Денис Игоревич, значит.
Громов.
Фамилия, подобно тихому раскату голоса Дениса, разносящемуся по аудитории, перекатывалась в голове и приятно рычала на языке. Волнующе.
Гром.
Ему идет.
Я почему-то даже не удивлена, что мой случайный сочинский знакомый оказался военным. Судьба у меня, видимо, такая. Да и по его выправке, по тому, как мужчина держался в отеле, даже эта прямая спина и прицельный взгляд – все прямо кричало о его принадлежности к той же, что у моего отца, профессии.
Интересно, а вдруг они знакомы? Хотя нет, вряд ли. Подумала и тут же отбросила эту мысль.
По рукам промаршировали мурашки, когда я поймала на себе очередной мимолетный взгляд Дениса.
Вот только взгляд этот был недобрый. Черный. Мрачный. И точно не сулящий ничего хорошего.
Дискомфорт усилился стократно, и я даже нервно заерзала на стуле, утыкаясь взглядом в тетрадь.
– Кстати, Уль, тебе звонил отец утром? – шепнул Вадик, лениво покручивая ручку в длинных пальцах.
– Звонил. Но у меня было такое утро безумное, что я сначала пропустила его звонок, потом забыла набрать. А что?
– Они с батей опять что-то удумали. Сегодня на ужин нас зазывают. Семейный, – поиграл бровями друг, – понимаешь, к чему это я?
– Вот блин! – скрипнула я зубами.
– Он самый, Елагина. Чую, сегодня нам будет не отвертеться.
– Ну, что я могу тебе сказать? Готовь кольцо. На одно колено падать будешь, женишок, – хохотнула я, подмигивая офигевшему Вадику.
– Ты ведь шутишь?
– Я-то шучу. А вот наши отцы, похоже, настроены серьезно.
И сегодня, и последние года два они упрямо гнут свою линию в надежде на то, что между нами однажды вспыхнет искорка настоящего чувства.
Наивно.
Особенно если вспомнить, что воспитали они нас как брата и сестру, а теперь хотят каких-то между нами аморальных связей.
Фу!
Да и хоть Вадик отличный парень: душа компании, смешной, красавчик, и просто душка – но точно не в моем вкусе. Кроме исключительно теплых братских чувств этот блондинистый шалопай во мне ничего не вызывает.
Особенно теперь, когда есть с чем сравнить.
От одного взгляда на Дениса в теле такой пожар, что приходится вжиматься в сиденье со всей силой, чтобы не раствориться от желания. А на Вадика? Его хочется стукнуть. Потом обнять и еще раз стукнуть. Говорю же, исключительно братско-сестринская любовь!
– Может быть, прямо им сказать, что не дождутся? – размышлял вслух друг.
– Проще подыграть. Ты же знаешь наших отцов, непрошибаемые, как танк!
– И долго мы так будем играть?
– Ну-у-у, пока кто-нибудь из нас не женится.
– Вообще-то я еще пока не собираюсь вешать себе на шею хомут под названием “семейная жизнь”, как бы сильно я не любил Ксюху!
– Я ей передам.
Вадим протяжно застонал, откидываясь на спинку стула.
– Зараза ты, Уля.
А потом помолчал-помолчал и выдал:
– Если что, я не собираюсь на тебе жениться, Елагина.
– Ты мне тоже в мужья на фиг не сдался, Шмелев.
– Нам нужно что-то придумать.
– Нужно. И чем быстрее, тем лучше.
Мы перекинулись еще парой тройкой фраз и снова дружно замолчали, когда взгляд Дениса остановился на нашей парочке. Теперь наконец-то и меня облагодетельствовали своим вниманием, осуждающе зыркнув в мою сторону и заломив бровь.
Я не представляю, как я переживу этот учебный год!
Первая пара пролетела неожиданно быстро. Хотя я ничего и не запомнила из рассказанного Громовым. Мне просто не до того было.
Я смущалась, злилась и смотрела на его обтянутую брюками накачанную задницу. Я плохая девочка. Я знаю! Но ничего с собой поделать не могу.
Поэтому, когда прозвенел “звонок” и одногруппники подорвались с места, я тоже поддалась стадному чувству. В надежде как можно быстрее унести отсюда ноги и скрыться с глаз обломанного мною мужика. Оттянуть наше тет-а-тет хотя бы до завтра.
Не срослось.
На всю аудиторию, как приговор, прозвучал:
– Студентка Елагина, вас я попрошу задержаться, – рокочущий, словно раскат грома (надо же, как символично!), голос Дениса…Игоревича, заглушая возню студентов, покидающих аудиторию.
Мой взгляд метнулся в сторону преподавательского стола, а сердце ухнуло в пятки.
Ждет. Облокотившись на рабочий стол и сложив руки на груди.
Смотрит. Не мигая.
Приплыли. Сейчас мне объяснят, что бывает с маленькими девочками, которые любят обламывать взрослых возбужденных дяденек.
Уй...
Я нервно оглянулась на мужчину и, заметив его пристальный взгляд, стала торопливо искать глазами Вадима.
Тот уже топтался у двери и, заметив мою заминку, подлетел сразу с вопросом:
– Чего он до тебя докопался? Вы знакомы?
Парень нахмурился.
Я выдавливаю из себя улыбку и стараюсь сделаться безразличной к просьбе препода, чтоб его...
Выходит плохо, меня потряхивает.
– Не выдумывай. Я опоздала, наверное, хочет наказать, – ляпнула, а потом сама усмехнулась своим мыслям. Ну, не порку же он мне устроит? Только от прозвучавшей этой фразы в голове меня тут же бросает в жар.
