Страница 5 из 14
Экономия? Экономия. А как показывала практика со звуковой системой для Арены, все, что имело в своем словосочетании приставку «экономия», – угодное дело.
– Спящие Духи, я действительно становлюсь похожим на Полских, – проворчал себе под нос Ардан.
Он быстренько построил нужные уравнения и вывел все данные для промежуточных хранилищ. Причем погрешность получалась ровно с ту самую «половину процентного пункта». Ну а завязать отдельную компрессорную станцию, подключив к ней простой датчик давления и нехитрую болванку с контролером внутри, – дело и вовсе всего-то нескольких страниц расчетов.
Ардан справился с ними еще минут за десять.
Точно так же, нехитрым образом, при помощи «ворот», через которые проходил бы «груз», Арди просчитал и передал газ в поршневую систему подъемника. Там и система-то… одно название. Поднимаешь затворку – и газ под огромным давлением вырывается на свободу. Толкает поршень, а тот в свою очередь толкает платформу. Так что надо было лишь отрегулировать точку отсечения, для чего подойдет любая парная система «болванок» с нехитрыми печатями, которые можно сделать на принципе светового луча.
До тех пор, пока световой луч не прерван – затворка остается приподнятой. Как только луч прерывается, то печать размыкает цепь в Лей-проводке и затворка опускается. Скорость же подъема можно регулировать высотой поднятия затворки. Чем выше – тем газа больше и, соответственно, скорость подачи обратно-пропорционально ниже.
А, ну и добавить еще одну пару болванок, чтобы сделать весы на платформе и передачу через напряжение в Лей-кабеле информации на болванку в компрессорной станции. Чтобы чем тяжелее груз, тем больше усилия передавалось на подъемник.
– Конечная установка… – Ардан подчеркнул последние выводы. – Восемь болванок, три датчика, три дополнительных хранилища, включая страховочное и Лей-кабель по формуле – система плюс метраж самого цеха.
Проверив, что все печати, которые требовали подключения к генераторам, были написаны так, чтобы подключаться не к одному, а к разным, Арди чуть склонил голову набок и последний раз пробежался взглядом по изделию. Да, он все еще предпочел бы воспользоваться исключительно Лей, и не потому, что не любил Звездную механику, просто… магия надежней.
Печать, она либо работала, либо не работала (если, конечно, была посчитана правильно), и на нее почти не оказывали воздействия условия внешней среды. Так что и слова профессора Конвелла о том, насколько удручающего качества многие из продуктов инженерной мысли, тоже можно было нивелировать. Но увы, все решали эксы и уровень текущего прогресса. Пока никто не придумал каких-то невероятно компактных и высокомощных генераторов, которые…
Ах да.
Их ведь уже придумали. Пусть и не во множественном числе, а всего один-единственный прототип. Причем построил его не кто иной, как Гранд Магистр Паарлакс. И Черный Дом, безусловно, вместе с доверенными инженерами пытался повторить достижение погибшего гения, но увы. Без самого прототипа и соответствующих исследований, выкраденных Кукловодами, процесс явно не спешил сходить с мертвой точки.
Ардан, посмотрев на часы (до конца лекции оставалось еще пять минут), собрал все письменные принадлежности, убрал в сумку и, забрав посох, прошел через кабинет к кафедре.
– Давайте посмотрим, Ард, на ваши успехи, – профессор Конвелл протянул руку, и Ардан передал преподавателю листы с вычислениями и описаниями системы.
Конвелл, вооружившись карандашом с наточенным грифелем, поправил очки и принялся читать, порой щелкая пальцами по арифмометру. Иногда он оставлял комментарии сбоку от формул, порой что-то перечеркивал (когда дело касалось Лей-механики, будь она неладна), но все чаще лишь дополнял некоторыми уточнениями.
В основном касавшимися стабилизации системы, страхования самых слабых мест, дополнения дублирующими контурами и покрытия всего испытания, только после которых основные контуры приходили в действие. Иными словами, профессор Конвелл из студенческой задачки Арда мастерил рабочее решение, которое хоть сейчас можно было отправлять на завод-изготовитель для заказа Хранилищ.
