Экстаз

План гениален в своей тупости: найти Блэр. Любую девушку, которая откликнется на эти четыре буквы.

Я врезаюсь в толпу.

— Прошу прощения! — преграждаю путь эффектной брюнетке в огромных солнцезащитных очках. — Вас случайно не Блэр зовут?

Она вздрагивает и судорожно прижимает к груди сумку, словно я собираюсь вырвать ее лимитированную «Биркин» и скрыться в переулке.

— А вас? — разворачиваюсь к рыжеволосой девчонке с фисташковым джелато. — Мисс, ваше имя Блэр?

Она даже не сбавляет шаг. Проносится мимо, лишь капли тающего мороженого летят на раскаленную брусчатку.

— Блэр? — бросаюсь наперерез двум блондинкам.

Они синхронно замирают, окидывая меня взглядом. В их глазах я читаю кристально ясный диагноз: элегантно одетый психопат. Девицы перешептываются и резко меняют траекторию.

Я — Донатьен Вельмонт. В моей привычной реальности женщины сами выстраиваются в очередь, стоит мне только щелкнуть пальцами. А здесь, на улице, от меня отмахиваются, как от назойливой осы. Я для них — уличный попрошайка в костюме ручной работы. И прошу я не мелочь, а спасение собственной шкуры. Жизненно необходимую подачку, чтобы отец не стер меня из завещания.

Спустя час этой унизительной беготни я готов взвыть. Грег пытается помочь на противоположной стороне улицы, но его тактика работает еще хуже: двухметровый шкаф с лицом наемного убийцы нависает над туристками, и они разбегаются от него с тихим писком.

Дыхание сбивается.

Какого черта? Почему в тот момент в кабинете отца мой мозг не выдал что-то банальное? Анна? Хлоя? Софи? Да хоть Джессика! Но нет, мне приспичило выдать имя, которое в Монако, видимо, занесено в Красную книгу.

Торможу у фонтана, достаю телефон непослушными влажными пальцами. Жюльен. Если кто и знает в лицо половину женского населения Лазурного Берега, так это он. Мой личный справочник по порокам.

Гудок. Второй.

— Привет, Дон! — Его голос слишком бодрый для полудня. — Бро, ты пропустил эпичную ночь! Близняшки из Милана. Я выиграл наш спор, с тебя штука евро!

— Запишу на твой счет, — рычу я, стирая со лба едкий пот. Я совершенно не в настроении слушать сводки с его сексуального фронта. — Но если ты сейчас не включишь мозги, я обанкрочусь, и платить будет нечем.

— Что за кипиш?

— Слушай меня. — Я до боли сжимаю переносицу. — В твоей бездонной черной книжке есть хоть одна Блэр?

Повисает пауза. Я отчетливо слышу, как на том конце провода звякают кубики льда в стакане.

— Не-а.

— Ни единой? Вообще? — выдыхаю я.

— Обожди. — На фоне шуршат простыни и раздается сонный женский стон. Жюльен прикрывает динамик ладонью, но я отчетливо слышу: — Эй, детка, тебя как зовут? Серьезно? Блэр?

Пульс мощным толчком бьет в барабанные перепонки.

— Дон! — В голосе Жюльена звучит щенячий восторг. — Ты не поверишь. Ту блондинку, что сейчас лежит на моем правом плече, зовут Блэр! Чертова магия вуду!

Я застываю, как вкопанный. Поток туристов огибает меня, кто-то недовольно цокает языком. Жениться на девчонке, которая еще не успела остыть после постели моего друга? Грязно. Мерзко. Но до рокового ужина с отцом остаются считанные часы.

— Жюльен, быстро, — чеканю каждое слово. — Она из бедных?

— Какого хрена, Дон? — фыркает он. Снова слышна возня. — Эй, малышка... Нет, чувак, отбой. Она из клана Абрамс.

Проклятье. Абрамсы — нефть. Они прикуривают от стодолларовых купюр. Отец раскусит эту легенду за полсекунды: я четко заявил, что моя невеста — из простых.

— Ладно. — Мозг работает на предельных оборотах, выстраивая многоходовки. — Запиши ее в резерв. Возьми номер и узнай, свободна ли она вечером. На всякий пожарный.

— Ты в какую-то дрянь вляпался? — Тон Жюльена мгновенно теряет игривость.

— Объясню потом. Просто сделай.

Я сбрасываю вызов. Грег стоит у фонтана. По его кислой мине всё понятно без слов. Ни-че-го.

Делаю глубокий вдох. Запрокидываю голову к безжалостному лазурному небу. Идеальный костюм, статус, манеры — всё летит к чертям.