Он может. После того, что я учудила, еще как может! И будет прав в какой-то степени.
– Возможно, даст задание дополнительное, – пожимаю плечами.
– Я тебя жду на нашем месте, тогда. Или хочешь, останусь под дверью, – затараторил Вадик, бросая настороженные взгляды на Дениса.
– Вадь, ну, не съест же он меня, правда? Боюсь, ректорат такого подхода к обучению не одобрит, – усмехаюсь, а у самой все внутри дрожит. Что это? Страх? Или предвкушение возможности остаться с Громовым один на один?
– Ладно, Уль, – наконец сдается мой верный товарищ. – Наберу тебя через десять минут, если не придешь, – наконец отмирает.
– Договорились, мой верный рыцарь.
– Вот я бы такой самоуверенной не был! Этот дядька даже меня пугает, Елагина.
А мне хотелось ляпнуть: чего его бояться, он же в душе такой пушистый котик. Но я вовремя прикусила язык.
Вадик, еще разок настороженно оглянувшись, направляется к выходу и закрывает за собой дверь.
Он был последний. Дальше тишина.
Все вышли.
Остались лишь мы вдвоем.
Наедине.
Мы сверлим другу друга взглядами, оба не решаясь заговорить. Я переминаюсь с ноги на ногу под прицелом глаз Дениса. А он стоит и стол свой рабочий задницей подпирает. Вальяжно так.
Черт, если еще хоть пара секунд продлится это жуткое молчание…
– Значит, Елагина Ульяна, – наконец заговорил мужчина. – Ульяна, – тянет он мое имя, словно пробует его на вкус.
Картинки, всплывшие в моем воображение, тут же заиграли яркими красками.
Мне больше нравится, когда он зовет меня Яна. Никто меня так не зовет. Но он об этом не узнает.
– Она самая, студенческий показать?
– Еще, может, чего покажешь? – усмехается Громов не по-доброму. Качает головой. А во мне просыпается злость, потому что он не имеет никакого права разговаривать со мной в таком тоне. И вести себя так тоже права не имеет! Что он о себе возомнил?
– Только если средний палец.
– Принцесса за две недели зубки отрастила? Забавно. Я все думал, мозг сломал, почему ты сбежала? – отталкивается от стола и медленно приближается ко мне с грацией хищника.
Я отступаю. Вжимаюсь в столы, стоящие на первом ряду. Сглатываю с трудом вязкую слюну, загипнотизированная его темным взглядом. Взгляд сам собой на губы падает. В горле пересыхает.
– А ты, оказывается, и имени настоящего своего не сказала, – мужчина приблизился так, что осталось между нами пара жалких шагов.
– Почему же? – усмехнулась.
В нос ударил такой знакомый запах туалетной воды с примесью мужского геля для душа. Горький, щекочущий, глубокий. Так бы и дышала им одним.
Колени мои дрогнули, и я вцепилась руками в стол за спиной.
– Я сказала: Яна. Уль-Яна. Это сокращение. Я никого не обманывала. Тут твои обвинения безосновательны.
Денис в два шага оказывается около меня и упирается в стол руками по обе стороны, захлопывая ловушку. Наши лица непозволительно близко. Я чувствую его дыхание. Оно осталось одно на двоих. До дрожи хочется закрыть глаза и ощутить… снова ощутить…
Стоп, Ульяна! О чем вообще думаешь, девочка?
– Ответь мне на один-единственный вопрос, – смотрит в глаза, словно в душу заглядывает, все веселье из тона улетучилось. – Почему? – зазвенела сталь.
Мне не нужно переспрашивать его, о чем он толкует. Я все прекрасно знаю и понимаю. Но что я ему скажу? Испугалась? Испугалась, что на одну ночь? Глупо. Очень глупо и не по-взрослому. А я не хочу, чтобы он считал меня маленькой девочкой! Хотя, наверное, что я ему сейчас ни скажу, он будет думать именно так.
– А что, такому, как ты, никогда не отказывали? – набираюсь смелости и выдаю ему в лицо.
Лучшая защита – нападение. Будем, значит, нападать.
Кажется, Денис не ожидал такого ответа. Его лицо вытянулось от удивления, в глазах непонимание. Правда, оно быстро сменяется решимостью:
– Не знаешь, от чего отказалась, – усмехается и улыбается той самой улыбкой змея-искусителя, а меня тут же обдает жаром и низ живота скручивает в знакомом спазме.
– И не хочу знать, тебе не удастся потешить свое самолюбие, Денис Игоревич, – вот тут-то я понимаю, как зацепила его мужское эго. Его ноздри раздуваются, желваки ходят ходуном. А взгляд… взглядом можно убивать?
– Кто этот сопляк, который с тобой рядом ошивается? – говорит медленно, мне кажется, ему тяжело даются слова. От этого мне становится не по себе, но я не могу уйти проигравшей, хоть и непонятно, что за бой мы тут устроили.
– Вадим? – улыбаюсь, как дурочка. – Мой жених, – вот вам, пожалуйста, шоко-терапия во всей красе!
– То есть, жених?
– То и есть. А теперь будьте добры, Денис Игоревич, соблюдайте дистанцию, – шиплю я, выворачиваясь из плена его рук. Отступаю на пару шагов, наконец чувствуя себя в безопасности.
– Желаю вам удачной преподавательской работы, – чуть ли не кланяюсь и бегом вылетаю из аудитории, захлопнув дверь, тут же к ней привалившись спиной.
