Всё происходит совершенно иначе…
Глава 12
Горенский обхватывает меня и сажает на стол. Мужские руки сжимают талию – крепко, будто он опасается, что я сорвусь и убегу.
Я слабо пытаюсь держать между нами хоть какую-нибудь дистанцию, упираюсь ладонями в его грудь. Но мой протест тонет в глубоком, страстном поцелуе.
Я не готовилась к свиданию! На мне старое домашнее платье и простой комплект белья для кормящих мам. Разве я могу быть для него желанной сейчас?
Мужские руки скользят по моим ногам, задирая подол. От каждого прикосновения по коже бегут мурашки.
Я вздрагиваю, когда он касается внутренней стороны бедра. Гладит медленно, будто вспоминает. И я неосознанно раздвигаю ноги шире.
Демьян встает между ними. Ощущаю его возбуждение сквозь ткань спортивных штанов. От этого невольный вздох срывается с губ. Каждая клеточка моего тела реагирует – вспыхивает жаром.
Я не предполагала даже, что спустя много месяцев разлуки, обид и сожалений буду нуждаться в этом человеке так сильно. Пытаюсь это так уж явно не демонстрировать.
Но руки живут своей жизнью – они обнимают, гладят, сжимают, стремясь наверстать упущенное время.
Я целую Демьяна в ответ, забывая про идиотский договор, про накопившуюся злость. Есть только его губы, его запах, его прерывистое, шумное дыхание.
Кожа на бедрах и ягодицах полыхает от его нетерпеливых, грубоватых прикосновений.
Демьян снимает с меня платье через голову и бросает рядом. Он спешит, будто за нами кто-то гонится. Торопится везде меня потрогать и попробовать на вкус.
Точно таким я его и помнила – страстным, решительным, всегда знающим, чего хочет. С этим бесподобным выражением на лице – будто весь мир у его ног.
Целоваться с Горенским – непередаваемое удовольствие, которого я была так долго лишена. Попробовать заменить его кем-то еще? Позволить другому мужчине себя так трогать? Фу, нет!
Я теряю рассудок в его объятиях и готова разрешить ему всё. Но моего мнения никто не будет спрашивать.
Дыхание Горенского резко обрывается, стоит ему посмотреть на мою грудь. Он ведет костяшками пальцев по коже над топом, очерчивая полные холмики. Не удивлюсь, если такое бельё он видит впервые – простенькое, с двойными чашками. Понял, зачем такая сложная конструкция нужна?
Демьян закрывает глаза, будто не хочет больше смотреть. С шумом выдыхает. Я чувствую, как расслабляется его большое тело. Только что он был напряжен, как натянутая струна. Но поняв, что я – кормящая мама, отпускает меня и делает шаг назад.
Скрещиваю руки на груди и наблюдаю молча, как Горенский отходит к окну. Пару минут рассматривает что-то во дворе, тоже молчит. Дышит тяжело, но это уже явно не от желания.
Я в полном смятении. Щеки горят и частит пульс.
В полной тишине раздается стук капель по крыше, усиливается дождь.
– Почему ты пошла в полицию тогда? – вдруг спрашивает Демьян. – Неужели не чувствовала ко мне ничего?
Каков наглец! Чувствовала, еще как! Но его мои переживания не тронули.
Разговоры по душам не входят в наш с Горенским контракт, поэтому могу и не отвечать. Но как хочется всё вывалить! Спрыгиваю на пол, натягиваю платье, поправляю подол и спутавшиеся волосы.
– Все рухнуло в один день, Полина… – он продолжает, оборачиваясь. – Я хочу знать, почему ты так поступила?
Этот вопрос словно удар под дых, вышибает весь воздух из легких. Старая обида накрывает с новой силой.
– Потому что ты меня предал! – голос срывается на крик.
– Глупости.
– Демьян, я все видела! – с криком вырывается отчаяние.
Мне хочется его ударить, наорать, засыпать обвинениями. Но он, словно непробиваемая скала, быстро берет себя в руки. Снова его лицо непроницаемо.