Стрелка на часах уже перешагнула через озвученную ранее отметку. Несколько одногруппниц Арда потоптались со своими листами у него за спиной, но, отчаявшись, удалились в коридор. Большинство же, переписав себе условия задачи, оставили задачу на внеаудиторные, собственные занятия. И только еще через четверть часа (благо лекция по Звездной инженерии была последней в расписании сегодняшнего дня) профессор Конвелл наконец вернул Арду исчирканные и исписанные листы бумаги.
– Недурно, Ард, недурно, – профессор снял очки и, открыв футляр, достал оттуда матерчатую тряпочку. – Я рад убедиться в том, что вы решили свои проблемы с шатким фундаментом и даже смогли продвинуться дальше. Но скажите мне, дорогой Ард, что мне с вами делать дальше?
Арди, несколько мгновений боровшийся с желанием поскорее погрузиться в чтение комментариев и правок профессора Конвелла, убрал листы в сумку.
– Что вы имеете в виду, профессор? – спросил юноша.
Конвелл, очистив линзы, вернул очки на переносицу.
– Как вы думаете, дорогой Ард, что именно сейчас решали? – с улыбкой тоньше, чем обычно, спросил профессор.
Арди посмотрел на карточку, которую только что вернул на стол кафедры.
– Индивидуальное задание, – несколько неуверенно ответил юноша. Арда слегка смущало заношенное состояние карточки, но… у него все еще затяжной отпуск. И начать рассуждать о природе задания ему попросту не хотелось, хоть догадки сами по себе уже зарождались на задворках его сознания.
– Да, Ард, разумеется, – Конвелл открыл ящик своего стола и достал деревянную коробочку, в которой лежали десятки сестричек той самой карточки.
А сверху на коробочке при помощи краски было выведено: «Билеты экзамена 4-го курса Звездной инженерии. Группа продвинутого уровня».
Арди потянулся посохом к затылку, но вовремя удержал себя от роковой ошибки. Кристалл бытового накопителя, закрепленный в навершии, оставил бы его без половины скальпа.
– Чтобы вы знали, на инженерный экзамен четвертого курса выделяется шесть часов, – продолжал профессор. – Два с половиной часа на расчеты и теоретическую подготовку и еще три с половиной часа на постройку рабочей системы.
Профессор Конвелл взглядом указал на торчащие из сумки Арда листы.
– Не могу сказать, что вы целиком и полностью справились с теоретической частью, но не сомневаюсь, что будь у вас времени в пять раз больше имевшегося и знание о том, что вам придется строить рабочую систему, вы бы показали куда лучший результат, так что… – Конвелл развел руками. – Такими темпами, к концу следующего года обучения мне нечем будет вас удивить, Ард.
Ардан промолчал. А что ему было сказать? Что азарт собственных исследований и специфика работы в Черном Доме все быстрее и быстрее гнали его вперед? Так оно вроде и без того весьма очевидно.
– А я не располагаю компетенциями для обучения Магистерскому уровню, – Конвелл убрал карточку обратно в экзаменационную коробку и вернул ту на место. – Да и желанием, если честно, тоже.
– Профессор, я…
– Умейте принимать похвалу, дорогой Ард, – с прежней улыбкой, но на сей раз не только на лице, но и в голосе, перебил профессор Конвелл. – Впрочем, не удивлен… не удивлен. Раз уж вы смогли собрать звуковую систему ради вашей жены, то… уверен, что все дело в мотивации. Просто не помню, чтобы за все полтора века существования Большого в его нынешнем виде кто-либо закончил его экстерном.
Ардан мог бы соврать, мог бы воспользоваться искусством Скасти, но не стал. Он не хотел обманывать профессора Конвелла. Тот этого не заслуживал. И да, пускай закрытая виза Короны закрывала не только сам патент звуковой системы, но и имя ее создателя, вот только профессор Конвелл был умен. По-настоящему умен. Так что, как и профессор ан Маниш в случае с отмычками, легко догадался о настоящей личности изобретателя.
