Елена Архипова
Безымянный. За гранью прошлого
Глава
ПРОЛОГ. Осколки прошлого
Анна вернулась домой на три часа раньше обычного.
Хотелось хоть один вечер провести с мужем спокойно.
Совещание с новым клиентом тот отменил в последний момент — у него случился форс-мажор, и Анна, вместо того чтобы сидеть в офисе до восьми вечера, села в машину уже в пять и поехала домой.
Дом. Слово, которое когда-то означало тепло, уют, любовь. Сейчас оно было просто адресом — трёхкомнатная квартира в центре Москвы, купленная на её деньги ещё до замужества. Игорь въехал туда после свадьбы, с одним чемоданом вещей и обещанием сделать её счастливой.
Семь лет назад. Семь лет, из которых последние три Анна жила на автопилоте: работа, дом, редкий секс по субботам, ужины в тишине, когда каждый сидел, уткнувшись в телефон.
Она заехала по дороге в ресторан, забрала заказанный ужин, поднялась на лифте, открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую и замерла.
В квартире было тихо, но не пусто. Из спальни доносились звуки — приглушенные, но узнаваемые. Женский смех, мужской обволакивающий голос.
Женщину Анна не узнала, а вот мужской голос — да. Это был голос Игоря.
Анна стояла в прихожей, сжимая в руке ключи и пакет из ресторана, и не могла сдвинуться с места. Внутри всё похолодело, сжалось в ледяной комок. Она знала, что сейчас увидит. Знала, но не верила. Не хотела верить.
Медленно, словно во сне, она прошла по коридору к спальне. Дверь была приоткрыта. Анна толкнула её тихо, почти бесшумно и увидела их.
Игорь и его секретарша Лена. На её кровати. На её постельном белье, которое она сама стирала и гладила в прошлые выходные.
Несколько секунд никто не двигался. Анна стояла в дверях, они лежали на кровати, и время застыло, словно кто-то нажал на паузу.
Потом Лена взвизгнула, схватила простыню, прикрываясь. Игорь вскочил, натягивая трусы, и на его лице отразилось всё сразу — испуг, вина, раздражение.
— Аня, — выдохнул он. — Ты... ты же должна была вернуться поздно...
Вот оно. Не "прости", не "я идиот", а "ты должна была вернуться поздно".
Анна почувствовала, как внутри что-то ломается. Тихо, почти беззвучно, как трескается стекло. Только что оно служило защитой от внешнего мира и вдруг мелкий камешек и от него побежали трещины в разные стороны. Много трещин и их уже не остановить.
— Сколько? — спросила она, и голос её прозвучал странно холодно, словно это не она говорила. — Сколько это длится?
Игорь натянул штаны, провёл рукой по волосам — его фирменный жест, когда он нервничал.
— Аня, давай не будем устраивать сцену...
— Сколько?! — она повысила голос, и Лена вздрогнула, прижимая простыню к груди.
— Полгода, — буркнул нехотя. — Ну что ты хотела, Аня? Посмотри на себя! Ты превратилась в вечно уставшую, замотанную тётку. Когда мы в последний раз занимались сексом нормально? Когда ты в последний раз вообще уделяла мне внимание? У тебя то аврал на работе, то отчёты, то важные клиенты, а то и вовсе голова болит!
Анна слушала мужа, и каждое его слово било, как пощёчина.
— Я работаю, — медленно проговорила она, — чтобы оплачивать эту квартиру. Свою машину. Твои костюмы. Наши отпуска. Всё, Игорь. Я работаю, чтобы у нас было всё.
— Да кто тебя просил?! — взорвался он. — Я не нищеброд! И на свою машину я заработал сам! А то, что ты купила мне два деловых костюма, так это было исключительно твоей инициативой! Я и сам мог их себе купить, но ты же всё сама!
— Правда? — усмехнулась она. — Так почему же не покупал? То есть, выходит, что я же ещё и сама во всем виновата?
— Хватит! — рявкнул он. — Я не обязан отчитываться! Ты же сама всё это предлагала!
— Потому что любила тебя, идиот! — крикнула Анна, и слёзы наконец хлынули. — Я любила! А ты...
Она не договорила. Развернулась и вышла из спальни.