Он смотрит на меня без злости. В его взгляде лишь легкое недоумение, будто я говорю на незнакомом языке. Глупости.
– Что ты могла тогда увидеть?
Я не хочу унижать себя еще больше. Не хочу признаваться в том, как глупо поступила. Летела к нему словно на крыльях, дурочка!
Если бы время можно было отмотать назад? Дали бы мне тогда выбор – знать или не знать? Долго мы были бы с Горенским вместе? Наследник огромного состояния и дочь простых фермеров?
Вряд ли. Наши внезапно вспыхнувшие чувства были обречены с самого начала. С моей стороны. А с его – может, никаких чувств и не было. Уж лучше хвост отрубить сразу, а не по кускам.
– Уже поздно, — говорит Демьян, и его голос вновь становится безэмоциональным, чужим.
– Да. Тебе лучше уйти.
Ему не нравится, что прогоняю.
Хоть мы и на моей территории сейчас, хозяин положения всё же он. Мы оба об этом ни на минуту не забываем.
Горенский направляется к выходу, но оборачивается на пороге и хмуро смотрит на меня:
– В следующий раз я предупрежу заранее. Будь готова ко всему, ясно? Отвечать на мои вопросы. И выполнить свою часть договора.
Чувствую, как всё внутри дрожит.
– Буду.
Его взгляд тяжелеет.
— Про Кирилла не нужно повторять? Чтобы я его рядом с тобой не видел.
Молчу, нервно комкая край платья.
Дверь хлопает, становится очень тихо. Будто Демьяна здесь и не было. Но меня по-прежнему обволакивает его запах. А на губах – вкус его поцелуев.
Смотрю в окно на удаляющуюся фигуру и реву. От злости, несправедливости, бессилия.
Что, вообще, произошло сейчас?
В самом начале, совсем недолго мне казалось, что мы вернулись в прошлое. Была та самая нежность, страсть, потребность друг в друге. Но вот он снимает с меня платье и… всё.
Я же предупредила, что не готова! Но он и слушать не хотел.
Не понравилась? Изменилась очень? Привык спать с моделями, а тут вместо силикона молочная ферма?
Любовница из меня и раньше была – так себе. Теперь и подавно.
Тогда зачем эти дурацкие условия? Зачем он вписал в договор о компенсациях секс со мной? Всё-таки, чтобы унизить?
Есть множество других способов мести. Но спать с женщиной, которая тебе неприятна…
«Будь готова ко всему».
Как далеко Демьян зайдет в желании меня наказать?
Глава 13
Давно в наших краях не случалось таких сильных гроз.
На протяжении всей ночи небо ежесекундно озарялось сильнейшими вспышками. Кажется, я оглохла от раскатов грома и беспрерывного шума дождя.
Демьян запретил мне видеться с Кириллом, но этим утром я ослушалась. Молния угодила в ветхое дерево в нашем дворе, и начался пожар.
Чудом огонь не перекинулся на дом, зато сожрал старый амбар.
А утром здесь произошла перестрелка – бывший муж гостившей у меня подруги слетел с катушек и приехал выяснять отношения, вооружившись пистолетом.
В общем, страху мы натерпелись за последние несколько часов…
В моём дворе сейчас не протолкнуться. Скорая, полиция… соседи пришли помогать. А мы со Славиком прячемся тут, у Кирилла, пока он с отцом и братом разгребает завалы. Домой до возвращения родителей идти совсем не хочется.
Я стою у окна со Славиком на руках. Мой малыш с восторгом наблюдает, как трактор разбирает то, что осталось от амбара. Это его любимая машина. После экскаватора, разумеется.
– У твоего папы огромный бронированный внедорожник. Когда подрастёшь, я вас познакомлю, и он тебя покатает. Если захочешь, конечно.
Так тоскливо становится. Демьян не появлялся несколько дней и не звонил. И это к лучшему, если вспомнить про его угрозы.
Главное, чтобы никто не узнал про наш с ним договор, иначе со стыда сгорю!