– Иногда, когда я смотрю на вас, дорогой Ард, то невольно размышляю вот о чем, – профессор вздохнул и чуть оперся лопатками на спинку стула. – Если бы ваш прадед жил в другое время. В лучшее время для всех нас, то сколько бы добра он смог принести? И, может, если бы и мы с вами жили в лучшее, куда более… – Конвелл скосился взглядом на газету, лежавшую на его столе, в одной из колонок которой обсуждались результаты Конгресса. – …Более мирное время, то сколько бы добра принесли и сами. Н-да… ирония судьбы, не иначе. Но вы ступайте, дорогой Ард. А я буду, как бы парадоксально это ни звучало, надеяться, что к концу третьего курса вы замедлитесь и мне не придется смотреть на ваш скучающий взгляд.
– Доброго дня, профессор Конвелл.
– И вам, дорогой Ард. И вам…
* * *
В квартире сильно пахло вяленой уткой. Тесс последние несколько дней начала готовить ему с собой в дорогу вяленое мясо и солонину, которыми Ард бы смог питаться во время затяжного путешествия.
– Тесс, я… – с порога начал было Ардан, но ему погрозили поварешкой, которой помешивали маринад для вяления.
– Если ты в очередной раз скажешь мне, чтобы я занималась моими делами, а ты справишься и сам, – опасным светом сверкнули зеленые глаза, – то эта поварешка окажется у тебя во лбу. Понятно?
Ардан почувствовал, как по груди разливается тепло.
– Конечно, дорогая.
– Вот и договорились, – кивнула Тесс и вернулась к своим заготовкам, которые уже заполонили половину их кухни.
Вряд ли Ардан сможет взять с собой больше нескольких килограмм, так что оставалось только надеяться, что на форпостах Северного Национального Парка Природных Аномалий, принадлежащих Гильдиям Охотников и Магов, а также в ближайшем поселении найдется что-то, чем поживится полукровка матабар. И не то чтобы Ардан забыл, как добывать себе пропитание в лесу. Просто охота в подобных Парках, которых на территории Империи существовало всего несколько, каралась несколькими годами каторжных работ.
Ардан снял обувь и пальто, поставил посох на отведенное для того место у стены и отцепил гримуар от цепочек. Затем прошел на кухню и, обняв жену со спины, поцеловал ту в макушку и положил подбородок ей на волосы.
– У тебя сегодня свободный день? – спросил он тихонько.
– У меня отпуск почти до конца весны, Арди, – спокойно ответила Тесс. – Завтра последнее выступление в театре, после чего тот закроется на пару недель для реконструкции Лей-проводки и отсека генерации. А затем мы с ребятами хотим записать, как это теперь называется – альбом. Так что на три месяца отложим все выступления. Хотим к лету выпустить пластинку.
Наверное, Бажен с Аркаром назвали бы подобный подход «созданием искусственного дефицита». Тесс решила отойти от сцены в тот самый момент, когда спрос на ее имя рос не по дням, а по часам. Пластинки не успевали появиться в лавках, как их тут же сметали поклонники и просто любопытствующие.
– А ты чего такой радостный? – даже не видя Арда, а лишь чувствуя его спиной, спросила Тесс, правильно прочитав эмоции мужа.
Ардан не стал отпираться.
– Я решил для себя кое-что.
– И что же?
– Что уйду в отставку из Черного Дома.
– Ард, но ты ведь…
Юноша помотал головой.
– Не сейчас, дорогая, – уточнил он. – После того, как мы с Миларом поймаем тех, за кем сейчас охотимся. Сразу, как остановим Кукл… заговорщиков – тогда я напишу рапорт. Мне кажется, я смогу помочь большему числу людей, включая тебя и себя, находясь за лабораторным столом, нежели бегая с удостоверением Второй канцелярии.
Тесс зависла с поварешкой над кастрюлей с маринадом.
– Я тоже хотела тебе кое-что сказать, Арди.
– И что же?
– Я… – Тесс повернулась к нему и заглянула в глаза. – Хочу увидеть нашу страну. Увидеть Империю. Все ее уголки. Ребята предлагают накопить материал и отправиться с гастролями по Империи. Не сейчас. Через пару лет. Когда появятся слушатели не только в столице и ближайших крупных городах.
Ардан кивнул. Он прекрасно понимал желание Тесс.
– И, если так подумать, то последний концерт можно будет дать в Дельпасе, – она прижалась к нему еще сильней и положила голову на грудь. – А затем уехать в Алькаду. Как тебе план?
– Идеальный, – согласился Ардан.
