Даже если ты думаешь, что особенный и тебе все можно.
Глава 2.
Автобус подъезжает к нашей парковке только через час, когда и у меня, и у Гали, и у Толика уже от жары вскипают мозги.
Полиция уехала, наглый мотоциклист умотал следом, показав мне на прощание неприличный жест, и я с облегчением выбрасываю эту ситуацию из головы.
Может, я поступила и не очень красиво, заявив на него, но…
Но он сам виноват.
Здесь действительно запрещено и курение, и стоянка.
— Загружайтесь, блин. Чего стоите? — хрипит водитель, выходя из автобуса и закуривая. —Опаздываем.
— Простите, здесь нельзя курить, — говорю я.
— Пешком сейчас пойдешь, раз такая умная.
Скриплю зубами, но замолкаю.
Пешком я семьдесят километров не осилю.
Складываю свой чемодан в багажное отделение, потом поднимаюсь в сам автобус — там душно, жарко, воняет немытым телом и чьими-то сладкими духами.
Непроизвольно задерживаю дыхание и прохожу вперед.
Этот автобус собирает отдыхающих по всему побережью, а потом уже везет их в аэропорт. Мы последние перед выездом на трассу, поэтому свободных мест осталось мало.
Я сажусь рядом с бабулей с фиолетовыми волосами. Она сразу же начинает рассказывать что-то про свою неблагодарную дочку, а я прикрываю глаза и проваливаюсь в сон.
Первую остановку я пропускаю, просыпаюсь только на второй.
Иду стоять длинную очередь в женский туалет, возвращаюсь в автобус и сразу же слышу детский плач.
— Мама, я пить хочу! Хочу сок! — хнычет девочка лет трех-четырех на вид.
— Воду пей, — отзывается ее мама.
— Не хочу-у-у! Она теплая и противная. Хочу сок. Сок холодный.
— Нет у меня денег на твой сок, задрала уже.
— Мам!
— Ты тупая что ли? Сказала же: нет денег.
— Я пить хочу.
— Не ори. А то получишь сейчас.
У меня неприятно сжимается сердце.
Я понимаю, что эта мама устала, понимаю, что цены тут на заправке действительно выше обычного, но ничего не могу с собой поделать.
Ненавижу, когда с детьми грубо разговаривают.
Ненавижу, когда к ним относятся так, как будто они недолюди какие-то.
— Вы там пожестче с моим дебилоидом, Марина Евгеньевна, — сказал мне как-то один папа после родительского собрания. — Он по-нормальному не понимает.
«А вы пробовали по-нормальному?» — зло подумала я.
Подумала, но не сказала, была еще слишком молодой и осторожной. Сейчас бы уже, конечно, не постеснялась.
Я восемь лет работаю в школе и могу сказать, что самое тяжелое в работе учителя вовсе не дети. Они-то как раз все прекрасно понимают, соблюдают договоренности и хорошо относятся к тебе, если ты их уважаешь. Даже если они творят глупости, это объяснимо: несозревшая психика, юный мозг, гормональные изменения.
А вот у родителей, которые ведут себя некрасиво, таких оправданий нет.
Девочка на сиденье за мной начинает тихо плакать, и я не выдерживаю. Мы же еще стоим, я успею быстро купить ей сок.
Тяжелую сумку с южными гостинцами для мамы я оставляю на своем сиденье (бабуля любезно обещает за ней последить), и выскакиваю из автобуса.
— Я через пару минут буду, — говорю я водителю, который курит и смотрит что-то в своем телефоне.
— Ага.
— Подождете?
— Ага.
Очередь у кассы не очень большая, человека четыре. Я беру сразу две упаковки сока, прошу обязательно холодный. Расплачиваюсь картой, которая у меня вложена в чехол вместе с телефоном, и тороплюсь к выходу.
Выхожу на улицу, делаю по инерции пару шагов и застываю, тупо глядя на пустое место на парковке.
Моего автобуса там нет.
Он уехал.
— Нет, господи, — бормочу я отчаянно и прижимаю к груди холодные влажные упаковки сока. — Нет, нет, нет. Такого не может быть.
Срываюсь с места и неуклюже бегу к дороге.
И вот там, в клубах пыли, я успеваю увидеть зад моего автобуса, прежде чем он скрывается за поворотом. Паника стискивает горло, и на секунду я перестаю дышать.