— Аня, постой! — Игорь выскочил следом, натягивая на плечи рубашку и путаясь в рукавах. — Аня, ну давай поговорим нормально!
Она остановилась в прихожей, обернулась. Посмотрела на него — на мужчину, которому отдала семь лет жизни.
— Съезжай, — сказала тихо, но твёрдо. — Сегодня. Прямо сейчас.
— Что?
— Собирай вещи и съезжай. Квартира моя. Всё здесь моё. У тебя час.
— Аня, ты спятила! Куда я поеду?!
— Мне плевать. К ней, — она кивнула на спальню, имея ввиду его любовницу, — к своей маме, на съёмную квартиру. Мне всё равно. Но здесь ты больше не живёшь.
Она прошла на кухню, поставила пакет из ресторана на стол, достала из шкафа бутылку вина, налила себе полный бокал. Руки дрожали так, что вино расплескалось на стол, но ей было всё равно.
Игорь стоял в дверях кухни, смотрел на неё с недоверием.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Аня, ну это же глупо! Мы можем всё обсудить, решить...
— Нет, — оборвала она. — Не можем. Уходи, Игорь. Пока я не вызвала полицию.
Он постоял ещё немного, потом развернулся и ушёл. Анна слышала, как хлопают двери шкафа-купе, как он шепчется о чем-то с Леной.
Через полчаса входная дверь хлопнула и в квартире стало тихо.
Анна осталась одна.
Она сидела на кухне, в тишине, и медленно допивала вино из бокала. Внутри было пусто. Совсем. Это было странно, но сейчас она ничего не чувствовала. Совсем. Не было ни боли от предательства мужа, ни злости на него, ни даже обиды.
Внутри была пустота холодная и липкая.
Семь лет. Семь лет жизни, вылетевших в трубу.
Она вытащила из пакета поднос с закусками, открыла его, подцепила кубик сыра и налила себе ещё вина. Красное, её любимое, выпила полный бокал и потом достала телефон, нашла контакт адвоката и набрала ему сообщение: "Завтра подаю на развод. Подготовь документы".
Отправила. Дождалась подтверждения, что он получил её сообщение и выключила телефон.
Привалилась спиной к стенке и расхохоталась, обведя взглядом стильно обставленную кухню.
— Сама всё предлагала, — вспомнила она слова мужа. — Ну, вот и будем придерживаться этой линии.
А через три недели, получив развод, села в автобус и уехала в деревню. Подальше от Москвы, от Игоря, от той жизни, которая рухнула в один день, когда она всего-то вернулась домой на три часа раньше.
Глава 1. Побег
Анна Кольцова смотрела в окно автобуса, наблюдая, как город постепенно растворяется за спиной, уступая место перелескам и полям.
Смотрела и пыталась убедить себя в том, что она поступила правильно, когда решила сбежать из Москвы, оставив там развалившийся брак, работу в рекламном агентстве, которая высасывала из нее все соки, подруг, которые советовали “не опускать руки” и “бороться за отношения до последнего”.
Бороться до последнего... Как будто любовь — это война.
Хотя, именно войной все и закончилось. Три недели назад она вернулась домой раньше обычного и застала Игоря с его секретаршей. Банально до смешного. До слез. До тошноты.
— Ну а что ты хотела? — выдохнул он тогда, даже не пытаясь оправдываться. Хорошо, хоть простыней прикрылся: — Посмотри на себя. Ты превратилась в вечно уставшую, замотанную тетку. Когда мы в последний раз занимались сексом? У тебя же то аврал на работе, то отчеты, а то и того смешнее — голова болит!
Вот тогда что-то внутри нее и сломалось окончательно.
Она же не робот! Разве она не может банально уставать или болеть?
Ей тридцать семь лет, она успешный маркетолог, владелица крупной компании, сбегает украдкой, как школьница, получившая за диктант двойку.
Только вот вместо родительского гнева её преследовали звонки Игоря, который до последнего не хотел мириться с разводом.
— Аня, ну что за детский сад? — его последние слова всё ещё звучали у неё в памяти. — Мы же взрослые люди, мы же можем всё нормально обсудить. Давай встретимся, поговорим спокойно.
