— Зато ты наконец поняла, почему уродливое платье тебя не спасёт. — Астар произнёс это с сухим удовлетворением человека, выигравшего спор.
Я прижала ладонь к груди ещё плотнее.
Между нами повисла короткая, почти непристойная тишина. Астар перевёл взгляд с прикрытого выреза на моё лицо и медленно разжал пальцы. Отпустил не потому, что я потребовала, а потому, что сам решил закончить прикосновение.
— Будут ещё варианты? — Астар провёл языком по внутренней стороне щеки. Так он удерживал дракона.
На моей коже проступили следы его пальцев. Астар посмотрел на них без раскаяния.
Теперь я не была уверена, что хочу знать, что было дальше там, в видении.
Я растёрла ноющую руку и ухватилась за последнюю возможность.
— Если герцог всё-таки выберет меня, я откажу ему публично. При всех, — решила я. — После такого он сам не захочет слышать моё имя. Этого будет более чем достаточно, чтобы он выбрал Астрею!
Астар опёрся ладонью о дверь возле моей головы, отрезая даже возможность отвернуться.
— Какая ты наивная. Отказ не останавливает мужчину, если женщина ему нужна. Он превращает её в крепость. — Голос Астара стал ниже. — А крепости существуют для того, чтобы их брать. Герцог — дракон. И рассуждает он примерно так же, как я. Драконов отказ не пугает.
В его голосе не было сомнений. Только опыт мужчины, который привык получать желаемое. Я почувствовала его как ещё одно прикосновение и зло усмехнулась, защищаясь от собственной реакции.
— Не все драконы думают, как ты! Ты — генерал! Это для тебя женщины — крепости, которые нужно брать штурмом. Герцог может оказаться … порядочным, — возразила я и сразу поняла, что сказала лишнее.
В янтарных глазах появилось мрачное веселье. Астар любил сопротивление не меньше, чем победу: без него ему нечего было ломать, нечего превращать в добровольное согласие. Он приблизился ещё на полшага, и холодная дверная ручка врезалась мне в спину.
— Дракон? Порядочный? Ха! Ты слишком плохо знаешь драконью натуру. — Астар чуть склонился, принимая вызов.
Я упёрлась ладонью ему в грудь. Под мокрой тканью мундира мышцы были горячими и твёрдыми, но сдвинуть его не получилось даже на полшага.
— Ты не знаешь, чего захочет герцог. Он ещё меня не встречал, — напомнила я, ненавидя собственную ладонь за то, что она слишком отчётливо чувствовала его тело.
Сердце под моей рукой ударило сильнее. Астар опустил глаза на мои пальцы, словно только сейчас заметил, где они лежат.
— Тем хуже. — Настоящее бешенство впервые прорвалось в голос Астара. — В зеркале тебе даже не пришлось ничего делать, чтобы он прошёл мимо Астреи. Ты просто стояла и смотрела. Этого ему оказалось достаточно.
Глава 8
Мы замолчали.
Под моей ладонью тяжело билось его сердце. Я слышала дыхание Астара, чувствовала жар его тела сквозь мокрую ткань и видела у самого лица тёмный камень в отцовском перстне — знак того, что этот мужчина распоряжался домом, землями, деньгами и нашими судьбами.
В зеркале герцог казался мне безопасным. В глубине души я была рада тому, что покину этот дом навсегда.
Рядом с Астаром никто не мог чувствовать себя в безопасности. Особенно тот, кто приходился ему не по душе.
Я убрала руку с его груди, но он ещё мгновение держал мои пальцы, прежде чем позволил им соскользнуть.
— Чего ты на самом деле хочешь от меня? — спросила я, вспоминая его слова: «Ты живёшь в этом доме в память о родителях. Из уважения к ним. Но лично я был бы рад, если бы тебя здесь не было».
Он помолчал. Не потому, что не знал ответа: Астар вообще редко сомневался. Он выбирал, какую часть правды мне позволить услышать.
— Чтобы через неделю Астрея была жива и счастлива. — Астар ответил сразу, однако не отступил. Его взгляд снова задержался на моих губах. Он всегда смотрел на губы, когда ждал ответа.
У меня болезненно сжалось сердце.
— А я? — спросила я, уже зная, что ответ причинит боль.
