Я принялась зашивать юбку, сосредоточенно сопя при этом. Стежок за стежком, и мои нервы постепенно приходили в норму по мере того, как исчезала дыра. Младенец внутри одобрительно пнул меня в печень.
– Тише ты, аналитик мелкий, – пробормотала я животу. – Завтра мы покажем этому Аристарховичу, где самарские раки зимуют. Абырвалг, слезь с енота, мне работать надо!
Кот даже не пошевелился. Он только ещё плотнее прижал свой пушистый зад к моей многострадальной юбке, всем своим видом показывая: показатели показателями, а сон по расписанию.
В три часа ночи, окружённая распечатками графиков, обёртками от зефира и жующим остатки селёдки котом, я наконец нашла её. Ту самую «дыру» в безупречной логистике своего нового босса, о которой тот даже не подозревал.
– Ну всё, Шариков, – прошептала я, коварно улыбаясь монитору. – В семь утра ты узнаешь, что Ковригина – это не только еноты с начёсом на страже моей чести, но и полный финансовый крах твоего южного филиала, если ты меня не послушаешь.
Глава 4. Еноты не сдаются, или Аналитика на завтрак
Будильник в пять тридцать утра – это преступление против человечества в целом и против Ковригиной в частности. В это время даже птицы ещё не поют, лишь Абырвалг, обычно медлительный, сходит с ума и устраивает фантастический «тыг-дыг» по всем пяти комнатам, а потом прячется под диван и утробно орёт, изображая из себя оперную диву.
Я стояла перед зеркалом, пытаясь замазать синяки под глазами так, чтобы не выглядеть как панда на допросе.
– Ну что, Абырвалг, пожелай мне удачи, – пробормотала я коту, который провожал меня сверкающим взглядом из-под дивана. – Если не вернусь, считай меня героически павшей в битве за логистику.
Глянув в приложение, я тяжело вздохнула. Пока собиралась, час пути до офиса превратился в полтора. Если опоздаю, Шариков устроит мне такую головомойку, что еноты обзавидуются! Придавив жабу, вызвала такси по цене коня в Самаре.
Офис встретил меня звенящей тишиной и запахом очень дорогого кофе. Ян Аристархович уже был на месте – свежевыбритый и в новой белоснежной сорочке. Как он это делает? Он вообще человек или его на ночь ставят на зарядку прямо на рабочем месте?
– Семь ноль две, Ковригина, – холодно сообщил босс, не отрываясь от монитора. – Вы опоздали на сто двадцать секунд.
– Я не опоздала, а давала вам время морально подготовиться к фиаско, – парировала я, грузно опускаясь на стул.
Юбка (зашитая три раза суровыми нитками) натянулась, но выдержала. Я выложила на стол папку, на которой сверху лежал один-единственный листок с графиком, нарисованным от руки поверх распечатки.
– Посмотрите сюда, Ян Аристархович. Вы ищете прибыль в оптимизации складов, а она утекает через «чёрную дыру» в договорах субподряда на юге. Вот здесь. – Я ткнула пальцем в пересечение кривых. – Ваш директор филиала ворует не просто вагонами, он ворует целыми составами, прикрываясь вашими же регламентами.
Шариков наконец поднял на меня взгляд. Холодный, аналитический, сканирующий. Он молча взял листок, и в кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают его дорогущие часы и как мой сын внутри недовольно возится, требуя сытного завтрака.
– Откуда у вас эти данные? – тихо спросил босс, и я увидела, как на его челюсти заиграли желваки.
– Я три года проработала «в поле», а не в тридцатиэтажном стеклянном аквариуме, – не удержалась я от шпильки. – Знаю даже, как пахнет поддельная накладная. А у этого отчёта – роскошный шлейф дешёвого обмана.
Ян поднялся, медленно подошёл к окну и замер, глядя на просыпающуюся Москву.
– Вы понимаете, Татьяна Дмитриевна, что если это правда, то мне придётся уволить половину топ-менеджмента южного региона?
Он обернулся, и в его глазах я вдруг увидела не лёд, а странное, почти забытое тепло, которым он щедро делился со мной в самарском баре.
