— А что происходит? Мне кажется, нам с тобой именно этого всегда не хватало, Ятта. Настоящих свиданий. Настоящей близости. Скажешь, это не так?
Сказать, что это не так, я не могла, но в моем сознании все равно творилось что-то странное. Как будто… как будто что? Я не могла понять. Но это было странно.
Я проверила смартфон, как будто надеялась найти ответ там, но там не было никаких ответов. И ни одного нового сообщения от Вэйда, в последний раз мы с ним общались, когда я была в Мериуже.
Вздохнув, я отложила его и плотнее задернула полы халата, как будто это могло меня защитить от взглядов Роа. От его близости. От того, что я сейчас к нему чувствовала… это странное, диковатое притяжение, которого раньше определенно не было. По крайней мере, оно не было таким, животным, сводящим с ума, настойчиво тянущим в его объятия. К нему. Под него.
Я поморщилась и потерла виски, усаживаясь на диван. Отказываться от завтрака с ним было бы еще более странно, чем набрасываться на него.
— Ты не мог бы… не делать так больше?
— Не делать как? — Роа нахмурился.
— Не приходить, когда я сплю. Это все-таки моя территория. Мой номер. И это выглядит… жутковато.
— Жутковато, когда жених приходит к своей невесте?
— Роа, нормально, что ты хочешь проводить со мной время. Ненормально то, что ты не спрашиваешь об этом меня.
В его глазах мелькнули искры черного пламени. Мелькнули — и погасли.
— Хорошо, я не буду. Но если хочешь мое мнение, Ятта, нам давно пора перестать играть в хорошего мальчика и хорошую девочку. Нам надо начинать останавливаться в одном номере. Проводить больше времени вместе. Скоро наша свадьба, ты и после нее будешь от меня шарахаться?
— Я не шарахаюсь.
— И не надо. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы наш брак был не просто договорной идеей наших родителей, но и нашей с тобой идеей. Чтобы мы с тобой наконец осознали, что мы — взрослые, и это наш с тобой выбор.
А это так?
Я не стала озвучивать этот вопрос, просто кивнула. Роа опустился рядом со мной на диван и налил мне кофе. Одеваться он не спешил, и от жара его тела рядом меня просто накрывало, даже несмотря на одуряющие ароматы выпечки и деликатесов, которые нам доставили в номер.
— Наконец-то погода наладилась, — сказала я, когда Роа протянул мне тарталетку. — Сегодня хотя бы можно будет нормально выйти.
За окном действительно светило солнце, обещающее привычную Зингспридскую: жара плюс влажность, и единственное стремление — искупаться в океане и забежать обратно под тент.
— Хм, — произнес он.
— Хм?
— Отец сказал, что нам лучше уехать. Из-за пламени. Из-за этого всего.
— Как… но… мы же только что приехали?
— И мы можем вернуться в любой момент, но там опять какие-то сложности. Все не так просто, как тебе хотелось бы, Ятта.
— Как мне хотелось бы?!
— И мне тоже. Я бы с удовольствием провел этот отпуск с тобой подальше ото всех. Но… — Он замолчал, глядя на меня, а потом подался вперед раньше, чем я успела отпрянуть. — У тебя здесь взбитые сливки.
Его палец с нажимом скользнул по моим губам — от одного уголка к другому, и меня словно бросили в костер, в неразбавленное жидкое пламя, которое хлынуло в меня сквозь кожу, сквозь каждую пору. И его глубокий поцелуй стал как кислород, которого мне в этом пламени не хватало. И пламя взметнулось внутри и снаружи меня до небес.
Вэйд
— Я хочу видеть Бенгарна Вайдхэна, — повторил Вэйд, в упор глядя на эсбэшников отца Роа. — И лучше вам доложить ему обо мне сразу.
В отель его, разумеется, не пустить не могли. Но, стоило ему попытаться связаться с Яттой (попросить девушку-администратора ее набрать, потому что его сообщения как и звонки улетали в блок), как на ресепшен тут же подтянулись парни два на два. Сразу четверо, как будто он мог навалять хотя бы одному.
Последняя мысль заставила до хруста сжать пальцы на подлокотниках временной коляски. Она была больничная, выносить ее из больницы было нельзя, но Танни Гранхарсен умела вынести всех так, что ей разрешали вынести все что угодно. Она хотела поехать с ним, но это Вэйд пресек решительно и без малейших колебаний.
— Мне хватает того, что полмира смотрит на меня с жалостью. Давай не будем усугублять положение мамой с дубиной за моей спиной.
Мать издала странный звук.
— У меня нет дубины.
— Она у тебя ментальная. Считывается по глазам.
— Я не против оторвать яйца Вайдхэну-младшему, если ты прав.
— Спасибо, но предоставь это мне.
У него и правда чесались руки набить Роа морду (мягко выражаясь). К сожалению, сейчас это не представлялось возможным.
