Я снова подбегаю к окну, отодвигаю занавеску.
Мужчины стоят друг напротив друга, метрах в трех от крыльца. Говорят что-то. Слов не разобрать, только интонации — резкие, рубленые, полные ярости и презрения. Кирилл размашисто жестикулирует. Демьян стоит неподвижно, скрестив руки на груди.
Киря не выдерживает первым – делает выпад. Он толкает Демьяна в грудь двумя руками. Демьян отшатывается, но не падает. И тут же отвечает коротким жестким ударом под дых.
Я в ужасе жмурюсь, закрывая собой происходящее за окном от Славика.
Кирилл сгибается пополам, и я испытываю его боль, как собственную. Мне дурно.
Мой друг не сдается. Он, все еще согнувшись, бросается вперед, обхватывает Демьяна за талию и валит в мокрую траву. Но Горенский уже через пару секунд оказывается сверху, прижимает Кирилла к земле коленом и заносит руку для удара...
Глава 14
Я не могу дальше смотреть на это, отхожу от окна. Только замечаю боковым зрением, как к дому сбегается народ.
Вдруг Горенский сейчас расскажет про наш с ним контракт?
Его начнут обвинять в том, что заткнул фермерам рты деньгами. И он не сдержится и выдаст правду. Что и не думал раскаиваться. Что не признает свою вину и что его адвокаты раскатали бы любые наши претензии на раз-два.
Вот она, правда – он получил меня взамен на помощь фермерам, а вовсе не откупился от правосудия.
Потасовка во дворе продолжается недолго. Вскоре взмыленные, перепачканные грязью мужчины возвращаются в дом. Кирилл с братом поднимаются наверх, минуя гостиную. А дядя Толя с Демьяном заходят в гостиную.
Осматриваю Горенского с головы до ног. Пиджака уже нет, белая рубашка вся в бурых потеках липнет к телу. Губа разбита, на подбородке и виске кровь. В глазах всё еще плещется ярость, он взвинчен.
– Поленька, пока родители твои не вернулись, тебе лучше уехать с Демьяном, – вдруг заключает дядя Толя.
Я непонимающе перевожу взгляд с одного мужчины на другого.
Хозяин подходит к платяному шкафу и достаёт оттуда темную футболку непонятного цвета:
- На вот, Дёма, кровь смой, переоденься и поезжайте. Столько всего за ночь и утро случилось… Не знаю, что там за дела у вас двоих, но о ребенке думайте в первую очередь, ясно?
Горенский хмуро кивает и выходит. Славик начинает вертеться у меня на руках волчком – изнывает от любопытства. Странный чужой дядя его заинтриговал.
Пока Демьян приводит себя в порядок, я таращусь на соседа, не моргая.
– Что ты смотришь своими глазищами? Они же на одно лицо, отец и сын! Слепым надо быть, чтобы не понять, от кого ты его родила.
Ну отлично. Тайна рождения Славика – секрет Полишинеля, оказывается.
Я послушно собираю детские вещи в сумку, с которой мы сюда с утра пришли. Потому что ясно как день – разъяренному Демьяну сейчас лучше не перечить.
Он возвращается в гостиную, берет наши вещи, кивает дяде Толе и указывает мне на дверь. Всё молча.
Не представляю, что творится сейчас в его голове. Я понимала, что он рано или поздно узнает о ребенке, но не при таких обстоятельствах! Не так!
Прощаюсь с соседом и выхожу вслед за Демьяном во двор. Послушно плетусь к машине, припаркованной за воротами.
Растерянно наблюдаю, как Горенский убирает сумку в багажник своего внедорожника.
– Демьян. Как мы поедем? У тебя нет детского кресла.
– Сходи за ним, – он бросает на меня хмурый взгляд. – Дай его мне.
Когда он тянется к сыну, я мешкаю. Руки никак не хотят разжиматься. Ну не могу я оставить ребенка с чужим человеком! В голове мелькают тревожные картинки – как я возвращаюсь с креслом, а машины на прежнем месте нет. Мне вдруг становится так страшно!
– Я лучше с ним.
Демьян чуть ли не силой забирает у меня малыша. Я отдаю, понимая, что противопоставить мне ему нечего. Он, вроде, не делает ничего плохого. Просто подержит сына пару минут. Но не могу совладать с поднимающейся волной паники.
Я ведь даже не знаю, нужен ли ему внебрачный ребенок? О чем он сейчас думает? Какие у него намерения?
Славик, в отличие от меня, не возражает против нового знакомого. Он изучает Горенского с любопытством. Трогает тёмный от щетины подбородок и лепечет что-то на своём малышовом языке. Такой крошечный и беззащитный в руках этого большого сурового мужчины.
Эти двое, действительно, необычайно похожи. Любой посторонний человек, увидев их, сразу заметит родство.