– Понимаю, – уверенно кивнула я. – Но вы же за честность, верно? Или еноты на панталонах – это единственное потрясение, которое вы готовы вынести на этой неделе?
Он вдруг усмехнулся. По-настоящему. И эта улыбка сделала его опасно похожим на того мужчину, от которого я ушла на рассвете чуть больше чем полгода назад.
– Еноты были… впечатляющими, Ковригина. Но ваш аналитический ум впечатляет меня куда больше. – Он подошёл к столу, опёрся на него руками и наклонился так близко, что я снова почувствовала его парфюм. – Осталось только понять, что мне делать с вашим «теплолюбивым» характером и с тем фактом, что вы чертовски напоминаете мне одну девушку, которую я встретил, когда был в командировке в Самаре. Она таинственно исчезла, даже не оставив номера телефона.
Моё сердце совершило кувырок, гораздо более мощный, чем любые пинки младенца.
– Номеров в Самаре много, – в панике выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. – Но Ковригина – одна.
– Я это заметил, – хмыкнул он и резко выпрямился. – Идите завтракать, Татьяна. За счёт компании. И… купите уже себе нормальную юбку. Этажом ниже есть бутик, пусть запишут на мой счёт. Это приказ!
Глава 5. Селёдка с зефиром
Кафе в лобби бизнес-центра было таким же пафосным, как и всё остальное в этом здании: высокие потолки, официанты с лицами будущих министров и цены, от которых у моей жабы начиналась истерика. Но раз уж босс разрешил гулять «за счёт заведения», я решила ни в чём себе не отказывать.
– Мне, пожалуйста, двойной какао, круассан с лососем и… – я замялась, глядя на витрину с изысканными пирожными, – и вон ту зефирную косичку. И, если можно, порцию маринованной сельди.
Официант и бровью не повёл – видимо, в этом здании и не такое видели, – но в его глазах явно промелькнуло сочувствие к моему желудку.
Я устроилась за дальним столиком в углу, где можно было незаметно расстегнуть верхнюю пуговицу новой юбки, которую пришлось купить по прямому приказу босса. Но обнова тоже была из категории «надежда и вера», так как с размерным рядом в том бутике была беда! Пришлось согласиться и взять то, что есть, чтобы не дразнить Шарикова швами на шедевре самарской мануфактуры (хотя с виду любимая юбка была на порядок надёжнее).
Только я приготовилась совершить гастрономическое преступление, откусив кусок зефира и заев его хвостом селёдки, как стул напротив отодвинулся.
– Приятного аппетита, Татьяна Дмитриевна. – Ян Аристархович опустился на сиденье так непринуждённо, будто мы каждое утро завтракаем вместе в окружении коллег.
Я едва не подавилась.
– Ян Аристархович? – Я поспешно запахнула объёмный пиджак, так как новая юбка слишком явно обтягивала мой круглый животик. – А как же «утренний обход владений» и расстрел нерадивых менеджеров?
– Менеджеры подождут. А вот ваш рацион… – Он выразительно посмотрел на мою тарелку. – Это какая-то новая самарская диета для гениальных аналитиков?
– Это диета для тех, кто не спал всю ночь из-за одного чрезмерно властного босса. – Я смело отправила кусок селёдки в рот. – Хотите попробовать? Говорят, помогает видеть скрытые убытки.
Ян усмехнулся. Без пиджака, с закатанными рукавами рубашки, открывающими взору сильные, перевитые венами предплечья, он выглядел так притягательно, что мои гормоны устроили внутри чечётку.
– Пожалуй, воздержусь. Я пришёл предложить… сделку, Ковригина.
– Опять? – Я с подозрением прищурилась. – Только не говорите, что мне нужно зашить вашу сорочку. Я иголку в руки больше не возьму, у меня после вчерашнего психологическая травма.
– Нет. Я хочу, чтобы вы возглавили отдел внутреннего аудита. С сегодняшнего дня. Прямое подчинение мне. Личный кабинет, прибавка к окладу и… – Он замолчал, глядя, как я сосредоточенно макаю зефир в соус от рыбы. – И бессрочная страховка, покрывающая любые ваши гастрономические причуды.
