сяцев назад. Выслушав историю, он встал и сказал: «Я понимаю,
что вы хотите сказать, доктор Франкл; однако если мы будем ис-
ходить из того факта, что ваш пациент так глубоко страдал от
смерти своей жены, потому что бессознательно он всегда нена-
видел ее...»
Если вам интересна моя реакция, я сказал: «Прекрасно, после
того, как пациент пролежал на вашей кушетке пятьсот часов, вы
промываете ему мозги и внушаете ему веру в то, о чем он должен
сказать, — да, доктор, вы правы, я всю жизнь ненавидел свою
жену, я никогда не любил ее...» Я сказал ему также: «Вы преу-
спели в том, чтобы лишить старика драгоценного сокровища,
которым он все еще обладал, — его идеального брака, который
23
Психотерапия и экзистенциализм
он создал, их истинной любви... в то время как я преуспел в том,
чтобы за одну минуту существенно изменить его состояние,
принести ему облегчение».
Человеческую волю к смыслу можно понять только тогда,
когда сам смысл проявляется как что-то существенно большее,
чем простое самовыражение. Это дает определенную степень
объективности, без которой не может быть полноценной реали-
зации. Мы не приписываем смыслов определенным явлениям,
мы, скорее, находим эти смыслы; мы не изобретаем их, мы их
обнаруживаем. (Сказанное означает не более того, чем то, что я
говорил об объективности смысла.) С другой стороны, конечно,
беспристрастное исследование вскрывает в смысле определен-
ную, присущую ему субъективность. Смысл жизни должен быть
выражен применительно к конкретному смыслу человеческой
жизни в заданной ситуации. Каждый человек уникален и жизнь
каждого человека — единственная в своем роде; каждый чело-
век незаменим, и жизнь его неповторима. Такая двойная уни-
кальность требует от человека еще большей ответственности. В
конечном счете, эта ответственность следует из того экзистен-
циального факта, что жизнь представляет собой цепь вопросов,
отвечать на которые человек должен своей ответственностью,
своими решениями, своим выбором того, как отвечать на кон-
кретные вопросы. Рискну утверждать, что каждый вопрос имеет
только один ответ — правильный!
Из этого не следует, что человек всегда в состоянии найти
правильный ответ или верное решение каждой проблемы, а так-
же смысл своего бытия. Скорее, верно обратное: как конечное
существо, человек не гарантирован от совершения ошибки и по-
этому рискует ошибиться. Я хочу еще раз процитировать Гёте,
который сказал: «Мы должны всегда целиться в бычий глаз, не-
смотря на то что знаем, что не сможем попадать в него всегда».
Или, говоря более прозаически: мы должны стараться достичь
самого лучшего — в противном случае мы не сможем добиться
даже относительно хорошего.
Когда речь шла о воле к смыслу, я говорил о смысловой ори-
ентации и смысловой конфронтации; коль скоро речь зашла о
смысле жизни, я должен сказать о смысловой, или экзистенци-
24
Виктор Франкл
альной, фрустрации. Это то, что можно назвать коллективным
неврозом нашего времени. Декан одного американского универ-
ситета рассказал мне, что в своей работе он постоянно сталки-
вался со студентами, которые жаловались на бессмысленность
жизни и которые пребывали в пустоте, которую я назвал «экзи-
стенциальным вакуумом». С этим связано немало случаев само-
убийств среди студентов.
Кроме этого, следует сказать о так называемой глубинной
психологии, которую кто-то называет высшей психологией. Эта
психология справедлива для высших проявлений человека, его
чаяний, включая разочарования. Фрейд был достаточно гениа-
лен, чтобы сознавать ограниченность своей системы, как тогда,
когда он признался Людвигу Бинсвангеру в том, что он «всегда
ограничивал» себя «первым этажом и подвалом здания»10 .
Один психолог — представитель высшей психологии в смы-
сле, обозначенном выше, сказал, что нужны «убеждения и вера,
достаточно сильные, чтобы они воодушевили людей очиститься
и побудили их жить и умирать за нечто более величественное
и прекрасное, нечто большее, чем они сами», и что студентов
следует учить тому, что «идеалы — то, без чего невозможно вы-
жить»11 .
Кто же этот психолог — представитель высшей психологии,
которого я только что цитировал? Автор — не логотерапевт, не
психотерапевт, не психиатр и не психолог, это астронавт Джон
Г ленн, представитель действительно «высшей» психологии...