Его лицо стало непроницаемым, но пальцы на двери медленно сжались. Под ногтями с тихим треском раскололось дерево.
Я посмотрела на тонкую трещину, потом на его руку. Страх смешался с чем-то горячим и почти торжествующим: я наконец нашла слабое место в его безупречной защите.
— Что будет со мной? — произнесла я медленно, наблюдая, как золото затапливает его глаза.
Золотые прожилки в его глазах вспыхнули ярче.
На этот раз Астар улыбнулся. Красиво. Неспешно. Так улыбается человек, решивший не отвечать на опасный вопрос, а уничтожить саму возможность задать его снова.
— А тебе я найду какого-нибудь мужа, — произнёс Астар. — Так и быть, выполню долг перед родителями.
Он убрал руку от двери и отступил. Я впервые за весь разговор смогла вдохнуть полной грудью, но облегчение длилось недолго.
Астар указал в сторону моих комнат. Его голос опять стал спокойным, почти равнодушным, и от этого во мне поднялась новая тревога.
— Иди к себе. Тебе осталось четыре часа, чтобы поспать и проститься со своими глупостями, — велел он, уже обращаясь со мной как с той, чьё согласие перестало иметь значение.
Я не двинулась. На лестнице за его спиной уже серел первый утренний свет, и вместе с ним приближались смотрины.
— После зеркала я всё равно не усну. Лучше подготовлюсь и сама прослежу, чтобы герцог меня не выбрал, — отказалась я, пытаясь обойти его справа.
Астар не преградил дорогу.
— Ты до сих пор считаешь, что я прошу тебя помочь, — произнёс он, и моя нога замерла над первой ступенью.
Глава 9
От его спокойствия стало не по себе. Я медленно поставила ногу обратно на пол.
— Разве нет? — спросила я, уже зная: ответ мне не понравится.
Вместо ответа Астар сунул руку во внутренний карман камзола.
На его ладони блеснул длинный чёрный ключ. Не от запретной комнаты — этот был новым, тяжёлым, с незнакомой мне насечкой на бородке.
Я посмотрела на ключ, и все придуманные способы один за другим показались детскими.
— Я пообещала, что буду вести себя скромно. Надену ужасное платье. Откажу герцогу, если понадобится, — напомнила я, отступая к лестнице. — Чего ещё ты от меня хочешь?
Он приблизился и наклонился к самому моему уху. Его губы почти коснулись виска, а голос стал мягким — таким он бывал только перед тем, как Астар делал что-нибудь по-настоящему страшное.
— Скромность может его заинтересовать. Плохое платье — разбудить воображение. Отказ — заставить преследовать тебя, — перечислил он мои ошибки, и ключ холодно коснулся внутренней стороны запястья. — Поэтому у меня есть идея получше.
По спине скользнул холод. Я не отрывала взгляда от ключа, исчезнувшего в его пальцах.
— Что ты задумал? — произнесла я, и голос стал чужим, слишком тихим для пустого коридора.
Астар выпрямился, взял меня за запястье и повёл прочь от лестницы. Его рука сомкнулась крепко, а я едва не пискнула от боли.
— Кое-что понадёжнее твоего «честного» слова, — ответил он, и чёрный ключ исчез в замке двери, которую при мне никогда раньше не открывали.
Ключ повернулся, и Астар распахнул передо мной дверь.
В детстве я была уверена, что это обычная кладовая или гардеробная.
Но за ней оказалась не спальня и даже не одна из гостевых комнат. Узкая каменная лестница уходила вниз, в темноту, пахнущую пылью, сыростью и давно погасшим камином.
Я упёрлась свободной рукой в дверной косяк.
— Нет, — выдохнула я, испугавшись лестницы и темноты.
Астар даже не обернулся. Он продолжал сжимать моё запястье и потянул сильнее, словно не услышал отказа.
— Я сказала: нет! — повторила я, вцепляясь пальцами в дерево. — Ты не имеешь права меня запирать!
Он остановился только затем, чтобы посмотреть на мою руку. На белые от напряжения пальцы. На ноготь, сломавшийся о резную кромку косяка. Потом перевёл взгляд на моё лицо.
— Убери руку, Эвелис, — предупредил он.
Тихий голос оказался страшнее рывка. Я знала: сейчас он ещё позволял мне сделать это самой. Через мгновение решит за меня.
