Вместо того чтобы отвести глаза, он задержал их на моих пальцах.
— Думаешь, ты этого не заслужила? — В его голосе прозвучало опасное любопытство.
Астар шагнул в комнату. Я отступила, пока край кровати не ударил под колени.
Он мог бы объяснить. Усмехнуться. Напомнить, что уже видел достаточно женщин, чтобы моя ночная сорочка не произвела на него впечатления. Вместо этого Астар взял меня за запястье и отвёл ладонь от груди.
Медленно. Без усилия. Именно поэтому движение показалось ещё более бесстыдным: он не боролся со мной, а показывал, насколько легко может заставить подчиниться.
— Так, словно думаю, что уродливое платье действительно тебя не спасёт? — спросил он, рассматривая бешеный пульс у основания моей шеи.
Воздух застрял в лёгких.
Я знала этот взгляд. Так Астар смотрел на женщин, которых собирался сломать: сначала заставлял их почувствовать себя желанными, а потом наслаждался тем, как надежда сменялась унижением. Теперь он просто выбрал привычное оружие. Решил заставить меня смутиться, чтобы я перестала сопротивляться.
Я дёрнула руку.
— Ты не заставишь меня поверить, что я тебе интересна. Я знаю этот взгляд. И не настолько дура, чтобы ему поверить, — усмехнулась я, защищаясь от собственного смущения.
Что-то изменилось в его лице. Не больше чем тень от огня, которого в комнате не было.
— Хорошо, что хотя бы в этом ты не настолько наивна, — произнёс Астар и отпустил меня.
Пальцы разжались по одному. Последним скользнул по ладони большой палец. Я спрятала руку за спиной, ненавидя себя за то, что кожа продолжала чувствовать это прикосновение.
Глава 11
Он повернулся к двери.
— Астар! — окликнула я, когда он уже переступил порог.
Брат остановился на пороге, но не посмотрел на меня.
— Астрея узнает, что ты сделал. Она не позволит держать меня здесь, — пригрозила я ему вслед.
Астар едва заметно усмехнулся.
— Астрея готовилась к этому дню несколько лет. Через четыре часа внизу будет герцог, которого она любит.
Он чуть повернул голову, показывая безупречно спокойный профиль.
— Думаешь, сестра бросит всё и отправится искать тебя по дому? — усмехнулся Астар, а его усмешка заставила меня сглотнуть.
Ответ пришёл слишком быстро, и я возненавидела себя за него.
Нет.
Астрея будет ждать в белой гостиной. В платье, которое примеряла весь последний месяц. С жемчугом матери на шее и надеждой, которую я едва не отняла у неё, ничего не зная о ее тайных чувствах.
— Она спросит, где я, — возразила я, но уверенности в голосе уже не осталось.
Он не оставил мне даже надежды на это.
— Ей скажут, что тебе нездоровится. — Астар произнёс приготовленную ложь без малейшего колебания.
Так просто он лишил меня права даже позвать на помощь.
— Я закричу. — задохнулась я, понимая, что неизвестно, вернется ли он или нет.
Я слышала достаточно легенд про неугодных родственников, навсегда оставшихся в тайных комнатах поместий.
Я вскинула подбородок, пытаясь хотя бы угрозой вернуть себе власть над происходящим.
Теперь Астар всё-таки обернулся. В янтарных глазах появилось мрачное веселье.
— Кричи. Стены здесь строили в те времена, когда моим предкам требовалось хранить тайны погромче твоих. — бросил брат.
Астар скользнул взглядом по каменной кладке и снова посмотрел на меня.
Его уверенность заставила оглядеться в поисках другой угрозы.
— Тогда я разобью окно. — произнесла я дрожащим голосом.
В подтверждение слов я схватила с туалетного столика тяжёлый подсвечник.
Он посмотрел на тяжёлую бронзу в моей руке и даже не попытался отнять её.
— Попробуй, — разрешил он с таким спокойствием, что пальцы невольно ослабли на подсвечнике.
Спокойное разрешение остановило лучше приказа. Астар знал об этой комнате что-то, чего не знала я. И уже предвкушал момент, когда мне придётся это понять.
Он вынул из кармана ключ, но вдруг задержал руку. Она снова вернулась в карман, словно там лежало что-то ещё.
— Ах да. С днём рождения, — выплюнул Астар, словно вспомнил о досадной обязанности.
Слова прозвучали настолько неуместно, что я не сразу заметила тонкую золотую цепочку, свисавшую между его пальцами.
Астар разжал ладонь.
Украшение упало на пол возле моих босых ног. Цепочка звякнула, расползлась по потёртому ковру, и тяжёлая подвеска перевернулась лицевой стороной вверх.
Дракон сомкнул крылья вокруг крошечной башни.
Герб Авермонтов.
Чёрные камни отмечали глаза зверя, а окна башни горели мелкими рубинами. Украшение было новым. Сделанным не наспех и не выбранным слугой из первой попавшейся шкатулки. Кто-то заказывал его заранее, обсуждал рисунок, ждал, пока ювелир закрепит каждый камень.
Астар, который двадцать один год утверждал, что я не принадлежу его семье, бросил к моим ногам её герб.
Глава 12
— Зачем? — спросила я, не наклоняясь за подарком.