— Блэээээр! — рычу я на всю площадь Казино, вкладывая в этот вопль всё свое отчаяние.

Парочка пенсионеров в ужасе шарахается. Кто-то из азиатских туристов уже навел на меня объектив камеры. Завтра я стану звездой таблоидов с заголовком «Срыв наследника империи Вельмонт». Плевать.

Но это не работает. Я опускаю голову, поправляю сбившийся галстук и киваю Грегу на ближайшие двери. Идем в наступление.

Первая — аптека.

Внутри бьет по ноздрям резкий запах ментола и больничной стерильности. У витрины с витаминами копошится ветхая старушка. А у кассы... девица в ультракоротких шортах нервным шепотом выспрашивает фармацевта о препаратах от гонореи.

Нет. Даже если у нее на лбу неоном горит имя «Блэр», я пас. Резко разворачиваюсь. Выходим.

Следующая дверь. Книжный магазин.

Толкаю тяжелую дубовую створку. Медный колокольчик над головой издает тихий, интеллигентный звон. Шум улицы мгновенно отрезает, словно я шагнул в другое измерение. Здесь царит спасительная прохлада, пахнет свежей типографской краской.

Сканирую помещение. Пожилая дама в твидовом пиджаке у стеллажа с историей. Прыщавый подросток уткнулся в комиксы. И... две молодые девушки у дальних полок с художественной литературой.

Пульс мгновенно срывается на рваный ритм. Вероятность совпадения равна одному на миллион, это жалкая статистическая погрешность. Но у меня просто нет выбора. Время поджимает, а Матиас наверняка уже полирует своим задом мое кожаное кресло.

Я оцениваю цель. Первая девушка выглядит как типичная глянцевая картинка. Такие пачками висят на шеях моих приятелей в закрытых клубах. Надутые губы, брендовая сумка, старательно изображающая оригинал.

Вторая является ее полной противоположностью. Выцветшая базовая футболка без единого логотипа, застиранный деним, кеды, повидавшие не один сезон. Я сканирую ее запястья. Ни грамма золота, ни малейшего намека на «Картье» или «Ван Клиф». В напряженных пальцах зажат дешевый любовный роман в мягкой обложке. Мне не нужно наводить справки о ее банковском счете. Для моего отца она просто абсолютное социальное дно. Идеальная, безупречная кандидатура.

Я поправляю лацканы своего костюма, включаю фирменную улыбку, способную растопить ледники, и уверенно шагаю к стеллажам.

— Простите. Вы случайно не Блэр? — бархатным голосом произношу я, вторгаясь в их личное пространство.

Обе вздрагивают. Я смотрю прямо на ту, что в выцветшей футболке. Иду ва-банк.

Она моргает. Огромные глаза удивленно смотрят на меня.

— Да. Откуда вы… — неуверенно тянет она.

Бинго! Джекпот! Я готов прямо сейчас расцеловать эти полки, Грега и бога статистики заодно. Меня накрывает такая волна эйфории, словно акции моей компании только что взлетели на двести процентов. Я нашел ее!

— Боже, Блэр. Наконец-то. Я так долго тебя искал, — выдыхаю я с абсолютно искренним облегчением.

Глянцевая подружка рядом с ней открывает рот, переводя ошарашенный взгляд с моих часов «Patek Philippe» на мое лицо. А вот сама Блэр смотрит на меня так, словно я только что сбежал из психиатрической клиники.

— А вы, собственно, кто? — хмурится моя идеальная находка.

Я выпрямляюсь. Пришло время ослепить ее сиянием моего статуса. Обычно на этом моменте женщины начинают поправлять волосы и томно дышать.

— Я Донатьен Вельмонт. Наследник империи Вельмонт.

Жду восторженного писка. Жду обморока. На худой конец жду трепета ресниц.

— Очень... мило, — выдает Блэр тоном, которым обычно хвалят нелепый рисунок пятилетнего ребенка.

Я слегка давлюсь воздухом от такой реакции, но быстро беру себя в руки. У меня нет времени на долгие брачные танцы. Отец ждет. Ужин стынет. Сделка века висит на волоске. Пора закрывать этот контракт.

Адреналин бьет по нервам, вытесняя остатки светских манер.

— Блэр, — я очаровательно улыбаюсь, глядя ей прямо в глаза. — Я не привык тратить время впустую, поэтому перейду сразу к делу. Ты выйдешь за меня замуж?

Глава 3

Блэр

Воздух в легких сворачивается в тугой ком. Я моргаю. Один раз. Другой. Жду, когда этот галлюциногенный бред рассеется, но парень в безупречном костюме никуда не исчезает.

