Она просто ушла.
И моя первоначальная теория о любовнике, та самая теория, которую с таким отчаянием отрицала каждая клеточка моей души, оказалась верной.
Я зря обманывал себя столько лет. Зря обманывал Матвея.
Чувствую, как руки против воли сжимаются в кулаки. Как в голове вспыхивает пламя, выжигая остатки адекватности.
Какого чёрта?!
На эмоциях хочется раздолбать что-нибудь. Разбить в крошки.
Срываю с себя маску сдержанности и с размаху луплю по капоту машины, но боль от удара не сравнится с той, что горит и разъедает изнутри, оставляя после себя кровоточащие и гниющие язвы.
Сажусь за руль. Сжимаю кожаную оплётку, выцеживая через зубы самые отборные проклятия.
Лезу за телефоном, набираю брата. Длинные гудки наконец сменяются недовольным и ворчливым голосом.
— Дан, какого хрена ты звонишь? Я же просил…
Дышу тяжело, пытаясь подобрать слова.
— Я нашёл её.
— Что? — После затянувшейся звенящей паузы.
— Я нашёл Анюту.
Ян шумно сглатывает.
— Да ладно! Где?
— Не спрашивай. Она… Она теперь с Востровым.
— Ты же проверял его?
— Проверял. Несколько раз проверял. Видимо, не достаточно хорошо. Он не показывает её. Прячет от людей, как неведомую зверушку.
Ян молчит.
Я усмехаюсь, но в этом нет ни капли веселья.
Сам поражаюсь собственной тупости. Ведь я всегда знал, что Востров неровно дышит к Анюте. Знал и видел это собственными глазами, но...
— Она вышла за него замуж. Сменила имя.
— Серьёзно? А имя-то нахрена менять?
Устало провожу ладонью по лицу.
— Не знаю. Решила, видимо, отсечь прошлое под самый корень. Делает вид, что меня не знает. Что Матвея не знает. Будто всё это время нас вообще не существовало в её жизни.
Ян крепко матерится.
— Ну, есть ведь и хорошее в этом, да?
— Что? — Рычу.
— Можно свернуть расследование. Жить дальше. Жить со спокойной совестью, зная, что ты сделал всё возможное.
— О чём ты? — Не въезжаю. — Ты разве не понимаешь, что здесь что-то не так?
— О, нет, Дан! Завязывай со своими теориями заговора! Я столько их наслушался за четыре года!
— А тебе не кажется это странным? Уехать, потеряться, сменить имя… Может, с ней что-то случилось? Может, память…
— Ты сам в это веришь? — Перебивает Ян. — Может, она просто сделала свой выбор?
— Нет! — С трудом удерживаю децибелы голоса в пределах нормы. — Я никогда в это не поверю!
Ян снова молчит. Только тихо мычит что-то себе под нос.
— И что теперь?
Сжимаю кулак, снова ощущая, как во мне закипает ярость. Завожу машину.
— Я собираюсь вернуть свою жену.
— Дан, ты не можешь…
— Я не спрашиваю у тебя разрешения.
— Ну ещё бы! — Фыркает Ян.
Резко выкручиваю руль, бросая последний взгляд в сторону, куда уехала Анюта.
— Ты разве не видел, как жил Матвей все эти годы?
Ян молчит. Он прекрасно знает. Он видел, как мой сын каждый день ждал свою мать. Как смотрел на дверь, как засыпал с её фотографией, как вставал по ночам, надеясь, что она вернётся. Как я сотни раз засыпал на диване, не имея сил дойти до кровати. Как пил, чтобы заглушить боль.
Спасибо небесам, что потом перестал, потому что сыну всё же нужен живой отец.
— Ян, я не позволю ей просто так нас забыть.
— Это прекрасно, конечно, но может быть стоит подключить к делу полицию?
— И что? Она знать меня не хочет. Думаешь, разговор с полицией что-то ей докажет? Нет, Ян, я только зря суету наведу, а Востров, тем временем, перепрячет мою жену. Мою! Жену!
— Ты уверен, что готов к этому? Последствия могут оказаться очень печальными.
— Мы с Матвеем четыре года жили в аду. Сжав зубы, терпели. — Поднимаю глаза к небу. — Теперь пускай потерпит она.
Глава 6
Яна.
Утро окутывает дом мягким светом, но мне кажется, что он здесь никогда не бывает по-настоящему тёплым. Каменные стены холодны, воздух пропитан тишиной, которая должна быть уютной, но почему-то давит на грудь.