Они стояли в обнимку. Сбоку от них тихонько тикали часы. До гонки, в которой Арду предстояло принять участие, оставалось меньше суток.
Глава 123
Дагдаг одернул накладку на спину, прикрепленную к серому комбинезону кондовыми кнопками. Точно такая же накладка, на жестком каркасе из пластин и «ребер», прилегала к груди и бедрам. Запястья были обмотаны плотными бинтами, на которых сверху крепился ремешок от плотных кожаных перчаток. Причем настолько плотных, что приходилось приложить небольшое усилие, чтобы сжать кулак. Зато они почти не скользили даже по лакированной дощечке, на которой лейтенант и проверял перчатки перед тем, как закрепить их на ладонях Арда.
– Чувствуешь себя средневековым рыцарем? – спросил Милар.
Все так же в своем кресле-каталке, он курил и листал «Имперский Вестник». На Арда с первого разворота смотрела фотография его императорского величества, сместившего Тесс с позиции «главной новости».
Ниже, под фотографией, на которой Павел IV Агров был запечатлен за визитом в здание Парламента, шел длинный и весьма своеобразный заголовок:
«Новым высочайшим указом Его Императорского Величества было постановлено, что бюджет Губерний и их центров будет формироваться исходя из собственных возможностей самих Губерний, и дотации из столицы отныне и впредь не будут превышать одной пятой вышеупомянутого бюджета!
Губернии в панике, столица ликует!»
Ниже шла длинная экономическая колонка, посвященная данной реформе, проведенной через Верхнюю Палату Парламента. Император имел право самостоятельно выдвигать законодательные инициативы, но их все равно должна была одобрить Верхняя Палата. Как и наоборот – если закон проходил через Парламент, то для его принятия требовалась подпись Императора, обладающего правом вето.
В прошлом, при правлении отца нынешнего Императора, Верхняя Палата довольно часто действовала в пику воле правителя Империи и губила его пусть и редкие, но все еще – инициативы. Сейчас же, за почти два года правления Павла IV, еще ни разу не происходило такого, чтобы Верхняя Палата отказала в своей визе. Арди, помня весь масштаб личности его императорского величества, нисколько не был удивлен подобной закономерности.
Чего не скажешь о тех, кто разделял взгляды лорда Бориса Фахтова и тех различных социалистических партий, которым тот сочувствовал. Не то чтобы Император начал терять народную любовь. Скорее даже наоборот. Среди простых рабочих, фермеров и тех, кто жил от чека до чека и от зарплаты до зарплаты, Павел IV лишь набирал очки, постепенно едва ли не становясь святым еще при своей жизни.
Он строил новый «великий храм» и помогал церкви, пусть и не подпуская последнюю к управлению государством. А религия для подавляющего большинства населения Империи была крайне важна. Ну а уж про транспортную и медицинскую реформы, про повышение окладов для служащих и про введение повсеместной пенсии за счет Короны и говорить нечего.
Откуда же тогда брожения в партиях, которые как раз таки и должны представлять интересы простого народа?
Ардан подозревал, что все дело в тех, кто посещал мероприятия, на которые после рождения дочери куда реже стал заявляться лорд Фахтов.
Простым работягам и фермерам, мелким клеркам, лавочникам, трубочистам и сапожникам, механикам и конюхам, да и всем прочим, кто бился с жизнью за право встретить завтрашний день в чуть лучшем виде, чем вчерашний, – некогда было посещать подобные мероприятия. Так что зачастую основной процент визитеров на собрания социалистов составляли, как ни странно, студенты и… такие люди, как Борис. То есть те, кто обладал средствами и потому временем. И после недавней, уже второй по счету реформы образования за чуть больше чем год, к ним стали присоединяться и маги.
– Не могу поверить, что мы наконец сможем увидеть плоды собственных трудов, – выдохнул облачко дыма Милар.
– А как же твое правило не лезть в политику, капитан? – с ехидцей спросил Дагдаг, старательно прилаживая очки в твердой резиновой оправе к лицу Арда.
– Дело не в политике, Дагдаг, а в… – Милар помахал рукой и замолчал.
