ладонью. Двигатель, спрятанный где-то за его спиной (Дагдаг, в припадке инженерного безумия, разместил мотор сзади, заявив, что так улучшается сцепление задних колес с дорогой), ревел низким, утробным рокотом, от которого вибрировало все – начиная сиденьем и рулем, и заканчивая зубами.
– Внимание!
Выстрел стартового пистолета разорвал воздух хлестким ударом ковбойского хлыста.
Шестнадцать автомобилей одновременно рванули с места, и мир вокруг превратился в рев, дым и бьющий о стеклянный шилд гравий. Ард отпустил сцепление – слишком резко, как всегда, – и «банка» дернулась, едва не заглохнув, но мотор Дагдага, закаленный руками дворфа, вместо ласковых слов стучавшим по деталям гаечным ключом, выдержал и потащил автомобиль вперед с такой яростью, что Арда вдавило в спинку сиденья.
Ему требовалось перейти на вторую передачу. Стиснув зубы, он выжал сцепление и толкнул рычаг вперед и влево, а затем резко отпустил. Мотор взвыл на полтона выше прежнего, и гравий полетел из-под колес. Ветер ударил в лицо и разбился об очки – Арду, благодаря третьему веку, те не требовались, но было бы странно, явись он без важного предмета «формы».
Он уже отставал. Зеленый автомобиль с усатым пилотом ушел вперед почти сразу. Так легко, будто его машина весила вдвое меньше, а красный кирпич справа, несмотря на свою нелепую внешность, тоже оказался резвее, чем выглядел. Его лысый водитель с бородавкой уже маячил впереди, обдавая Арда горячим выхлопом.
Пришла пора третьей. Ард вдавил сцепление, дернул рычаг на себя и вправо, поймал передачу и отпустил педаль, одновременно вжимая газ. Его ждала прямая. Длинный, ровный, метров триста участок, и здесь, именно здесь, Ард почувствовал то, о чем говорил Дагдаг. Его уродливая, клепаная, лишенная всякой красоты жестяная банка (по мнению внутреннего голоса Арда) внезапно обрела крылья и полетела. Мотор, перейдя на третью передачу, выдал такой рывок, что Ард на мгновение потерял чувство собственного веса, и машина понеслась по прямой, пожирая гравий, обгоняя собственный рев.
Красный кирпич, который только что был впереди, начал медленно, неохотно сползать назад – сначала вровень с передним колесом Арда, потом вровень с кабиной, а потом и вовсе замаячил в боковых зеркалах.
– Шестнадцатый набирает скорость на прямой и обходит девятого! – взорвался конферансье. – Неожиданно для новичка, дамы и господа, весьма неожиданно!
Первый поворот надвинулся на Арда неприступной стеной. Забирающий вправо, невероятно крутой, обозначенный полосатыми столбами и мешками с песком, за которыми начинался обрыв к зрительским трибунам. Ард вспомнил слова Дагдага и ударил по тормозу, одновременно вдавив сцепление левой ногой. Правая рука сдернула рычаг обратно на вторую, и юноша заложил руль в сторону дуги трека, прижимая правое колесо к внутреннему краю поворота. Он чувствовал, как задние колеса чуть скользят на гравии, как машину тянет наружу, к мешкам, к бордюру, к обрыву, и стиснул руль крепче, удерживая траекторию.
И тут зеленый автомобиль с усатым пилотом, который, как и все остальные, тоже замедлился перед поворотом, вынырнул откуда-то слева и пошел на обгон. Прямо внутри горизонтальной арки изгибающейся дороги, по внешнему радиусу, прижимаясь к машине Арда так близко, что между бортами оставалось не больше ладони.
Ардан увидел, как рыжие усы трепещут на ветру, как блестят глаза усача. Сверкали веселым блеском, абсолютно бесстыжие и невероятно азартные. Его зеленый автомобиль, скрежетнув крылом о крыло «банки», протиснулся вперед и ушел на выход из поворота, обдав Арда фонтаном гравия.
Камешки застучали по корпусу, один попал в стекло очков, оставив мутную царапину. Ард не стал отвлекаться на судей – слов Милара было вполне достаточно. Он дождался начала выхода из поворота и вдавил газ, чувствуя, как мотор Дагдага рявкнул и бросил машину вперед. Но зеленый уже ушел, и впереди были еще четырнадцать машин, а первый круг еще даже не завершился.
Второй поворот забирал в противоположную сторону, но выглядел более пологим и длинным. Ард вошел в него чище предыдущего. Он прижал левое колесо к краю; ощутил, как шины скребут по камню, и на выходе толкнул рычаг на третью передачу и вжал газ до упора. Мотор ответил тем яростным, хриплым воем, который Дагдаг называл «боевым кличем» своего творения. Очередная прямая открылась перед его глазами, и Ард увидел впереди хвост «процессии». Шесть или семь автомобилей, сбившихся в кучу, толкающихся бортами, как быки на водопое. Кто-то тормозил, кто-то вилял, и из этой кучи то и дело вылетали куски камней, обломки крыльев и чьи-то проклятия, которые ветер доносил до Арда рваными клочьями.
– Какая борьба, дамы и господа! Номер три и номер семь идут борт в борт на входе в третий поворот, и это выглядит крайне опасно для обоих пилотов! Но рефери пока молчат!
Ард впервые за гонку рискнул перейти на четвертую. Левая нога вжала сцепление, правая рука толкнула рычаг в крайнее правое положение, и Ард отпустил педаль, чувствуя, как автомобиль словно подхватил порыв шторма Недели Гроз. Спидометр, маленький, круглый, с дрожащей стрелкой, показал девяносто, затем девяносто пять и сто.
Ветер уже не просто бил в лицо. Он ревел, выл, рвал из рук руль, и Ард чувствовал, как каждая неровность дороги отдается в позвоночнике, как вибрирует каждая заклепка в корпусе, как дрожит само пространство вокруг него, стянутое скоростью в узкий тоннель едва поспевавшего за спидометром сознания.
На третьем круге Ард обошел еще двоих – толстяка в клетчатой куртке, чей автомобиль, выкрашенный в шахматную черно-белую клетку, перегрелся и начал чадить на подъеме, и молодого парня с длинным шрамом через всю левую щеку, который слишком широко вошел в пятый поворот и вылетел на обочину, увязнув задними колесами в песке. Ард проскочил мимо него, видя краем глаза, как парень колотит кулаками по рулю, и на мгновение ему стало почти жаль бедолагу. Но жалость, как и страх, и осторожность, да и даже здравый смысл, – все это оставалось где-то позади, на стартовой полосе, вместе с прежним Арданом, который боялся сцепления и потел за рулем казенного «Деркса».
Потому что здесь, на треке, на скорости, от которой двоилось в глазах и звенело в ушах, внутри Арда просыпалось нечто, чего он раньше в себе не знал. Нечто горячее, жадное, ненасытное – оно ворочалось в груди, как зверь, почуявший добычу, и требовало одного: быстрее, быстрее, еще быстрее.
Будто он снова где-то там, среди Алькадских горных троп. И вновь бежит по камням, снегам и скалам наперегонки с Кайшасом. Без надежды обогнать четырехкрылого орла, а просто ради самой радости игры наперегонки с ветром.
Четвертый круг.
– Номер шестнадцатый продолжает удивлять публику и уже поднялся на девятую позицию, обойдя еще трех пилотов за последние два круга! Новичок явно не намерен отсиживаться в хвосте, дамы и господа!