Он чуть склоняет голову. В его глазах нет ни капли романтики — только математический расчет и зудящая нетерпеливость.

— Не шарахайся, я не психопат. Поехали со мной, по дороге всё объясню.

Его тон ровный, безапелляционный. Так говорят люди, привыкшие, что по щелчку их пальцев расступаются моря. Я инстинктивно вцепляюсь в бумажный томик «Была ли любовь?», сминая мягкую обложку.

— Вообще-то, — я заставляю себя вздернуть подбородок, — я иду на кассу. Покупать книгу.

Он даже не усмехается. Просто пожимает плечами.

— Без проблем. Бери что хочешь. Или давай я просто куплю этот магазин, и мы поедем?

Внутри вспыхивает глухая, колючая злость. Я для него не человек, а пункт в каком-то безумном чек-листе. Очередной актив, который нужно срочно приобрести.

— Обойдусь. И плачу я за себя сама.

Делаю резкий шаг в сторону кассы, но он перехватывает инициативу. Одно плавное, хищное движение и книга исчезает из моих рук. Я даже моргнуть не успеваю.

— Грег, закрой чек. Мы уходим.

Шкафоподобный телохранитель безмолвной тенью забирает у него мой роман и чеканит шаг к онемевшему продавцу. По позвоночнику ползет липкий холодок. Это не просто наглость богатого мажора. Это демонстрация силы. Он с ходу показывает, кто здесь устанавливает правила.

За спиной судорожно втягивает воздух Ханна.

Когда Грег возвращается и впихивает мне в руки оплаченную книгу, я деревянными пальцами прижимаю ее к груди.

— Премного благодарна, — цежу я сквозь зубы.

Незнакомец кривит губы в подобии улыбки и разворачивается к выходу. Я иду за ним. Не потому что очарована. А потому что мой писательский мозг требует узнать, в какую бездну катится эта абсурдная завязка.

На залитой солнцем улице нас ждет агрессивный «Роллс-Ройс». Мужчина распахивает пассажирскую дверцу. В нос бьет запах дорогой кожи и салона, в котором никогда не пахло фастфудом.

— Пардон, нужна только ты, Блэр. Твоя подруга...

— Сестра, — огрызаюсь я. — Ханна.

— Ханна остается.

Ледяной душ реальности окончательно смывает оцепенение. Я резко торможу у открытой дверцы и оглядываюсь на сестру, ожидая, что она уже набирает номер полиции.

Но глаза Ханны горят маниакальным восторгом. Она даже не смотрит на меня — ее взгляд прикован к телохранителю. Она оценивающе сканирует широкие плечи Грега, явно прикидывая, как этот суровый мужик впишется в эстетику ее нового влога.

— Тайм-аут, — бросаю я парню у машины.

Вцепляюсь в запястье сестры и волоку ее за угол, в спасительную тень раскидистого фикуса. Подальше от чужих ушей.

— Блэр, ты рехнулась? — шипит Ханна, выдергивая руку.

— Я?! Это ты готова сдать меня первому встречному с красивой челюстью! — Мой шепот срывается. — Он делает предложение в книжном, Ханна! Это клиника. Или схема по разборке на органы.

Сестра осторожно выглядывает из-за широких листьев. Наш «покупатель» небрежно прислонился к черному крылу Роллс-Ройса, скрестив руки на груди. Солнце бликует на его темных волосах и безупречном крое пиджака.

— Если он и потрошитель, то исключительно женских сердец, — мурлычет она. — И нулей на его счету явно больше, чем скальпелей в багажнике.

— Прекрати! А вдруг это маньяк?

Ханна закатывает глаза и рефлекторно выхватывает свой айфон. Ее пальцы с пулеметной скоростью отбивают дробь по экрану.

— Сейчас пробьем твоего маньяка по базе. Как он там представился? Донатьен…

— Кажется, Вельмонт, — подсказываю я.

Ханна замирает. Экран отсвечивает в ее расширившихся зрачках. Она резко втягивает воздух.

— Что там? Уголовный розыск?

— Хуже. Список Forbes. Донатьен Вельмонт. Наследник империи, отели, казино, половина побережья... — Она тычет светящимся экраном мне прямо в лицо.

Я щурюсь, разглядывая калейдоскоп глянцевых снимков. Вельмонт на палубе белоснежной яхты. Вельмонт в глухом черном смокинге на благотворительном гала-вечере. Вельмонт, небрежно приобнимающий за талию очередную длинноногую супермодель. От этих фотографий так и разит властью, пороком и деньгами, которых хватит, чтобы купить небольшую страну.

— Он реален, — благоговейно выдыхает сестра. — И неприлично богат.

