Анастасия Градцева
Отпуск по ошибке
Глава 1.
Почему семейный пансионат в двух шагах от моря стоит гораздо дешевле, чем все остальные отели рядом с ним?
Теперь я это знаю.
Потому что кровать проваливается, в ванной плесень, горячая вода заканчивается через пять минут, а еще потому, что тут нет лифта, только узкая лестница.
А моя комната, между прочим, на третьем этаже!
Я думала, что прошла все круги ада, когда неделю назад затаскивала туда свой чемодан, но спускаться оказалось еще сложнее. И даже помочь некому — здесь кроме меня или женщины с детьми, или пенсионеры.
Тащу сама. А что еще делать?
Руки ноют, неудобный льняной пиджак липнет к спине, а из-под соломенной шляпы ручьями льется пот. Да, кондиционера тут тоже нет.
Взмокшая, злая, я перевожу дыхание, когда последняя ступенька оказывается позади. Потом поправляю очки, перехватываю поудобнее сумку и иду к дверям. Они тяжелые, основательные, прям как у нас в школе. Толкаю их плечом и вываливаюсь на улицу с чемоданом и сумкой.
Дурацкая шляпа опять сползла, но я решаю поправить ее позже. Дорогу под ногами я вижу, а остальное не так важно.
Заворачиваю за угол пансионата, и тут мой чемодан цепляется за что-то колесом. Дергаю его изо всех сил.
— Да какого хрена?! — вдруг гаркает кто-то так громко, что я аж подскакиваю на месте.
Оборачиваюсь и вижу мотоцикл, за который я, видимо, и зацепилась чемоданом. Мотоцикл выкрашен в вызывающий ярко-желтый цвет. А рядом стоит парень — тоже очень вызывающего вида.
Я неодобрительно оглядываю его потертые штаны, обтягивающую майку, голые мускулистые руки и сигарету в пальцах. Бровь выбритая, на виске тоже какие-то выбритые полоски. И взгляд такой… неприятный.
Как у того, кто закончил девять классов и не смог поступить даже в ПТУ.
— Молодой человек, — говорю я. — Фильтруйте выражения и не орите так громко. Тут вообще-то дети.
— Какие нахрен дети?
Я поправляю шляпу и оглядываюсь. Ну да, в дальнем углу парковки сидит на сумках Галя, а рядом с ней уткнулся в телефон ее сын. Рослый щекастый Толик.
— Вот! — торжественно говорю я, указывая в их сторону. — Вот дети. А вы…
— Кофе, — перебивает он.
О. Так это такой неандертальский флирт?
Неожиданно.
Смотрю на парня немного другими глазами. Нет, он в каком-то смысле привлекательный…для определенного типа женщин. Но точно не для меня.
Слишком молодой и слишком неотесанный.
Я уже набираю воздуха в легкие, чтобы сказать, что кофе я с ним пить не пойду и вообще мне скоро в аэропорт ехать, но этот парень успевает раньше.
— Ты мне кофе разлила, дамочка, — грубо сообщает он и щелкает зажигалкой. — Извинись хотя бы.
Только тут я замечаю на асфальте коричневую лужу и белый пластиковый стаканчик.
Хотя от жары лицо и так раскраснелось, но от неловкости щеки начинают пылать еще сильнее.
Господи, как хорошо, что я не успела ничего ляпнуть.
И вообще, как я могла разлить его напиток, если просто проходила мимо?
Это, наверное, какой-то развод от мошенников.
Сейчас еще деньги начнет с меня требовать.
— Я не трогала ваш кофе, — говорю я.
Парень закуривает и раздраженно смотрит на меня.
— Ты толкнула байк своим чемоданом.
— И что?
— Кофе стояло на нем.
— Во-первых, не стояло, а стоял, — отрезаю я. — Кофе мужского рода. А во-вторых, вы сами виноваты, что не следили за своим стаканом и поставили его в неудачное место. И, кстати говоря, что вы тут делаете? Здесь нельзя парковать мотоциклы.
— Кто такое сказал?
— Правила, — говорю я. — Это не зона парковки, а тротуар. Парковка дальше.
Парень подносит тлеющую сигарету к губам, делает затяжку и выдыхает терпкий сигаретный дым прямо в мою сторону. Явно нарочно.
Я закашливаюсь.
— Да пошла ты, — лениво сообщает он.
Не успев подумать, я выхватываю сигарету из его пальцев и швыряю на асфальт. Наступаю на нее подошвой балеток и отчеканиваю:
— Курить здесь тоже нельзя. Уезжайте, если не хотите, чтобы я полицию вызвала.