Я замерла. Это был шанс. Настоящий. Тот самый, ради которого я пахала в филиале как ломовая лошадь. Но внутри всё сжалось. Седьмой месяц. Скоро скрывать это станет невозможно даже под чехлом от танка. Если коллеги узнают о бессрочной страховке и беременности, то поползут неприятные слухи.
– Почему я? – тихо спросила я. – В головном офисе полно зубастых акул в костюмах от кутюр.
– Потому что акулы плавают по течению. – Ян наклонился вперёд, и его голос стал вибрирующим, почти интимным. – А вы, Ковригина, умеете создавать шторм. И потому что… я всё ещё не получил ответа на вопрос. Почему ты сбежала той ночью?
Я вдруг поняла, что скрывать правду становится тяжелее, чем застёгивать юбку. Если ещё вчера Шариков сомневался, я ли та незнакомка из бара, то сегодня его уверенность была твёрдой.
– Ян Аристархович… – пролепетала я, отчаянно борясь с желанием сбежать, отстреливаясь селёдкой и зефиром.
– Не лги мне, – оборвал мужчина. – Ты изменилась внешне, но язычок твой всё так же остёр. Тебе не скрыть от меня способность быть собой.
Ян накрыл мою ладонь своей, и в этот момент мой «самарский сюрприз» внутри решил, что пора бы познакомиться с папой. Ребёнок выдал такой мощный пинок, что я ойкнула и машинально прижала руку к животу.
Шариков замер. Его взгляд медленно опустился на мою руку, лежащую на животе, а потом – на сам живот, который под тонкой тканью новой юбки предательски колыхнулся.
– Ковригина… – голос Яна стал пугающе тихим, – скажи мне, что это последствия неумеренного потребления селёдки с зефиром. Потому что если это то, о чём я думаю, то у нас с тобой проблема гораздо масштабнее, чем дыра в бюджете южного региона.
Я посмотрела в его ошарашенные глаза и поняла: скрываться больше не получится.
– Это не проблема, Ян Аристархович, – выдохнула я, чувствуя, как сердце уходит в пятки, – а мой ребёнок. Я на седьмом месяце беременности.
Глава 6. Индульгенция с начёсом
Выпалив правду, я замерла, едва дыша.
Уволит?
Потащит к врачу?
Под венец?..
«Да ты что, Ковригина? – осадила маленькую девочку, что жила во мне и верила в сказки. – Такие, как Шариков, не женятся на толстушках из Самары».
Я потому и не стала ничего сообщать столичному богачу, когда увидела две полоски. Решила растить малыша одна. Мама же меня вырастила… И я справилась бы. Но теперь, когда жизнь распорядилась таким вот образом, во мне всколыхнулась надежда на чудо.
Но чудес не бывает.
После того как я призналась, Ян будто превратился в глыбу льда. Он не просто смотрел на меня – он меня препарировал. То тепло, что на секунду промелькнуло в его глазах, когда он осознал масштаб «самарского багажа», мгновенно испарилось, сменившись арктической стужей.
– Седьмой месяц, значит? – повторил он, и его голос стал подозрительно ровным. – Очень удобно, Ковригина. Красивая история. Жаль только, что я не верю в совпадения.
– В смысле? Глазам своим не веришь? – искренне возмутилась я. – Тебе снимки УЗИ предоставить? Ян, я понимаю: шок, отцовство, гормоны… мои, не твои. Но при чём тут «верю – не верю»?
Ян медленно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
– А при том, Татьяна Дмитриевна, что в ту самую ночь, когда ты так «таинственно» исчезла из отеля, вместе с тобой пропали документы с предпроектной презентацией по южному хабу. Идеи, которые через неделю всплыли у моих прямых конкурентов со стопроцентным совпадением вплоть до заголовков. Мы потеряли триста миллионов и полгода работы.
Я застыла с куском зефира в руке. В ушах зашумело.
– Ты сейчас… ты сейчас серьёзно? Обвиняешь меня в промышленном шпионаже?