— Мы просим вас уйти по-хорошему, — выступил вперед один из СБ, очевидно, главный.
— Я вас тоже прошу по-хорошему. Пока. Устройте мне встречу с Вайдхэном, и как можно скорее. Чем дольше мы тут торчим, тем больше интереса вызываем. У всех. Вы же этого не хотите, правда?
На них и правда уже смотрели. Конечно, не работники отеля, те профессионально делали вид, что ничего не происходит, но парень в коляске и четыре недипломатично настроенных шкафа в принципе привлекают внимание. А уж если ты…
— Вэйд Гранхарсен! — донеслось слева. — Это же Вэйдгрейн Гранхарсен!
И это, похоже, стало решающим. Потому что тот, кто просил его уйти по-хорошему, сейчас отошел в сторону и коснулся гарнитуры.
— Вэйд! Вэйд, можно сделать с тобой фотку? — К нему подлетела эффектно одетая девица на таких высоченных шпильках, что ее проворству удавалось только позавидовать.
— Нельзя.
Она, похоже, такого не ожидала, потому что глаза ее широко распахнулись, а в следующий момент вернулся главный по безопасности. Сначала он кивнул своим подчиненным, и девицу оттеснили, затем что-то сказал одному из администраторов, а после зашагал через холл в сторону лифтов. Теперь на них пялились уже откровенно, но Вэйду было плевать. Главное, что сотрудники службы безопасности больше не пытались выкинуть его из отеля. Главное, что ему удалось добиться этой встречи.
В несколько неуютном сопровождении он проследовал к лифтам, чтобы подняться на один из последних этажей. Как выяснилось, в ВИП-конференц-зал. Огромный и пустой, с панорамными окнами, экраном для демонстрации презентаций, он встретил его тишиной и прохладой кондиционера.
До тех пор, пока он не услышал шаги в коридоре.
— Оставьте нас, — голос Бенгарна Вайдхэна звенел холодом, как будто он переобщался с Ландерстергами.
Негромкий шорох закрывшейся двери — и они действительно остались наедине.
— Чего ты добиваешься, Гранхарсен? — без предисловий спросил он. — Скандалы — это привычное дело для вашей семьи, но я предполагал, что твои родители все-таки объяснили тебе, где начинается грань, которую не стоит переступать.
— Вы же своему сыну не объяснили. — Вэйд подавил желание снова сдавить подлокотники до боли. Руки на этой наблячьей перевозке девать было некуда. — Роа отдал Ятте приказ.
Вайдхэн не изменился в лице, но сила черного пламени плеснула по залу, заполняя его собой. Оставалось надеяться, что двумя этажами ниже и выше никто случайно не блеванул от такой ее концентрации.
— Рассчитываешь на свою травму? — обманчиво-спокойно поинтересовался отец Роа. — Считаешь, что теперь тебе позволено все? Что все будут носиться с тобой? Так вот, Вэйд, ты ошибаешься. Ты пытаешься влезть в мою семью и навредить тем, кто мне дорог. Твои обвинения…
— Я могу это доказать.
Проблема заключалась в том, что доказать это крайне сложно. Но сейчас, складывая два и два, Вэйд все больше убеждался в правильности своего предположения. Во-первых, Ятте незачем было его блокировать. Она могла просто его послать, и это было гораздо больше в ее характере, чем добавлять его номер в черный список. Во-вторых, Ятта не бросила бы его, в этом мать была права. Точнее, Танни сказала, что она была бы с ним, если бы он был ей важен, но он был ей важен. И даже если бы она продолжала его ненавидеть, она не сбежала бы, оставив его валяться ничком на льду, без сознания, рискующим получить вдобавок ко всему еще и переохлаждение, и местное обморожение. Ятту можно было считать какой угодно, но подлости и трусости в ней не было никогда.
На мгновение ему показалось, что он ошибся. Что Вайдхэн просто выкинет его сейчас за дверь (если не в окно), потому что черного пламени стало больше. Оно даже плеснуло в радужку правящего Раграном, в его и без того темные глаза, которые сейчас превратились в сузившиеся колодцы бездны.
Сказать по правде, Вэйд бы и сам в это не поверил. До прошлого вечера. Когда Роа окончательно слетел с катушек, и драконы знают, на что он вообще был способен.
Но при этом он оставался сыном Бенгарна Вайдхэна, которого, надо отдать ему должное, даже многие сильные иртханы боялись до ссыкоты.
Потому что сын всегда остается сыном. Вэйд сам вызверился бы на того, кто посмел сказать такое о любом из его семьи. Но…
— Я тебя уничтожу, — произнес Вайдхэн, и даже сквозь его сжатый кулак полетели черные искры.
«Самое время наложить кирпичей», — как сказала бы Герта.
— Я могу доказать, — повторил он, в упор глядя в черные бездны. — Расспросите свою службу безопасности о том, что было вчера, а потом спросите о том же Роа.