Я привыкла разбираться с наглыми старшеклассниками, привыкла к тому, что под моим строгим взглядом выбрасываются сигареты, прячутся мобильные телефоны и достаются тетрадки. Я не боюсь таких нахалов, я умею с ними управляться.
— Ха, — резко выдыхает этот парень.
Его расслабленное лицо моментально меняется на хищный оскал, а взгляд становится пугающим.
— Полицию, значит? Думаешь, успеют?
По спине пробегает холодок.
Ох черт. Кажется, я перегнула.
У него очень жуткие глаза — слишком светлые на фоне загорелого обветренного лица. И в этих глазах ясно читается угроза.
Я вдруг резко осознаю, что отчитываю не старшеклассника в безопасном школьном коридоре, а какого-то отморозка на полупустой парковке.
И если он меня сейчас пырнет ножом или утащит в кусты, ему никто не сможет помешать. Никто просто не рискнет с таким связываться.
Боже, а я-то зачем к нему полезла? По работе соскучилась?
— Я… Меня будут искать! — отчаянно выпаливаю я. — Я директор школы, понятно?
Строго говоря, еще не директор.
На следующей неделе меня ждет аттестация в управлении образования и только тогда выйдет приказ о назначении, но об этом ведь знаю только я, правда?
— Директор, — для уверенности повторяю я.
Парень вскидывает бровь, в которой выбрита полоска, и оскорбительно ржет.
— Кто? А ну-ка повтори, а то я не расслышал.
— Директор.
— Истеричка в климаксе, которая орет на детей?
— Я не ору на детей!
— Ну да, ты на всех орешь, — фыркает парень, а потом вдруг растягивает губы в неприятной усмешке. — Ну что, директриса, как за кофе будем расплачиваться? Извинений я так и не услышал.
Я упрямо молчу.
Язык не поворачивается извиняться за то, в чем я не виновата.
Он оглядывает меня придирчивым взглядом, и я вдруг словно вижу себя со стороны, целиком. И свою старомодную соломенную шляпу, и строгие очки, и черный льняной костюм, мятый и потный.
«Лен — это статусно», — сказала мама, когда вручила мне это костюм. — «Ты ведь уже не девочка, Марина».
А шляпу я купила сама, чтобы добавить в свою первую в жизни поездку на море немного легкомыслия, но почему-то не вышло.
Внезапно я чувствую себя жалкой.
За весь отпуск ко мне ни разу не подходили знакомиться. Нет, я бы все равно отказала, потому что курортные романы меня не интересуют, но было бы приятно.
Даже к Гале, которая везде ходила со своим щекастым сыном, подкатывал шашлычник, а ко мне никто. Как будто я невидимка.
Нервно одёргиваю пиджак.
Что от меня надо этому отморозку? Чего он так долго пялится и молчит?
Может, и правда позвать на помощь?
— Знаешь, был бы на твоем месте мужик, — вдруг говорит парень, не сводя с меня своих светлых глаз, — он бы мне уже сейчас бежал кофе покупать и сигареты. Была бы симпатичная девчонка, уже устраивала бы задницу на сиденье байка и готовилась отрабатывать за свою наглость. А с таких истеричных старух, как ты, даже взять нечего.
— Я не… — Замолкаю.
Нет смысла возражать.
Тридцать — это, конечно, не старость, но уже и не молодость точно.
Парень вдруг отворачивается от меня и царственно машет рукой.
— Свободна, директриса. Шуруй, куда шла, и передавай привет пенсионному фонду.
— Хамло малолетнее, — не удерживаюсь я и сама пугаюсь своих слов.
Да что ж такое!
Моя дурацкая жажда правды опять пересилила инстинкт самосохранения.
— Чего ты там вякнула? — Он резко поворачивает голову.
И тут случается — я даже не могу подобрать другого слова! — настоящее чудо: на парковку заворачивает полицейская машина.
Я резко стартую к ним вместе со своим чемоданом, шляпой и сумкой и стучу им в окно.
Стекло медленно едет вниз.
— Чего надо? — спрашивает меня полицейский. У него широкое красное лицо, и пахнет от него почему-то перегаром.
— Там парень на мотоцикле, — выпаливаю я. — Он мне угрожал!
— Как угрожал?
— Сильно! Еще он в неположенном месте припарковался!
Полицейский вздыхает и нехотя выкатывается из машины. Вблизи от него пахнет не только перегаром, но и тяжелым потом, и я машинально задерживаю дыхание.
— Молодой человек, — кричит он тому парню. — Документики показываем.
Лицо у мотоциклиста моментально становится таким взбешенным, что я не удерживаюсь от ехидной улыбки.
А потом машу ему рукой. Из вредности.
Правила работают для всех, мальчик.
