Глава 3
Свет из коридора рисует на полу длинную, темную тень. Но это не Динар. Нет…
– Саят Аскаровна? – звучит низкий и официальный голос.
Я вскидываю голову. Передо мной стоит турок в форме. Фуражка в руках, взгляд тяжелый, пронизывающий. Полицейский. Зачем? Зачем здесь полиция?
Но обратился ко мне второй, незнакомый мужчина, должно быть, переводчик.
– Да, это я, – шепчу, теребя край черного шелкового платка.
– Полиции необходимо задать вам несколько вопросов. По поводу вашего мужа, Динара Бахтияровича, – переводит слова полицейского мужчина в гражданской одежде.
Меня начинает трясти. Пока мы идем в лобби, в голове проносятся сотни вопросов и подозрений.
– Что с ним? Где он? – голос мой предательски срывается.
– Тело вашего супруга найдено в бассейне отеля чуть больше часа назад. Предположительно – несчастный случай. Проводится проверка.
Мир рушится. Пол уходит из-под ног. Слова переводчика врезаются в мозг раскаленным железом: тело. В бассейне. Мой муж, мой благородный доктор Динар утонул.
Открываю рот, чтобы закричать, но вместо крика из горла вырывается тихий, надрывный хрип.
Они узнают. Всё узнают.
Что этой ночью я была не одна. Что провела ночь в постели с мужем сестры.
Я вдова. И я не чиста.
Диляра узнает. Мать узнает. Отец узнает. Вся родня узнает, что покорная и тихая Саят переспала с мужем своей сестры в ту самую ночь, когда ее собственный супруг тонул в бассейне.
Зачем он туда отправился?
Хотел освежиться перед тем, как лечь со мной в постель? Почему не пошел в душ? Столько вопросов!
– Саят Аскаровна, – напоминают о себе должностные лица. – Вы слышите меня? Где вы были прошлой ночью?
Полицейский смотрит на меня в упор, и я чувствую, как его взгляд прожигает кожу. Он ждет ответа. Уж не думает ли он, что Динар покончил собой из-за меня?
Я должна рыдать. Должна рвать на себе волосы. Должна упасть в обморок от горя.
Но вместо этого чувствую, как внутри поднимается тошнотворная, стыдная волна облегчения.
Я вдова. А значит никто не посмеет спросить меня о моей невинности. Никто больше не поведет меня к врачу перед свадьбой, потому что отец не найдет второго такого же, как Динар. Вдов у нас берут в жены крайне редко. А с моим заболеванием у меня и вовсе нет шансов построить семью. Я останусь одна.
Муж погиб трагически, и теперь я могу носить траур столько, сколько захочу. Могу надеть черный платок, опустить глаза и молчать хоть до конца жизни. Никто, никогда и ни за что не узнает, что этой ночью я лежала в объятиях Камиля.
Это отвратительно. Я понимаю это каждой частичкой своей души. Динар умер – а я думаю о своем спасении. Всевышний, прости меня! Я чудовище. Но я не хочу, чтобы меня забили камнями! Не хочу, чтобы сестра плевала мне в лицо! Не хочу, чтобы мать отреклась от меня!
Утонувшего мужа мне ужасно жаль. Честно…
Сжимаю руками черный платок так, что ткань трещит под пальцами. Жаль до слез, до дрожи в коленях. Динар – хороший человек. Добрый. Он никогда бы не ударил меня, не повысил голос и не посмотрел бы косо. Отец говорил, что он лечил бедных и детей бесплатно. И теперь его нет…
Но его смерть – это мой единственный шанс уйти от позора!
– Я была в своем номере и никуда не выходила, – говорю твердо. – Всю ночь ждала мужа. Но он не пришел.
Полицейский делает пометку в блокноте, и скрип ручки отдается эхом в моих ушах.
– Хорошо, мы проверим. Записи с камер наблюдения уже запрошены.
Я замираю. Сердце пропускает удар и проваливается в ледяную бездну живота.
Камеры. Вдруг на записях видно, как из номера для новобрачных вышел Камиль?!
Я пропала!