Столица ведь не только Метрополия, но и вся Столичная Губерния (от Ласточкиного залива на востоке до Шамтура на севере, границы Царских Лесов на западе и последнего верстового столба перед Ниградом на юге), в которой сосредоточивалась почти треть всей тяжелой промышленности Империи; половина от обрабатывающих Эрталайн производств; и что-то около двух третей от общей морской портовой торговли.
– …А в том, что пока их не пнешь, они так и будут сосать из нас все соки, – продолжил Милар. – Пока мы тут чахнем под смогом и гарью, они на травке валяются и ждут, когда Император им все на блюдечке принесет и ложечкой в рот положит, а Черный Дом позаботится, чтобы никто зубки не выбил. Ты вот знаешь, Дагдаг, что на Лазурном побережье за пять лет построили столько же школ, сколько во всей Столичной Губернии? А там проживает в шесть раз меньше жителей.
– Я тебя понимаю, капитан, – кивнул лейтенант и так сильно затянул ремень очков, что у Арда засаднила переносица. – У меня детей, конечно, пока еще нет, но я понимаю. Только ты это обычному жителю той же Лазурной Губернии не объяснишь. А когда у него через несколько лет окажутся дырявые карманы и всего один башмак, куда он поедет?
– Отлично, нам как раз рабочих не хватает, – кивнул Милар.
Дагдаг вздохнул, оценил взглядом труды рук своих и указал Арду на… место у стены. Лишний раз садиться и вставать в жестком комбинезоне как-то не хотелось.
– Постой пока там, – попросил лейтенант. – После чего сядь, посиди и скажи, не трет ли где-то. В целом не должно, а если будет, то я уже не знаю, что делать. Я идеально к твоим размерам все подогнал.
Ардан кивнул и отошел к стене. Он уже не в первый раз надевал гоночный костюм, а… второй. Прошлый раз был в начале недели, и тогда по окончании тренировки Ардан едва ли не искупался в чане с тальком.
Сам же Дагдаг, вытерев руки и вспотевший лоб, подошел к Милару, все так же читавшему газету и репортаж Старшего Магистра Экономических Наук Эриозема Клочкова – главного экономического обозревателя страны. Вроде как он даже пытался попасть в кабинет экономических советников при Министерстве Финансов, но ему, по какой-то неясной причине, отказали.
– Ты ведь осознаешь, Милар, что данный закон имеет строго противоположную цель? – Дагдаг плюхнулся на кресло. – Чтобы губернии перестали жить в ожидании дотаций и начали развивать собственные промышленные базы.
– С одной стороны да, – кивнул капитан Пнев. – А с другой – в степях Предгорной особо промышленности не поставишь. Либо для этого надо истребить Шанти'Ра. Сложно это все, Дагдаг.
– Сложно, – согласился дворф. – Но у нас, возможно, не так много времени. Вопрос, конечно, с индустриализацией Губерний стоило решить еще лет десять назад, но у его императорского величества…
– Тогда на это не имелось законодательной возможности, – закончил за дворфа Милар. – Я в курсе, Дагдаг. Просто… – Капитан вздохнул и, свернув газету, отложил ту обратно на стол. – Поздно это все, Дагдаг. Сколько у нас есть времени? Три, пять, семь лет?
Главный инженер Черного Дома что-то проворчал себе под нос.
– Желательно, чтобы еще целая жизнь, – скупо ответил он.
– Жизнь, не жизнь, – пожал плечами Милар. – А даже если взять среднее – пять, то за пять лет там много чего не построят.
– А много и не надо, – парировал Дагдаг. – Достаточно чтобы вокруг Алькады стояли добывайки, до них проложили железные дороги, а в столицах Губерний или около них пыхтели литейные заводы и сборочные цеха брони. Да и хотя бы оружейные. Пули. Стволы. Приклады. Все это сейчас почти на шестьдесят процентов производится в Столичной Губернии. А мы тут…
Дагдаг повторил жест Милара и отмахнулся. Но мысль повисла в воздухе. Метрополия, являясь одновременно ключом и воротами ко всей Столичной Губернии (в самом широком смысле – сердцу Империи), обладала не самым выгодным географическим положением. Наследие Ветрограда, как некогда называлась столица Галесса, состарилось не лучшим образом, и то, что раньше, тысячу лет назад, обеспечивало защиту Галессу, стало открытой подбрюшиной Империи.