— Тихо, — шепчу я сама себе. — Тихо. Спокойно. Надо просто позвонить и он вернется.
Кому звонить? У меня нет номера этого водителя.
Но у кого-то же он должен быть.
Рассовываю упаковки с соком по карманам, беру мобильный, залезаю в почту, ищу там бронирование пансионата и нахожу их телефон.
Звоню.
Никто не берет.
Еще раз звоню — то же самое.
Хочется орать, причем матом.
— Бл… блин!
Даже сейчас неприличные слова застревают в горле и не выходят наружу. Срабатывает многолетняя привычка себя контролировать.
Черт, да почему я даже выругаться нормально не могу?!
Меня бы сейчас никто не осудил!
Я стою на обочине с телефоном в руках, с двумя пакетами сока в карманах и с трудом сдерживаю слезы.
Вдруг за моей спиной раздается резкое «БИП!»
Я от неожиданности подпрыгиваю и вижу, как рядом со мной тормозит до ужаса знакомый желтый мотоцикл.
— Работаешь, директриса? — спрашивает насмешливый голос из-под шлема. — В школе по ходу совсем мало платят, раз ты на трассу вышла?
Глава 3.
Я могла бы промолчать, могла бы оскорбить его в ответ, но вместо этого почему-то честно говорю:
— У меня автобус уехал.
— Беда, че. Жди следующий, — хмыкает парень и снимает шлем.
Влажный завиток темных волос падает ему на лоб, и он раздраженно смахивает его рукой в грубой перчатке.
— Следующего не будет, — ровным голосом сообщаю я. — Это был трансфер в аэропорт. А еще он уехал с моими вещами.
— И чем ты его достала, директриса, что он тебя тут кинул? — спрашивает он без всякого сочувствия. — Клевала мозг за неправильную парковку?
— За курение в неположенном месте, — с каменным лицом говорю я.
Парень хохочет, запрокидывая голову. На широкой загорелой шее натягиваются жилы.
— Совсем долбанутая. Ты бы ему еще рассказала, как за дорогой следить.
— Да пошел ты! — неожиданно срываюсь я, и мне на секундочку становится легче.
Как будто расслабляется туго стянутый узел внутри.
— Не психуй, директриса, — снисходительно советует парень. — Ничего страшного не случилось.
— Не случилось?! Мой самолет улетит без меня! В автобусе все мои вещи!
— Считай, что это карма за то, что ты натравила на меня ментов.
— Я не верю в карму и прочий псевдонаучный бред, — цежу я сквозь зубы.
— Это работает вне зависимости от того, веришь ты в это или нет.
— Вы куда-то ехали? — яростно спрашиваю я. — Вот и поезжайте дальше. Мне нужно попасть в аэропорт, а вы мне только мешаете.
— Как планируешь туда попасть?
— Такси вызову.
— Дело твое, но это трасса, — говорит парень со скучающим видом. — До ближайшего города километров сорок. Долго ждать придется. Лучше поймать попутку.
— Спасибо за совет, которого я не просила. — Я резко разворачиваюсь и иду обратно.
Попутку ловить слишком опасно.
Должны быть еще какие-то варианты. Их не может не быть.
— Мне очень нужно в аэропорт! — в отчаянии говорю я девушке на кассе, которая пробивает седому мужику кофе. — Может, вы знаете, как это сделать?
— Не знаю, — равнодушно отвечает она.
— Я могу отвезти. — Мужик растягивает губы в улыбке, и я вижу его желтые неровные зубы. — По цене договоримся. Наличка есть?
— Нет! — торопливо говорю я. — Налички нет и вообще денег нет, извините.
— Можем и без денег. — Он опять улыбается и подмигивает.
— Нет! Нет, спасибо.
Я пулей выскакиваю из магазина и натыкаюсь взглядом на знакомый желтый мотоцикл возле одной из бензоколонок. Хозяин мотоцикла стоит ко мне спиной, и я невольно оцениваю его вид сзади.
Он хорош, приходится это признать. Широкие плечи, длинные ноги в обтягивающих черных штанах, крепкий… зад.
Я воровато отвожу глаза.
Некрасиво заглядываться на молодого парня, мне уже вообще-то тридцать.
Ладно бы он был умный и воспитанный, а то какое-то хамло трамвайное.
Грубил мне, тыкал, старухой обзывал!
