Сначала я была уверена, что он понахватался выражений от кого-то из взрослых. Но все чаще мелькала мысль, что он просто сам по себе такой.
На вопрос, откуда он взялся, он спокойно отвечал, что мне еще рано об этом знать, поскольку я не замужем. «Муж тебе в первую брачную ночь все покажет, откуда я взялся!»
— Вот че ты творишь! Я с тобой сопьюсь, — выдохнул мистер Флетчер, когда я налила еще один стакан. На меня с укором посмотрели детские глаза. А рука залихватски махнула: «Эх, давай, наливай!»
— Вы смотрите, не буяньте, — погрозила я пальцем. — Или больше наливать не буду!
Оставалось еще немного молока на утро, и снова мы переходим на каши. Несколько мешочков еще есть.
— Эх, щас бы девку грудастую! — мечтательно протянул мистер Флетчер, болтая босыми ногами. — И под бочок к ней! Все, хозяйка! Хватит с меня! Так, кыш, мелюзга! Быстро по кроватям!
Глава 6. Ася
Дверь только-только приоткрылась, как тут же закрылась. Мистера Флетчера в приюте уважали и боялись.
— Все, мистер Флетчер! Наше питейное заведение закрывается, — усмехнулась я, споласкивая треснувшую кружку. — А то я вас знаю, вы можете гулять всю ночь. Вам пора! А то потом будете рассказывать про вашу молодость! Про то, как вы покоряли моря, пока мокрые простыни не поменяли. Про то, на каких горшках сиживали.
— Да, про молодость всегда есть че рассказать, — вздохнул мистер Флетчер. — Эх, соску бы! Да завязал я. Дурное это дело. А ведь скучаю по ней, козе ее в трещину!
Мистер Флетчер, несмотря на свой маленький рост и возраст, обладал силой, способной оторвать слону хобот и все, что слон не успеет спасти. Иногда он сидел и задумчиво завязывал на несколько узлов кочергу, а потом развязывал, словно она была пластилиновая.
— Все, все, все, — выпроваживала я мистера Флетчера. — И цилиндр ваш не забудьте! Завтра с семи утра наше заведение снова работает!
Стоило только мистеру Флетчеру покинуть кухню, в нее скользнула маленькая девочка в серо-сине-зеленом платье. Этот цвет назывался «сюзелёвый» и прочно ассоциировался с застиранными сиротскими вещами. Два пучка на голове выглядели растрепанными и придавали вид сонной божьей коровки.
Ее звали Булочка за ее румяные щечки. Булочка тащила все, что плохо лежит. И могла бы магией стащить даже золотые коронки, стоило ей только захотеть. Получалось у нее это непроизвольно. Но результат ее всегда радовал.
Глава 7. Ася
— А ты почему не спишь, Булочка? — строго спросила я, перемывая заклинанием посуду и отскребая то, с чем не смогла справиться магия. Например, с присохшей гречкой. Тут даже магия была бессильна.
— А принц красивый? — спросила она мечтательным голосом, пока сама растекалась по столу. — Ты его видела?
— Видела, — улыбнулась я. — А пуговичку ты видела?
— Какую? — бровки встали домиком. — Какую пуговичку?
— Ту, которую ты взяла. Верни на место, — потребовала я. — Иначе ничего про принца рассказывать не буду.
— Хорошо, верну, — насупилась Булочка, взмахнув рукой. На стол упала и покатилась маленькая потертая пуговка с полузатертым гербом. — Только ты расскажи про принца… Ну прямо все-все-все!
Внезапно дверь распахнулась, а на пороге вместе с морозом появился запыхавшийся двенадцатилетний Патрик. Из его старой холщовой сумки торчала свернутая газета.
— Ты видала?! — бросился он ко мне, размахивая газетой. Она словно птица летела по коридору в его руке. — Только что напечатали! Свежий выпуск! Расхватали, как горячие пирожки! У меня чуть с руками не оторвали!
Я взяла газету, видя, как Патрик отогревает красные, озябшие руки, кутаясь в старый мужской мундир.
— Не может быть! — прошептала я, закрывая рот рукой и глядя на первую страницу. От неожиданности я даже присела. И тут же подскочила, понимая, что присела на Джоселин.
— Джоси, — улыбнулась я, видя тень на полу от светильника. — Может, ты прекратишь прятаться? Здесь никто тебя не обидит…
Я услышала, как тень от невидимки скользнула по кухне, а в коридоре послышались шаги.
— Мама дорогая! — выдохнула я, встряхнув газету.
Глава 8. Принц
— Это что такое!!! — орал отец, размахивая свернутой газетой перед моим носом, словно хотел убить муху. — Ты — будущий король! Как ты мог!
— Тише, тише. Не надо так ругаться. Наш мальчик не хотел, — бегала за отцом мать, пытаясь его успокоить. Отец резко остановился, взял ее за плечи и отставил в сторону.