Ятта
Из этого наваждения нас выдернула вибрация: смартфон Роа, заряжающийся на настенной панели, зажужжал, и я отпрянула.
— Да чтоб тебя… — Роа нахмурился, а я, получившая передышку от этого непонятного мне дикого наваждения, кивнула.
— Это твой.
— Да наблы с ним…
— Это твой отец.
Роа нахмурился, но перевел взгляд на продолжающий вибрировать смартфон, после чего выругался и поднялся.
— Да, — зло произнес он, отходя к окну. Его «да» прозвучало настолько агрессивно, что на мгновение показалось, он сейчас откроет ведущие на балкон створки и швырнет смартфон вниз. Вместо этого Роа обернулся ко мне, и в глазах его на мгновение мелькнуло… я так и не поняла, что это было, но меня обожгло странным чувством опасности.
— Нет, — произнес он. — Нет. Я сказал: нет! Сейчас приду.
— Что-то случилось?
Роа взъерошил волосы и раздул ноздри.
— Ничего такого.
— Ничего? Ты выглядишь взволнованным.
Хотя взволнованным — это не то слово. Скорее уж злым, раздраженным, готовым на все.
— Я сказал: ничего страшного, Ятта. Отдыхай, завтракай, я скоро вернусь.
Оделся он в считаные секунды и вылетел из номера, хлопнув дверью, прежде чем я успела его еще о чем-то спросить. Оставив меня в недоумении и со странным необъяснимым чувством тревоги, поднимающимся из самой глубины моего существа. Еще более странным, чем это дикое влечение, с которым я проснулась.
Подумав немного, я переоделась и вышла из номера, разумеется, мгновенно наткнувшись на охрану.
— Проводите меня к моему жениху, — сказала я.
— Риамер Вайдхэн сейчас беседует со своим отцом.
— Я бы хотела присоединиться к их беседе.
Это было странно и совершенно для меня нетипично, я знала, что такое личное пространство, уважала его, но сегодня, сейчас меня словно что-то или кто-то толкал в спину. Как будто я действительно немного сошла с ума. Впрочем, не исключено, я уже не до конца владею своими чувствами и желаниями, что это еще, если не сумасшествие?
Вальцгарды переглянулись.
— Риам Ландерстерг… — Они называли меня как принято в Рагране, я уже привыкла, но почему-то именно сейчас меня просто передернуло с этой ставшей уже обыденной приставки к моему имени. — Риамер Вайдхэн попросил никого к вам не пускать…
— И меня не выпускать? — Я вскинула брови. — Я что, заключенная?
Ощущение странностей только усилилось. Особенно когда вальцгарды не нашлись с ответом. Ни один из них.
— Проводите меня к ним, — повторила я. — Немедленно. Или мне позвонить риамеру Вайдхэну и сказать, что вы уклоняетесь от своих обязанностей?
Не представляю, что на меня нашло. Я никогда не была стервой (ну то есть по мнению многих была, и еще какой), но мне казалось, что нет. Я общалась с подчиненными отца и Вайдхэнов на равных, никогда ни на ком не срывала свое настроение, умела контролировать эмоции, которые сейчас будто закипели внутри меня. Как какой-то зажигательный коктейль, который грозил выйти из берегов, обжечь меня, всех окружающих и спалить все дотла.
— Хорошо, — кивнул один из вальцгардов. — Хорошо, мы вас проводим.
— Благодарю.
Лифт подкинул меня на этаж, где располагались всякие конференц-залы и прочие деловые прелести жизни. Насколько я знала, здесь можно было арендовать кабинет с роскошным видом на Мэйстон и работать, если, например, ты приехал с шумной семьей, и маленькие дети не дают сосредоточиться.
Перед матовыми дверями в конференц-зал моя охрана остановилась, и, перекинувшись несколькими словами со своими застывшими изваяниями коллегами, один из них мне кивнул. Я постучала, и за дверью все стихло. Хотя до этого я слышала, как кто-то разговаривает, но акустика здесь была такая, что подслушать что бы то ни было просто не представлялось возможным.
— Я же ясно сказал: не беспокоить. — Голосом Бенгарна Вайдхэна можно было убивать. Мое появление его не только не смягчило, я бы сказала, сделало его лицо каменным. — Ятта. Проходи.
— Что? Ятта?! Какого набла?! — Голос Роа ворвался в мое сознание, но Бенгарн уже отступил, и я шагнула внутрь.
Мой взгляд наткнулся на Вэйда Гранхарсена, и я замерла. А потом наши взгляды встретились, и меня словно молнией прошило. Перетряхнуло от макушки до кончиков пальцев ног.
Помимо него здесь еще была вчерашняя смена вальцгардов, и я перевела взгляд на отца Роа:
— Что здесь происходит?
— Ятта, тебе здесь делать нечего… — начал было Роа, но отец его перебил:
— Пусть остается. Расскажи, что ты помнишь о вчерашнем дне, Ятта?