Медленно спускаюсь по лестнице, пальцами скользя по отполированным перилам. Снова по привычке зависаю на пару секунд перед фотографиями со свадьбы.
Хмурюсь.
Какое дурацкое свадебное платье. Почему я решила выбрать именно его?
Спускаюсь на первый этаж. Борис уже сидит за столом, как обычно смотрит в планшет, читает новости и выглядит крайне сосредоточенным.
Сажусь напротив, наливаю кофе из кофейника.
— Я могу оставить тебя одну? — Спрашивает муж, не отрывая взгляда от экрана. — Надеюсь, ты не повторишь свою вчерашнюю диверсию?
— Это была не диверсия, а всего лишь вылазка за мороженым, — пытаюсь улыбнуться, но выходит натянуто и неловко.
Борис тоже усмехается, но в его глазах есть что-то, от чего внутри всё съёживается.
— Слушай, я понимаю, как сложно тебе постоянно сидеть дома. Ты молодая, красивая женщина. Тебе хочется развлечений, впечатлений.
— Нет, Борь, я…
— Погоди, — поднимает он в воздух указательный палец. — У меня предложение: давай на выходных вместе выберемся в центр? Поужинаем в каком-нибудь уютном ресторанчике, прогуляемся по набережной.
— Можно, да. Хорошая идея.
Впиваюсь зубами в хрустящий тёплый тост. Внутри меня снова разрастается этот ком… Чувство, будто всё вокруг неправильное. Фальшивое.
— Борь… — Начинаю я осторожно, откладывая тост обратно на тарелку.
— М?
— А почему… Почему у нас нет детей?
Борис, успевший сделать глоток кофе, давится и закашливается. Выплёвывает остатки кофе в стакан, хватает салфетку, промакивает осторожно подбородок и губы.
— Что? — В голосе мужа звенит напряжение.
— Почему у нас нет детей?
— Ну… Эм… Ты… Мы… — Он замолкает, нервно поправляет рукава рубашки. — Ты вообще-то никогда не хотела иметь детей, Яночка.
— Правда? Почему?
— Что значит «почему»? Такое просто случается. Мы с тобой сразу решили, что детей у нас не будет.
— Почему?
— Что ты заладила? — Борис отворачивается, словно собираясь с мыслями, потом снова смотрит на меня. — Тебе просто это было неинтересно. Ты говорила, что беременность плохо отразится на твоей фигуре. Да и вообще в материнстве ты себя не видела.
Я моргаю растерянно. Эта мысль просто не укладывается у меня в сознании. Не идёт туда. Ощущается чем-то чужим, неправильным.
Я бы никогда не поставила фигуру выше ребёнка. Даже сейчас, зная себя лишь со слов Бориса, я уверена в этом.
— И ты смирился с моим решением? — Спрашиваю, пытаясь найти подтверждение, зацепиться за логику.
Борис пожимает плечами.
— Да. Потому что я люблю тебя. И кроме тебя мне никто не нужен.
Опускаю глаза в чашку с кофе. Он уже давно остыл, но мне не хочется пить.
— А сейчас? Сейчас ты хочешь детей?
Борис хмурится.
— А ты?
— Я думаю, что да…
На лице Бориса мелькает раздражение.
— Яна, дети — это огромная ответственность. Это не игрушка. Ты поразвлекаешься немного, а потом тебе надоест. И что мы будем делать?
— Но я уверена, что буду хорошей мамой.
Борис резко вскидывает голову, его взгляд пронзает меня.
— Да откуда ты это знаешь?! — Резко спрашивает он. — Откуда тебе знать?!
Открываю рот, но правильных слов подобрать не могу.
— Ты без моей помощи не можешь вспомнить элементарных вещей из прошлого, но почему-то вдруг решила, что мамой ты станешь первоклассной! Нет. Забудь. Дети — не наша история. Нам прекрасно вдвоём.
Он встаёт так резко, что стул с противным скрипом прокатывается по полу. Смотрю ему в спину, а потом на свою тарелку, в которой так и остался недоеденный тост.
Всё внутри дрожит.
Я не могу вспомнить, но на уровне инстинктов чувствую: что-то здесь не так.
***
Собираю волосы в высокий хвост, надеваю спортивный костюм, затягиваю шнурки на кроссовках покрепче.