Золотые часы тикали на каминной полке, слуги ползали по комнате, стараясь не издавать ни звука, и замирали, когда отец гневно смотрел в их сторону.
— Ты хоть понимаешь, что сейчас вся столица гудит о том, что наследный принц обозвал содержательницу приюта гулящей девкой? А потом весь простой народ «чернью»!
Газета шлепнулась прямо на стол, а на лице отца заходили желваки. Не вижу ничего страшного в том, что произошло.
— Ты — будущий король, — процедил отец сквозь зубы, пока мать ходила вокруг него, шелестя юбками и боясь прикоснуться к нему. Она выставила руки, но так и не положила их на отцовские плечи.
— И теперь всем известно, как ты относишься к своим подданным!
— Ну перепутал, ну с кем не бывает, — усмехнулся я, поглядывая на дверь. — Ты драматизируешь.
— В следующий раз перепутай молча! — рявкнул отец, а слуга тут же поднес ему капли. Властным жестом отец отодвинул слугу вместе с подносом, а тот скривился так, словно отец наступил на ногу. Хотя, видимо, отец так и сделал.
Служанка изо всех сил обмахивала лежащую в кресле мать. Мамина бледная рука с обручальным кольцом безжизненно свисала вниз.
— Все, я умираю, — простонала мама, а служанка стала махать еще усердней. Ммм, а у служанки красивая грудь. Как я раньше не замечал такую симпатяжку.
— Ты меня вообще слышишь?! — рявкнул отец, тяжко опираясь на стол двумя руками. Стол чуть не хрустнул. — Посмотри, до чего ты довел мать!
Глава 9. Принц
— Умираю, — подтвердила мама и слабо шевельнула пальцами. Она умирала по десять раз в день. Иногда по одиннадцать. Сколько себя помню.
— И что? Вы теперь лишите меня короны? — спросил я абсолютно спокойно. К маминым «умираниям» я уже привык. — Или у папы где-то есть запасной бастард? Если есть, то пусть приводит! Мы с мамой посмотрим!
Мама передумала умирать. Она приподнялась, глядя на папу с нехорошим прищуром.
— Да если был, то тебя бы здесь не было! — рявкнул отец. Мама успокоилась и снова опустилась в кресло и простонала: «Умираю!»
Отец приблизился ко мне и осмотрелся по сторонам.
— Ты понимаешь, что тебя свергнут! При первой же возможности! И не посмотрят на то, что ты — дракон! Поверь, их много! А ты один! И среди них есть маги! Так что рано или поздно тебя свергнут, если ты будешь так себя вести!
— Не вижу причины для волнения. Ну оскорбил, и что? Не надо делать из мухи дракона, — усмехнулся я, а отец развернул газету. Рядом с моим портретом красовалась та самая девка, по щекам которой текли слезы.
— Читай! — палец отца с огромным перстнем ткнул в заголовок и случайно смял газету. — Принц показал свое истинное отношение к народу! И это будущий король!
Эта газета исчезла, а на ее место легла следующая.
— Принц в лице простой девушки оскорбил весь народ! — палец отца ерзал по буквам, а я смотрел на то, как движется магическая фотография этой девки, будь она проклята. Ее старая, поеденная молью шаль, ее узелок на волосах, коричневое платье, — все раздражало до невозможности.
— Дальше! Вот! И это называется Днем Прошения? Или сама напросилась! Так решил принц! — крикнул отец так, что зазвенели стекла.
Глава 10. Принц
— Всё, отстаньте, — усмехнулся я, махнув рукой. Мне было абсолютно плевать на эту девку, которую я видел в первый раз в жизни и больше не увижу никогда. — Ну поорут и перестанут! Всё, я могу идти?
— Собирайся! — приказал отец. — Мы выезжаем!
— Куда? — хором спросили мы с матушкой. Матушка снова передумала умирать, отодвигая спасительный веер.
— Любить простой народ! — огрызнулся отец, которому слуга уже нес корону и плащ.
— Бордели открываются только вечером. И маму в них брать не обязательно, — ответил я, не желая никуда ехать.
— Корону принцу! — приказал отец, а слуга бросился в открытые двери.
— И без глупостей, понял? — предупредил отец тихо и строго.
— Главное, чтобы у меня на них вертикаль власти встала, — усмехнулся я, не понимая к чему все эти хлопоты. — Но если вдруг встанет, то я как возлюблю!
— Готовьте карету! Мистер Кингкнайт! Вы тоже едете с нами! Возьмите денег! — командовал отец, расхаживая по кабинету. — Сейчас возникнут непредвиденные траты! Дорогая, наш неблагодарный сын оставил тебя без нового платья!
— Ах! — побледнела мать, но стоически это пережила.
— И новых кремов от морщин! — добил ее отец.
Маме стало плохо.
— А что? — склонился я к отцу, видя, как одна служанка держит зеркало, а вторая осторожно крепит корону к маминой прическе. — Народ у нас только деньги любит. А как же чистая и незапятнанная любовь к власти?