Я отодвигаю телефон подальше, чтобы сфокусироваться на оригинале. Оригинал невозмутимо поправляет манжету идеального пиджака, делая вид, что нас нет.

— Это точно он? — сомневаюсь я. — Может, двойник?

Ханна фыркает и кивает в сторону огромной стеклянной витрины магазина.

— Да не, точно он. Откуда у бедного двойника Роллс-Ройс размером с кита и огромный привлекательный охранник?

— Тем более! — я в панике поворачиваюсь к сестре. — Зачем миллиардеру тащить меня в замуж прямо с улицы? Я никуда не поеду. Это ловушка. На органы пустит. Или в гарем продаст.

— Блэр, послушай меня. — Ханна хватает меня за плечи. Ее взгляд внезапно теряет блогерскую легкомысленность и становится жестким, цепким. — Твой литературный агент уже год рвет и мечет. Ты пялишься в пустой монитор, оплакивая свою сбежавшую музу. А тут сюжет сам открывает перед тобой дверцу «Роллс-Ройса»!

— Только это не сюжет любовного романа, а завязка для криминального триллера!

— Я расшарю тебе геолокацию, — отрезает она. — Будем на связи каждую секунду. Если этот мачо с обложки хотя бы косо посмотрит — скинешь мне экстренный пинг, и Грег... то есть полиция... будет там через минуту.

Я снова перевожу взгляд на Вельмонта. Он нетерпеливо барабанит пальцами по капоту, поглядывая на тяжелый циферблат часов. В моей груди стягивается тугой узел из липкого страха и… Острого, колючего любопытства. Того самого забытого чувства, когда заносишь пальцы над клавиатурой перед первой строчкой новой главы.

— Это чистое безумие, — одними губами произношу я.

— Выходи из комы, сестренка, — усмехается Ханна. — Твой творческий кризис только что закончился.

Делаю судорожный вдох. Легкие обжигает раскаленный асфальт, смешанный со сладковатым запахом цветущего олеандра.

И я киваю.

Донатьен замечает нас и плавно отлипает от капота. На его лице появляется фирменная улыбка. Он делает элегантный приглашающий жест в сторону распахнутой дверцы, за которой скрывается манящий, но абсолютно непроницаемый тонированный мрак кожаного салона.

— Ни в какую тонированную машину ни я, ни моя сестра не сядем, — отрезаю я, складывая руки на груди. — Хотите поговорить? Отлично. Прогуляемся здесь, на набережной. На виду у сотен людей.

Донатьен поджимает губы. В его темно-синих глазах мелькает раздражение человека, не привыкшего к отказам, но он виртуозно прячет его за бархатной улыбкой.

— Как пожелаете, будущая миссис Вельмонт. Прогулка так прогулка. Обожаю прогулки. Грег, за нами.

Он коротко кивает своему телохранителю. Я обмениваюсь многозначительным взглядом с Ханной — та лишь едва заметно пожимает плечами, мол, «посмотрим, куда это приведет».

Мы выстраиваемся в нелепую процессию. Я шагаю рядом с миллиардером, чувствуя себя так, словно меня конвоируют. Позади нас тяжело ступает Грег, а рядом с ним семенит Ханна.

Не проходит и минуты, как у меня за спиной раздается подозрительное шуршание. Я даже оборачиваться не стала, зная свою сестру.

Донатьен вдруг резко останавливается и бросает колючий взгляд через плечо.

— Эй, — его голос звучит хлестко, вся романтичная патока куда-то исчезает. — Никакой фото и видеосъемки. Терпеть не могу прессу, а папарацци с тиктоком тем более. Убери телефон.

Я оборачиваюсь. Ханна стоит с вытянутым айфоном, явно пойманная на горячем прямо посреди записи эксклюзивного контента для сторис.

— Грег, — небрежно бросает Вельмонт.

Гора мышц делает неуловимое движение, и вот уже телефон Ханны исчезает в огромной ладони охранника.

— Эй! Это частная собственность! — возмущается сестра, подпрыгивая.

— Вернем в целости и сохранности после прогулки, — невозмутимо басит Грег, опуская гаджет в карман своего необъятного пиджака.

— Ханна, — шиплю я на нее. — Мы тут вообще-то пытаемся выяснить, зачем этому господину понадобилась моя скромная персона.

Я снова поворачиваюсь к своему так называемому жениху. Мы продолжаем идти вдоль парапета. Чайки орут, волны бьются о камни, а я пытаюсь расколоть парня из списка Форбс.

— Итак, — нарушаю я затянувшееся молчание. — Выкладывай. Что заставляет парня в костюме ручной работы делать предложение первой встречной в книжном магазине?