Внезапно в коридоре раздаются шаги, торопливые, цокающие каблучки. Я знаю, кто идет и даже инстинктивно становлюсь меньше ростом.
Диляра. Сестра всегда ходила так – уверенно, громко, по-хозяйски.
Она в широком льняном платье молочного цвета. Длинные, густые волосы – наша гордость, наша общая черта – струятся по плечам тяжелой черной волной.
Как современная женщина, она не покрывает голову. Потому что Камиль разрешает ей одеваться так, как она хочет. А отец ей больше не указ. Она свободна. Она богата. Она счастлива. А я – жалкая тень в черном платке, вдова, которая боится собственной тени.
– Сая! – кричит сестра, и ее голос срывается на визг. – Это правда? Динар утонул?!
Она бросается ко мне и хватает мои руки. Ее пальцы холодные, дрожащие. Диля будто бы искренне переживает за меня. В глазах ее стоят слезы.
Диляра хорошая сестра, когда не злится. Когда ей ничего не нужно от меня, когда я не перечу ей, когда я молчу и слушаюсь. А сейчас ей нечего злиться, потому что она ничего не знает.
Но если камеры покажут, что из моего номера ночью выходил Камиль – все рухнет. Она разорвет меня голыми руками. Я знаю, на что она способна.
Полицейский смотрит на нас двоих. Препарирует взглядом каждое движение, каждую тень эмоции на наших лицах, как будто мы две подозреваемые.
– Диляра Ямадаева? Вы жена владельца отеля? – обращается к ней через переводчика силовик.
Она поднимает на него надменное и строгое лицо.
– Да. А что? Камиль здесь ни при чем! Мы оба спали. Этот ужас случился не с нами. И не смейте подозревать моего мужа!
– Я и не утверждаю обратного, – спокойно отвечает полицейский. – А вы не видели вашего зятя прошлой ночью? Не говорили с ним?
Диляра замирает. Ее рука, сжимающая мою, на мгновение становится каменной. Ее лицо на секунду теряет краски, а затем снова становится маской высокомерия.
Почему она так напряглась? И о чем ей говорить с Динаром? Почему полицейского интересует этот вопрос?
– Естественно, нет, – отвечает Диляра четко. – После торжества я спала. Ничего не видела и не слышала. Муж был рядом, если хотите знать. А теперь оставьте нас. Сестре нужно побыть одной.
Она знает, что Камиля не было, но покрывает его. Наверное, она очень любит его. И я должна сделать всё, чтобы сестра никогда не узнала об этой случайной измене.
Полицейский медленно закрывает блокнот. Он переводит взгляд с меня на Диляру, и я вижу, как его челюсть сжимается. В чем дело? Неужели смерть Динара не несчастный случай, и они будут расследовать это дело?
– Я все сказала, – отрезает Диляра. – Оставьте нас в покое. Сестре нужно побыть одной. У нее горе. Вы что, не видите? Пойдем, Саят, тебе нужно отдохнуть… Бедная моя, несчастная сестрица…
Но едва мы заходим в номер для новобрачных, настроение Диляры стремительно меняется. Он толкает меня к стене и цедит:
– А теперь посмотри мне в глаза и расскажи всю правду, шлюшка!
Глава 4
Но как? Как она узнала? Неужели Камиль ей во всем признался?
Если он рассказал – я труп. Если он вообще раскрыл рот – мы оба в могиле. Диляра стоит передо мной, сложив руки на груди и ждет ответа.
– Какую правду? – спрашиваю, обмирая от страха.
– Не прикидывайся дурочкой, – сестра усмехается, растягивая губы в тонкую, жестокую линию. – Твоя брачная ночь закончилась утоплением мужа. Что ты сделала, что Динар решил покончить с собой? Неужели оказалась не девственницей?
Она толкает меня в бок – легонько, почти игриво, но в этом жесте столько презрения, что меня передергивает. Она смеется надо мной. Она унижает меня в день смерти моего мужа.
– У нас ничего не было, – отвечаю поспешно, чтобы отсечь ее намеки.
– В смысле? – Диляра прищуривается, склонив голову набок.