– Я обвиняю тебя в том, что ты профессионалка, Ковригина, – хлестнул он словами. – Ты блестяще отыграла роль «случайной незнакомки». А когда я увидел тебя в офисе, даже подумал: надо же, какая наглость. Вернуться на место преступления было невероятно смело. Даже на миг подумал, что ты невиновна. Но теперь мне всё стало понятно. Ты решила, что беременность – это твоя индульгенция? Что я не вызову полицию, если ты предъявишь мне снимки УЗИ?
Мир вокруг кафе начал медленно вращаться. Официант с лицом министра внезапно стал казаться конвоиром.
– Шариков, ты бредишь, – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от несправедливости. – Какая папка? Какие миллионы? Я ушла в пять утра, потому что увидела твою визитку. Мне стало стыдно и страшно! Если бы о нашей связи узнали, меня бы навсегда заклеймили подстилкой босса! Я бы не смогла найти в Самаре работу по специальности… Я аналитик, а не воровка. А в ту ночь из ценного вынесла только… только воспоминания и, как выяснилось позже, положительный тест!
– Ложь, – коротко бросил он. – Камеры зафиксировали, как ты выходила из номера с моей сумкой. В пять утра.
– В той сумке были только мои вещи, Шариков! – Я почти сорвалась на крик, и пара менеджеров за соседним столом испуганно обернулась. – Потому что меня бы арестовали, пройдись я по коридору пятизвёздочного отеля в кожаных шортах, топе, чулках сеточкой и шпильках на десятисантиметровом каблуке! Пришлось одолжить у тебя рубашку и взять отельные тапочки, чтобы не выглядеть ночной бабочкой… Кстати, рубашку я постирала, положила в сумку и передала через ресепшен, но мне сказали, что ты уже уехал, и её пришлось забрать обратно. А папки я в глаза не видела. На кой чёрт она мне сдалась? Я тогда думала только о том, где достать таблетку от головной боли и как бы не встретить кого-нибудь из знакомых!
Ян подался вперёд, и его лицо оказалось в паре сантиметров от моего.
– Тогда где документы, Ковригина? Они же не испарились? Ты единственная, кто был в номере. Ты приехала сюда, втёрлась в доверие, нашла «дыру» в логистике… Зачем? Деньги от той продажи закончились?
Я посмотрела на мужчину и вдруг поняла: он действительно так думает. Для Шарикова я не мать его ребёнка и не профи. Я – угроза. Умная и опасная помеха в его идеально выстроенном бизнесе.
Глава 7. Плюшевый ревизор
– Знаешь что, Ян Аристархович? – Я медленно встала и посмотрела на босса сверху вниз. – Иди ты к чёрту со своими миллионами, папками и паранойей. Ковригины по чужим сумкам не шарятся!
Бросила салфетку на стол, прямо в остатки селёдки, развернулась и пошла к выходу, стараясь держать спину ровно, хотя в коленях была вата. Стало безумно жаль, что я хранила прекрасные воспоминания о той ночи, романтизируя нашу встречу.
Какой же Шариков придурок!
Я ввалилась в квартиру, как подбитый бомбардировщик. Сил не было даже на то, чтобы картинно рухнуть на пуфик. Просто прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз, чувствуя, как новая юбка из дорогого бутика жалобно трещит по швам. Да плевать. Пусть хоть совсем развалится, как и моя вера в адекватность мужского пола.
– Ковригина, ты чего? – Оля выбежала из кухни, вытирая руки полотенцем. – Тебя что, Шариков покусал?
– Хуже, Оль, – выдохнула я, размазывая тушь по щекам. – Он решил, что я – Мата Хари самарского разлива. Обвинил в краже каких-то сверхсекретных планов по захвату Галактики… или южного хаба, какая разница. Сказал, что я соблазнила его ради папки с документами. Представляешь? Я! Воровка!
Абырвалг, учуяв запах селёдки, который, кажется, навечно въёлся в мою кожу после сытного завтрака, лениво подошёл и начал тереться о сумку с вещами из Самары. Ту самую – строгую, объёмную, из кожи под крокодила, которую я взяла с собой в Москву как реликвию. Там на дне ещё хранилась та самая рубашка, в которой я щеголяла в самом дорогом отеле города.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