Нормально обсудить что? То, что он полгода изменял ей со своей секретаршей?
Или то, что он пытался претендовать на квартиру, которую она покупала на свои деньги ещё до свадьбы?
Деревня Сосновка встретила её тишиной и запахом прелой листвы. Дом тети Марфы стоял на отшибе, небольшой, всего на два окна, но крепкий.
Тётя умерла три года назад, оставив Анне в наследство небольшой кусочек земли с домиком и баней. С тех пор Анна ни разу здесь не была, всё собиралась продать, но руки так и не дошли.
И вот теперь, как оказалось, хорошо, что не дошли.
Было, куда уехать, точнее, сбежать.
В доме было стыло. Дом периодически протапливала соседка, но, видно, давно этого не делала, и поэтому пахло пылью и застоявшемся воздухом.
Первое, что сделала Анна, зайдя в дом, это открыла окна, вытряхнула половики и затопила печь.
К вечеру дом ожил, затрещал половицами, вздохнул теплом. Она заварила чай из трав, которые нашла в кухонном шкафу. Должно быть, их ещё тетка собирала, и впервые за последние месяцы почувствовала что-то, похожее на покой.
Тишина, после городского шума, давила, но Анна решила, что она привыкнет. Ведь живут же здесь люди, и бизнес ведут, и детей рожают. Что она, хуже, что ли?
В деревне, кстати, и дома появились новые, добротные, и улицы были заасфальтированы.
Вся неделя пролетела в хлопотах. В городе таких забот не было.
Анна приводила в порядок огород, разбирала вещи в шкафах, ходила в местный магазин за продуктами, готовила на печи, как когда-то делала это тётка.
Сама удивилась, что вспомнилось всё быстро.
Соседи смотрели с любопытством, вежливо здоровались, но в душу с разговорами не лезли. Вот она — деревенская вежливость. Только старая Степановна, живущая через дом, и дружившая когда-то с её теткой, пару раз заходила с пирогами и расспросами.
— Надолго приехала? — выспрашивала она, хитро щурясь.
— На месяц, может, больше, — уклончиво отвечала Анна.
— Одной-то не страшно? Это мы, деревенские, привыкшие, а вы-то городские! Мало ли чего. Лес рядом…
— Не страшно, — врала Анна, а на самом деле по ночам каждый шорох заставлял её вздрагивать.
Город приучил к другим страхам — там боялись грабителей и маньяков, здесь же пугало само пространство, тишина, и безлюдность.
Наконец, в один из дней, разобравшись с нехитрыми делами, Анна решила прогуляться в лес. Грибы собирать было ещё рано, но воздух там должен быть целебный, сосны, тишина...
Она, на всякий случай, взяла небольшой рюкзачок с водой и бутербродами и пошла по тропинке, которую указала Степановна.
— Только далеко не ходи, — наставляла старушка. — Лес у нас дремучий. Заблудишься — и всё, поминай как звали.
— Не заблужусь. Я ж здесь выросла! — заверила она соседку и зашагала по тропинке в сторону леса.
Лес встретил молодую женщину прохладой и полумраком. Высокие сосны смыкались кронами, пропуская лишь редкие лучи солнца, а тропинка петляла между стволов, то поднимаясь на пригорок, то ныряя в низинку.
Анна шла, вдыхая терпкий запах хвои и грибной прели, чувствуя, как напряжение последних месяцев медленно отпускает.
Вот оно, то самое. Тишина. Покой. Никаких звонков, совещаний, притворных улыбок. Только она и лес.
Она не заметила, как тропинка стала менее различимой. Потом и вовсе пропала. Анна остановилась, оглянулась. Странно. Вроде только что была здесь, четкая, натоптанная, а сейчас нет.
— Ладно, не проблема. Вернусь по своим следам, — решила и развернулась в обратном направлении, но следов не было.
Опавшая хвоя не держала отпечатков, и все сосны выглядели одинаково — высокие, прямые, безликие.
— Чёрт, — выдохнула Анна и попыталась унять первый укол паники. — Черт! Черт! Черт!
Солнце! По солнцу же можно определить направление!
Она задрала голову к небу, но кроны смыкались так плотно, что понять, где же сейчас светило, было невозможно.