– Динар оставил меня одну… Готовиться, – шумно сглатываю. – Он так и не пришел ко мне. А потом выключили свет и…
Здесь я замолкаю, уставившись на сестру. Знает она или нет? Если нет, то почему назвала меня шлюшкой? Неужели действительно думает, что я спала с кем-то до свадьбы или просто дразнит?
– И что? – Диляра сканирует меня взглядом.
– Ничего. Я уснула. Наверное…
– Ничего не понимаю, – хмурится она. – Почему твой муж так поступил? Пошел купаться на ночь глядя.
– Я и сама не знаю. Думаешь, это не несчастный случай?
– Откуда мне знать? – Диляра ведет плечом. – Нас с Камилем эта ситуация не касается, это уж точно. Точнее, мужу выйдет боком празднование свадьбы родственничков в его отеле. Из-за утопленника теперь сюда никто не захочет ехать!
– Утопленник? – поражаюсь ее цинизму, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Динар мой муж…
– Значит, твой муж не успел сделать свое дело, и ты теперь вдова-девственница? – усмехается сестра. В её глазах мелькает что-то похожее на злорадство.
– Получается так, – отвожу взгляд, краснея. Но не потому, что стесняюсь своего нового «титула», а потому что посмотрела на смятую постель и вспомнила в деталях, что произошло ночью. Под одеялом отсутствует простыня, подушка лежит криво, а чуть горьковатый запах Камиля всё ещё витает в воздухе, но Диляра, к счастью, его не чует. Иначе разнесла бы тут всё.
Я всё еще не могу поверить, что приняла Камиля за мужа и отдалась ему. И все, что происходило ночью превзошло все мои ожидания… И от этого ужасно стыдно!
– Сочувствую, – говорит сестра, выдавливая из себя грусть.
Он нервничает. Вижу это по тому, как бегают по номеру ее глаза. Она оглядывает каждую поверхность, каждую полку, будто что-то потеряла.
– Ты что-то ищешь?
– Скажи, Динар не оставлял здесь никакие бумаги?
– Нет. Впервые слышу.
– Ясно. Слушай, Сая, спустись в лобби и посмотри, как там обстановка, ладно?
То говорила, что мне нужно отдохнуть, то теперь выпроваживает. Чтобы обыскать номер? Какие у нее дела с Динаром? Ведь не расскажет ничего! Но чувствую, Диляре есть что скрывать.
– Я хотела бы остаться здесь.
– А я говорю иди! Почему ты такая упрямая, сестра? Сейчас не время для этого, – она повышает голос, и в нём звенит сталь, знакомая мне с детства.
Спорить с ней бесполезно, как никак она тут почти хозяйка, поэтому я молча выхожу из номера для новобрачных.
В лобби сталкиваюсь с Камилем и, опустив взгляд в пол, пытаюсь прошмыгнуть мимо, но он хватает меня за локоть:
– Сая, подожди!
Я вздрагиваю. Камиль сжимает мою руку так крепко, что я чувствую обручальное кольцо на его пальце.
– Что происходит? – у него растерянный вид.
– Не знаю. Отпусти.
– Ты никому не сказала? – шепчет, приближая ко мне лицо.
– Нет. Прошу, дай мне пройти, – нервничаю.
Смотреть зятю в глаза не хватает смелости, поэтому я разглядываю его начищенные летние туфли. Они блестят так ярко, будто он только что вышел из обувного магазина.
– Мы должны встретиться и поговорить там, где нас никто не услышит, – отпускает он наконец мой локоть, и я отхожу от него на пару шагов.
– Нет-нет, я не могу.
– Это важно! Касается ночного происшествия. Приходит сегодня в десять вечера в зал для анимации. Я буду ждать тебя.
– Нет, Кам, нас увидят. Плохо будет обоим.
– Сая, не дури. Приходи обязательно.
Увидев в конце коридора отца, поспешно отхожу от Ямадаева. Сердце колотится так, что кажется, его слышно на весь этаж.
– Дочка! – отец подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Ты уже траур по мужу надела? Видит Всевышний, я сделал все, что мог для тебя.
– На всё воля Аллаха, отец, – отвечаю смиренно, потому что ничто иного папе не скажешь.