— А что? — послышался осторожный голос матери. — Совсем-совсем не останется? Даже на такую малюсенькую баночку?
— Даже на баночку, — соврал отец, мечтая перетащить маму на свою сторону.
Глава 11. Принц
— Как ты мог, — выдохнула мама, глядя на меня. О, со мной этот номер не пройдет!
— Мама, ты и так красивая. Самая красивая женщина, которую я видел, — ответил я, и мама тут же вернулась на мою сторону.
— Ты мне еще поговори! — буркнул отец, когда мы спускались по лестнице. Мистер Кингкнайт, первый министр, одевался на ходу, пытаясь удержать в руках бумаги.
Двери перед нами открылись, а глаза залепило снегом.
— Может, не надо. В такую-то погоду? — начал было мистер Кингкнайт. Но отец был непреклонен, настроен решительно.
— Держись, народ, принц едет тебя любить, — произнес отец, гордо вышагивая к карете.
Через два часа я дышал в свой платочек, глядя в окно кареты. Мама сидела справа от отца, мистер Кингкнайт слева. Маме тоже было нехорошо, и она вынюхала почти весь флакон ароматных солей.
— Так, для отчетности. Сегодня принц укрыл одеялом десять замерзших старушек в приюте для бездомных, — вздыхал мистер Кингкнайт, делая пометки.
— Одна бабка меня прокляла. Вторая попыталась укусить. А у третьей началась истерика, и она стала мяукать. А еще они ужасно пахнут, — выдохнул я, пытаясь отдышаться в платок. — Папа, хватит добрых дел. Поехали домой.
— К вашему сведению, старушки пахнут перловкой, мышами и немытым телом. Всё как положено! — вздохнул мистер Кингкнайт, пока отец ехал молча и буравил меня взглядом. — Здесь я могу ставить галочку. Дальше. Покормил с ложечки пятерых бездомных…
— И беззубых, — посмотрел я на растертые пятна каши на камзоле. — Папа, хватит добрых дел. Поехали домой.
Глава 12. Принц
— Для справки, они пахли алкоголем, мышами и немытым телом, — пояснил мистер Кингкнайт. — Тоже ставим галочку. Выполнено.
— Один мне чуть пальцы не откусил, а второй чуть не перекусил ложку пополам! — возмутился я, мечтая как можно быстрее попасть в красоту дворца, наполненную приятными запахами. — А еще меня курица укусила! Папа, поехали домой!
— Не укусила, а клюнула, — поправил меня мистер Кингкнайт. У него даже очки запотели. — Итого, три ночлежки мы уже осчастливили. Одну минутку. Я посмотрю, не отстали ли от нас газетчики? А то я что-то не слышу стука колес позади.
Он повернулся и заглянул в заднее окно, пока я отчаянно пытался забыть все, что видел.
— Вроде едут, — вздохнул министр, снова усаживаясь рядом с хмурым отцом. Отец о чем-то сосредоточенно думал. У меня по руке ползла блоха.
— Маловато будет. Неубедительно, — проворчал он, пока мама игралась веером, прячась в меховую накидку. — Нужно еще… Так, а вон там у нас что?
— Эм… Тоже какое-то место, — авторитетно произнес мистер Кингкнайт, пытаясь разглядеть что-то в отогнутой занавеске. — Приют какой-то, кажется.
Глава 13. Ася
— Тетя Ася! — кричали дети. — Тетя Ася! Там карета приехала!
Я бросила стирку, убрала магический порошок, наскоро вытерла руки и побежала к окну. По дороге я чуть не столкнулась с невидимкой Джоселин, но тут же поймала ее за невидимые плечи и ловко обошла. Позади меня слышался топот ножек: «Карета!»
— Это за мной! Нет, за мной! — наперебой кричала ватага ребятни.
Я пыталась их успокоить. Но попробуй, успокой!
Стоит карете появиться рядом, как они все начинают кричать, что это за ними. «Это за мной приехали мама и папа!» — тихонько всхлипывала малышка Сьюлин, заглядывая мне в глаза. — «Это ведь за мной? Да? Тетя Ася? За мной?»
И вот что им ответить?
В этот момент главное не давать надежды. Те, кто повзрослее, надеялись молча. А вот малыши надеялись громко и вслух. «А если это мои мама с папой, то я приеду и всем привезу конфеты!» — хвастался со слезами на глазах маленький Сэм. — «Всем-всем конфеты!»
— Тетя Ася, — дергали меня за юбочку. — Скажи маме с папой, что я хорошая девочка. И не делаю лужи…
— Так, мои хорошие, — бодренько улыбнулась я, а дети притихли. — Я сняла шаль с крючка, глядя в десятки детских глаз. — Сейчас я пойду и узнаю, кто это приехал. И проверю…
Я внимательно посмотрела на детей.