Демьян вдруг улыбается впервые за сегодняшнее утро. Обнимает и пристально рассматривает своего ребенка.
И я решаюсь.
Торопливо иду к своим воротам, не слушающимися пальцами отворяю калитку и срываюсь на бег. Хватаю кресло из своей букашки и несусь с ним назад.
И застаю чудную картину. Горенский сидит в водительском кресле с сыном на руках. Славик с восторгом исследует приборную панель с огоньками, щупает руль. Глаза горят, ребенок всем доволен.
Я подхожу к машине, открываю пассажирскую дверь сзади и устанавливаю кресло.
– Поехали покатаемся? – спрашивает Демьян у сына, полностью игнорируя моё присутствие.
Он выходит, устраивает Славика, надежно пристёгивает его ремнями и возвращается за руль, даже не взглянув на меня.
Спросить бы, куда он нас везёт. Но не хочу его злить еще больше.
Как бы мы с Горенским не относились друг к другу, уверена – для Славика он не опасен.
Тот эпизод из прошлого, при воспоминании о котором у меня стынет кровь, не дает покоя и порождает множество страхов и сомнений.
Но я стараюсь вспоминать только хорошее – как этот мужчина спас мне жизнь, вытащив из воды. Как он заботился, красиво ухаживал и баловал меня в тот короткий месяц, что мы были вместе. И с какой нежностью занимался любовью, будто действительно любил.
У меня в голове его образ вновь раздваивается. Я не понимаю – где тот Демьян, которого я когда-то втрескалась без памяти. А где хладнокровный монстр, способный голыми руками лишить жизни невинного человека и уничтожить десятки фермерств, разорив множество людей…
Могут обе эти ипостаси существовать в одном человеке? В отце моего ребенка?
Глава 15
Мы подъезжаем к величественному зданию. Этот элитный жилой комплекс, стилизованный под сталинскую высотку – не для простых смертных. Здесь обитают богатые и знаменитые.
Славик глазеет по сторонам, крепко обхватив отца за шею. Поразительно, как просто он проникся доверием к «чужому» дяде. Если бы мой малыш испугался Горенского и зарыдал, я бы уперлась руками и ногами, но не села бы в его машину. Но вопреки здравому смыслу первое впечатление обоих друг о друге оказалось, мягко говоря, положительным.
Лифт быстро поднимает нас на верхний этаж, двери открываются прямо в апартаментах.
Осматриваюсь и отмечаю, что здесь немногое изменилось за прошедшие два года. Интерьер не вульгарный, он не кричит о баснословных капиталах своего владельца. Но в том, что каждая элегантная и обманчиво простая мелочь здесь стоит как чугунный мост, у меня сомнений нет.
Теперь я ничему не удивляюсь. Но также, как и в прошлый раз, ощущаю себя убогой нищенкой среди всей этой роскоши.
Тогда Демьян впервые привёз меня к себе.
Я летела, влюблённая, словно мотылёк на огонь. Мы целый месяц не расставались и всё шло к постели. Сомнений не было, с кем решиться на это в первый раз. Для меня других мужчин и не существовало!
Демьян ухаживал за мной, заботился и оберегал, как настоящую принцессу. Казалось, что мы созданы друг для друга и это навсегда.
Все два года разлуки я старалась гнать воспоминания о нашей единственной ночи, такую адскую боль они приносили. Не укладывалось в голове, что это не повториться. И что любимый оказался не тем, кем я его считала.
Но всё рухнуло одним кошмарным днём…
И вот мы снова здесь, но теперь уже с сыном.
Я машинально подмечаю вещи, потенциально опасные для активного, любопытного ребенка – острые углы и довольно крутую лестницу на верхний уровень, по которой Славик обязательно полезет.
Демьян подходит к панорамному окну и показывает малышу вид на залитый дождём город.
– Видел когда-нибудь такое? – спрашивает, улыбаясь. – Нет?
Налюбовавшись пейзажем, они идут на экскурсию по апартаментам. Чувствую себя лишней, потому что эти двое обо мне напрочь забыли.
Надолго мы здесь?
Чувствую, если спрошу, Горенский ответит: «Можешь уехать в любой момент». Он поглощён общением с сыном, и я отошла у него на десятый план.
Оставшись в одиночестве, начинаю разбирать сумку. В ней документы, деньги, детской и моей одежды по минимуму. Ночью второпях собирала, когда начался пожар. Пригодилось, всё же.
Пока Демьян со Славиком бродят по второму этажу, решаю освежиться быстренько и сменить джинсы на лосины и просторную футболку. Ванная комната тут размером с гостиную у нас дома, в ней всё осталось по-прежнему. Стоит мне туда зайти, вспыхивают флешбэки.
Совершенно голый Горенский во всём своём мужественном великолепии, и я в его руках. Мы принимали ванну вместе, валялись в обнимку в пене часа три. Строили планы на совместное будущее и занимались любовью.