Мужчина из моих мыслей оживает будто по волшебству. Моргаю несколько раз. Нет, мне не кажется – через двор быстрым шагом сюда идёт Демьян! В элегантном костюме, с зачесанными назад тёмными волосами, он будто бы сошел со страниц глянцевого бизнес-журнала!
Несусь в гостиную, быстро включаю мультики и сажаю сынулю в пушистый плед и подушки напротив большого телека.
– Малыш, ты должен подождать меня здесь! Всего пару минут, ладно? Я отделаюсь от злого дяди и прибегу. Нам не нужно, чтобы он тебя сейчас увидел.
В комнату заруливает Мэйн-кун по имени Ван Гог. Это такой жуткого вида кот размером с Колли. Он получил свою кличку еще котенком из-за пострадавшего в драке уха. Очень дружелюбный, обожает детей.
– Ваня, присмотри за Славиком, – прошу, плотно закрывая дверь.
Мы с Горенским появляемся в холле одновременно. Он хмур, предельно сосредоточен. Эмоции как всегда держит внутри, поэтому понять его настрой мне невероятно сложно.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю нервно, прислушиваясь к звукам из гостиной.
Он ничего не отвечает. Только осматривает меня пристально с головы до ног.
– Ты не пострадала?
– Нет, обошлось.
Демьян вдруг делает то, чего я от него в этот момент никак не ожидаю. В пару шагов оказывается рядом и рывком прижимает к себе.
Я ошарашена, пикнуть боюсь. Не знаю, куда свои руки деть. Обнять или оттолкнуть?
В следующий миг Горенский будто в камень превращается – замирает и перестает дышать.
Я оборачиваюсь медленно, уже поняв, что произошло. Из гостиной появляется дурацкий кот, невесть как сумевший открыть запертую на щеколду дверь. А за ним ползком – Славик.
Демьян не сводит с малыша проницательного взгляда, а тот с интересом смотрит на отца точно такими же карими глазами.
С замиранием сердца наблюдаю, как Горенский впервые берёт сына на руки.
– Сколько ему, Полина? Он… мой?
У меня перехватывает дыхание. Горло сжимается. Я открываю рот, но не успеваю издать ни звука.
Дверь в прихожую с треском распахивается, впуская порыв холодного утреннего воздуха. Кирилл. Он застывает на пороге, окидывая взглядом сцену: я, Горенский и Славик у него на руках.
Вот уж кого он не ожидал застать на своей территории!
– Убирайся из моего дома, – его голос низкий, угрожающий.
Он делает шаг внутрь, и его фигура в дверном проеме кажется огромной.
Демьян, не отрывая взгляда от сына, медленно, будто через силу, опускает его на пол. Малыш тут же ползет ко мне, цепляясь за мою ногу. Я машинально поднимаю его, прижимаю к себе, чувствуя, как напряжено его маленькое тело. Ребёнок чувствует сгущающуюся в воздухе опасность.
Демьян выпрямляется и поворачивается к Кириллу. Он предельно серьёзен.
– Не собирался здесь задерживаться, – говорит четко, с ледяной вежливостью, которая пугает меня больше крика. – Полина, идём.
Кирилл зловеще усмехается.
– Откупился? Радуйся, что мы не дали делу ход. Теперь оставь Полю в покое. И не трогай чужих детей.
Он делает резкий шаг вперед, берет Демьяна за плечо, пытаясь развернуть и вытолкнуть в дверь.
Но Горенский будто врастает в пол. Его рука молниеносно ложится поверх руки Кирилла, пальцы впиваются в запястье. Я вижу, как белеют костяшки.
Воздух в комнате наэлектризован до предела. Мужчины испепеляют друг друга ненавидящими взглядами. Кирилл – понятно почему, он нас со Славиком защищает. А Горенский? Неужели, из ревности злится?
Демьян бросает на меня короткий взгляд – в нем что-то вроде предупреждения, и первым выходит за дверь. Кирилл следует за ним, на ходу сбрасывая с себя мешающую куртку. Дверь на крыльцо захлопывается.