Его взгляд остановился на цепочке, потом поднялся к моей шее.
— Чтобы маме и папе на том свете было приятно видеть, что глава дома не забыл о своём долге поздравить тебя. — ответил Астар, а уголок его губ дрогнул в усмешке.
Его взгляд остановился на гербе, а затем медленно поднялся к моей шее.
Я не поверила в это объяснение, но другого он не собирался давать.
— Мне кажется, что не стоило, — произнесла я, с удивлением и ужасом глядя на подарок.— Я уже привыкла, что в этом доме меня считают лишней.
Он не стал отрицать очевидное.
Он не добавил больше ни слова. Не объяснил, почему мокрый от ночного дождя вернулся домой с украшением во внутреннем кармане мундира на день раньше. Почему вспомнил о моём рождении, хотя за завтраком сделал бы вид, что этот день ничем не отличается от остальных.
Возможно, подарок предназначался Астрее. Возможно, ювелир ошибся с заказом. Возможно, Астар просто придумал ещё один способ напомнить, что всё полученное мною принадлежит его семье.
Я выбирала любое объяснение, глядя на золотую подвеску.
— Я не возьму его, — отказалась я, не отводя взгляда.— Ты даже подарил его унизительно!
Астар посмотрел на меня так, как смотрел на осаждённую крепость, отказавшуюся открыть ворота после первого предупреждения.
— Радуйся, что я вообще вспомнил о твоём дне рождения, — произнёс он, надменно глядя на меня.
Дверь захлопнулась прежде, чем я успела ответить.
Ключ повернулся в замке.
Я бросилась следом и навалилась на ручку.
— Астар! Открой! — закричала я и ударила ладонью по толстому дереву.
Шаги удалялись по каменной лестнице. Ровные, неторопливые. Он не боялся, что я найду выход. Не сомневался, что через четыре часа всё произойдёт именно так, как он решил.
— Астар!
На втором крике голос сорвался.
Я ударила сильнее. Боль пронзила уже повреждённую руку, заставив отшатнуться.
В ответ пришла тишина.
Я прижалась лбом к двери. Дерево пахло пылью и каким-то старьем.
За дверьми и стенами просыпался дом: где-то далеко звякнул поднос, хлопнула дверь, служанка торопливо позвала другую. Начиналось утро, которое должно было изменить мою жизнь.
Только меня в этой жизни больше не было.
Я заставила себя отойти от двери и осмотрела комнату. Второго выхода не существовало. Кирпичная кладка на месте прохода была старой, но настоящей. В камине лежала холодная зола. Дымоход оказался слишком узким даже для ребёнка.
Оставалось маленькое круглое окно.
Я отдёрнула тяжёлую портьеру. За стеклом серел внутренний двор, дальше виднелась подъездная аллея и кованые ворота. Отсюда я могла увидеть каждого, кто приближался к дому.
Я взялась за оконную ручку.
Она не поддалась.
Подсвечник всё ещё оставался у меня в руке. Я обернула кисть краем портьеры, размахнулась и ударила бронзовым основанием по стеклу.
Комнату прорезал металлический звон. Подсвечник вылетел из онемевших пальцев, а по стеклу пробежал золотой отсвет и погас. На стекле и раме не осталось даже царапины.
Я ударила снова. Потом ещё раз. На третьем ударе ладонь прострелило болью, и подсвечник упал рядом с золотой цепочкой.
Два предмета лежали возле моих ног: один должен был помочь выбраться, другой напоминал о человеке, который лишил меня будущего.
Я отвернулась от обоих.
Глава 13
Время перестало двигаться. За окном светлело небо. По двору пробежал конюх, распахнулись ворота, слуги вынесли на крыльцо горшки с белыми розами. Каждое движение внизу приближало визит герцога.
Я слышала, как дом готовится встретить его.
По трубам и пустотам старого крыла поднимались голоса, звон посуды, обрывки распоряжений. Прямо под окном комнаты проходил старый воздушный канал из белой гостиной. В детстве мы с Астреей прикладывали к решётке ухо и слушали, как матушка обсуждает со швеёй наши платья.
Теперь бронзовая решётка возле пола могла стать единственным окном в ту жизнь, которую у меня отняли.
Я опустилась рядом с ней на колени.
Сначала различала только шаги и голоса слуг. Потом услышала Астрею. Она несколько раз попросила переставить цветы, велела снять со стола синюю скатерть, а через минуту попросила вернуть её обратно. В её голосе дрожало такое счастливое волнение, что вина снова сжала горло.
Она любила его.
А я узнала о любви сестры только тогда, когда зеркало показало цену моего собственного счастья.
Где-то в моей комнате лежало приготовленное платье, которое я перешила своими руками, пожертвовав другим. И скромные серьги из жемчуга. Я тоже хотела выглядеть красиво в этот день.
Мне вдруг стало обидно до слез, но я сдержалась, чтобы слышать происходящее внизу.
Через некоторое время внизу заговорил Астар. Спокойно распорядился подать завтрак, проверить гостевые комнаты и не беспокоить госпожу Эвелис.
Госпожу Эвелис.
Так называли женщину, которой нездоровилось. Не пленницу, босую и раздетую, запертую в старой комнате.