Я прижалась плечом к двери, стараясь закрыть собой проход.
— Через четыре часа я выйду к герцогу вместе с Астреей. Так велит договор. Ты не можешь спрятать одну из девушек только потому, что тебе не понравилось предсказание, — потребовала я, хотя голос предательски дрогнул.
В янтарных глазах мелькнуло холодное удивление. Как будто запереть меня было совершенно разумно, а вот моё сопротивление нарушало все известные законы.
— Могу, — произнёс Астар. — Ты ведь до сих пор живёшь в моём доме.
Слова ударили по больному месту.
— В доме моего отца! — произнесла я, снова толкнула его, на этот раз сильнее.
Я ударила его ладонью в грудь. Мокрый мундир холодил пальцы, а под ним жёстко напряглись мышцы. Астар опустил глаза на мою руку. Не рассердился. Не отшатнулся. Просто посмотрел — и мне стало стыдно за бессильный удар.
— Того, кого ты называла своим отцом, больше нет, — напомнил он. — В этом доме есть один хозяин. Я.
Глава 10
Слова заставили меня разжать пальцы. Этого мгновения ему хватило.
Астар рванул меня на себя. Косяк выскользнул из-под ладони, пол качнулся, и я налетела на него всем телом. Его рука тут же обхватила меня за талию, удерживая от падения. На краткий миг я оказалась прижата к нему: щекой к мокрому воротнику, грудью к его груди, бёдрами к горячему, сильному телу.
Я почувствовала, как он вдохнул.
Слишком глубоко для человека, который просто поймал оступившуюся женщину.
Но уже в следующую секунду Астар отстранил меня. Резко. Почти грубо. Словно это я навязала ему близость, от которой он не успел уклониться.
— Отпусти! — закричала я, а потом извернулась и попыталась выдернуть руку.
Он перехватил меня выше локтя и потащил вниз по лестнице.
Босые ступни скользили по холодному камню. Подол ночной сорочки путался между ног. Я цеплялась за стену, хваталась за перила, один раз едва не упала, но Астар не замедлил шага. Только перенёс руку мне на талию и буквально снял с очередной ступени, не позволив разбить колени.
— Ты делаешь мне больно! — выдохнула я, чувствуя, как пальцы прожигают кожу сквозь тонкую ткань.
Хватка не ослабла.
— Я знаю, — отозвался Астар, даже не замедлив шага.
В его голосе не было ни сожаления, ни удовольствия. Только уверенность человека, который заранее решил, сколько боли допустимо причинить ради нужного результата.
Это пугало сильнее открытой жестокости.
Лестница закончилась коротким коридором. Астар толкнул плечом ещё одну дверь и втянул меня в комнату, спрятанную между старым крылом дома и северной башней.
Здесь когда-то жила наша кормилица. Я узнала выцветшие обои с серебряными птицами, узкую кровать под пологом и тяжёлый шкаф, который помнила с детства. Только прежде в комнату входили со стороны галереи. Теперь тот проход был заложен кирпичом, а окна закрывали толстые рамы с тёмными металлическими переплётами.
Астар отпустил меня так внезапно, что я не удержалась на ногах. Колени ударились о край ковра, ладони скользнули по полу.
Я обернулась к нему.
Он стоял в дверях, заполняя собой весь проём. За его плечом чернела лестница, по которой я уже не смогла бы подняться, не столкнувшись с ним.
— Это чтобы я точно был уверен, что всё пойдёт по плану, — сообщил Астар, будто речь шла не о моём заточении, а о рассадке гостей перед приёмом.
Я поднялась, прижимая к груди руку, которую он только что сдавливал. На коже уже проступали красные следы пальцев.
Астар посмотрел на них.
Его лицо осталось спокойным, но большой палец медленно провёл по краю отцовского перстня. Один раз. Второй.
— План? — переспросила я, с трудом удерживая дрожь. — Ты называешь планом то, что силой притащил меня сюда полуголой и босой?
Его взгляд прошёлся по ночной сорочке. Задержался на разорванном рукаве, открытом плече, на подоле, облепившем ноги после борьбы. Жар в его глазах стал ярче. Он злился.
Я тут же запахнула ткань на груди.
— Не смотри на меня так, словно я этого заслуживаю, — потребовала я, запахивая сорочку ещё плотнее.