Каждое воспоминание – острее ножа вспарывает нутро. Душа обливается кровью, как представлю здесь другую женщину с Демьяном.
Встряхиваю головой и говорю своему отражению в зеркале:
– Горенский – подлец. У него нет сердца. Чужая жизнь для таких, как он, не значит ничего. Единственные люди, благополучие которых его волнует – это семья. И Славик будет в безопасности, если станет ее частью.
Наши отцы друг друга не выносят с юности. Надеяться на то, что ради общего ребенка кто-то сделает шаг к примирению, не приходится.
Нахожу Горенского на полу в гостиной.
Они со Славиком устроились на пушистом ковре и играют теннисными мячами. Ракетка в чехле валяется рядом. Малыш хохочет и визжит от восторга. Новоявленный отец не сводит с него глаз.
– Да, отлично, – кивает Демьян невидимому собеседнику, ловя откатившийся мяч. В левой руке у него телефон. – Нет, Игорь Иванович, не два, а двадцать семь. Точную сумму по каждому полю… – он завершает звонок и откладывает трубку, не прерывая игру, и снова катит мяч.
Я наблюдаю за этой сценой, и у меня сводит желудок. Это сюрреалистично. Демьян Горенский, человек холодный и мало эмоциональный, сидит на полу и играет в мячик с ребенком. И делает это с явным удовольствием.
– Полина, – он зовет меня, даже не оборачиваясь. – Составь список. Все, что нужно ему. Одежда, игрушки… мыло детское какое-нибудь. Нужно заказать.
– У него все есть дома, – машинально отвечаю.
– Теперь его дом здесь, – сообщает он ровным тоном, снова набирая номер. – Список. Бумага и ручка на консоли.
Я подчиняюсь. Перечисляю только самое необходимое, что нам понадобится в ближайшие несколько дней. Протягиваю лист Демьяну и сажусь напротив них в кресло.
– Что он ест? Помимо... - он показывает взглядом на мою грудь.
– Супы, овощные пюре, каши, творог…
– Скоро обед? – он смотрит на часы. – Позавтракать успели же?
– Да.
Он снова берет в руки телефон и дает распоряжения сотрудникам. Как я поняла, повару Евгению и домработнице Маргарите Сергеевне.
Поверить не могу, что кто-то вместо меня будет готовить моему ребенку еду и покупать подгузники.
Через пол часа на кухне появляется мужчина лет тридцати в безупречно белом кителе – тот самый повар Евгений. Он несет несколько огромных сумок. Демьян встречает его со Славиком на руках, эти двое теперь неразлучны. Коротко кивает в сторону кухни:
– Знакомься, Жень. Это мой сын Ярослав. Полина Петровна, его мама, ответит на все твои вопросы по новому меню.
– Рад знакомству, – отвечает усатый улыбчивый Женя, выкладывая продукты на кухонный остров. – Уверен, у меня получится вам угодить.
Повар, действительно, оказывается волшебником. У него получается всё очень вкусно. Мы обедаем втроём, в спокойной семейной обстановке. После играем с сыном, пока папа занят делами в кабинете. Раскладываем привезенные покупки. Так же мирно ужинаем.
Демьян молчит и без особой надобности даже не смотрит в мою сторону. Но у него внутри еще с утра кипит огненная лава, он словно дремлющий вулкан.
Чем ближе ночь, тем мне тревожнее...
Глава 16
За окном темнеет. В панорамных стеклах отражается гостиная, а за ними, внизу, постепенно зажигаются огни Москвы. Смотреть с высоты немного страшно, но красиво.
Я сижу на краю дивана и смотрю на пламя в камине. Полное ощущение, что я здесь лишняя, никак не могу найти себе места. Тошно еще и от того, что пришлось обмануть родителей. Сказала, что мы погостим у Миллеров. Потому что навалить на них еще одну внезапно возникшую проблему духу не хватило.
Мы с Горенским взрослые люди, разберемся как-нибудь.
Славик возится на ковре с новыми игрушками – за сегодня их набралась целая гора. А я все никак не привыкну к тому, как быстро и основательно Демьян встраивает ребенка в свою жизнь.
Маргарита Сергеевна, домработница, которая появляется в комнате бесшумно, будто она здесь не ходит, а парит над полом, приготовила для нас спальню. Гостевую, сказала она, но я подозреваю, что гостей здесь никогда не было – слишком стерильно, слишком пусто.
Туда сегодня днем занесли детский диванчик. Игрушки, которые Демьян заказывал по телефону, уже расставлены на низком стеллаже. Подгузники, кремы, присыпки — все лежит на полочках в ванной комнате, примыкающей к спальне, будто здесь всегда так было.
Я зашла туда вечером и замерла. Детская. В пентхаусе Демьяна Горенского. Обустроенная за один день, пока я бестолково бродила по гостиной и не знала, куда себя деть.