Донатьен поправляет манжету и смотрит на горизонт с видом трагического героя.

— А вы не верите в любовь с первого взгляда, Блэр? — мурлычет он бархатным баритоном. — Я увидел вас там, среди стеллажей. И я понял. Вот она. Та самая. Моя судьба.

Я чуть не спотыкаюсь о собственную ногу.

— Серьезно? — фыркаю я. — Судьба? Ты сценарии для мыльных опер в свободное от управления империей время пишешь?

На его идеальном лице мелькает неподдельное удивление. Он явно не привык, что его безотказное обаяние дает такую жалкую осечку.

Он прикладывает руку к груди, мастерски изображая глубокую душевную рану.

— Вы раните меня в самое сердце. Я открываю вам душу, а вы топчете мои нежные чувства.

— Твои нежные чувства пахнут отчаянием и какой-то грандиозной аферой, — парирую я, не сбавляя шага. — Давай начистоту. Тебе нужна фиктивная жена для крупной сделки? Дедушка оставит трастовый фонд только женатому внуку? Тебя шантажирует колумбийский картель?

Донатьен тихо смеется. Звук получается искренним и пугающе привлекательным.

— Какая богатая фантазия. Может, это вы пишете детективы? Всё гораздо проще, Блэр. Я просто неисправимый романтик, уставший от фальшивых улыбок светских львиц. Мне нужна настоящая, живая девушка. Простая и искренняя.

Я смотрю на его точеный профиль и понимаю одну простую вещь. Он врет как дышит. Изобретательно, вдохновенно и абсолютно бесстыдно. Никаких реальных карт он раскрывать не собирается, предпочитая скармливать мне этот восхитительный бред.

— Вы действительно настолько циничны? Никакой веры в романтику? — спрашивает он, чуть склонив голову набок.

— Я верю в налоги, счета за электричество и в то, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Он понимает, что номер с пронзенным сердцем не прошел, и мгновенно меняет тактику.

— Ладно, — он заговорщицки понижает голос и наклоняется так близко, что его губы почти касаются моего уха. — Вы меня раскусили. Дело в пророчестве.

Я удивленно вскидываю брови.

— В чем?

— В пророчестве, — абсолютно серьезным тоном повторяет он, хотя в уголках его губ прячется усмешка.

— Пророчество? Серьезно?

— Да, — он поворачивается ко мне, и на его лице появляется выражение глубокой, почти трагической серьезности. — Несколько лет назад одна гадалка сказала, что мою истинную любовь будут звать Блэр. Она закрыла глаза, поводила руками и прошептала: «Вижу много книг... и любовь». — Он даже делает пассы руками, изображая трансовое состояние. — И вот с тех пор я каждый день маниакально обхожу книжные в надежде встретить ту самую Блэр. И сегодня, наконец, нашел тебя.

— Как романтично, — тяну я, прищурившись.

Мой внутренний писатель бьется в истерике от этого дешевого сюжета. Что-то мне подсказывает, что этот парень врет так же виртуозно, как я танцую балет. То есть — никак.

— Ага, — кивает он, явно гордясь своей импровизацией.

Я замечаю как он поглядывает на часы.

— Допустим. Но почему такая спешка? Зачем тащить меня в машину прямо сейчас, не дав даже пробить чек?

Донатьен прочищает горло.

— Потому что гадалка добавила одну деталь. Если эта встреча не произойдет до моего тридцатилетия, я... умру. А сегодня как раз последний день. Мое время истекает.

Я останавливаюсь и выразительно выгибаю бровь.

— То есть ты не любовь всей жизни ищешь, а просто пытаешься спасти свою шкуру за мой счет?

— Э-э-э... — его идеальная челюсть слегка отвисает. — Вообще-то, это должно было прозвучать иначе.

— Я лишь резюмировала твой же сюжетный поворот.

— Ну послушай, — он делает шаг ко мне, понижая голос до шепота. — Если я говорю правду, и ты действительно моя судьба... неужели ты позволишь своему суженому вот так погибнуть? Сможешь с этим жить?

Я смотрю в его лицо. Идеальные скулы, легкая небритость, взгляд, от которого у большинства женщин наверняка порхают бабочки в животе. Пару лет назад я бы, как наивная дурочка, растаяла от этого напора. Но мой личный лимит на красивую мужскую ложь исчерпал один нью-йоркский гастролер, который сейчас строчит мне по ночам. Я знаю цену этим сказкам.

Оглядываюсь через плечо. Ханна вовсю стреляет глазами и смеется над чем-то, что только что сказала охраннику, а тот едва заметно улыбается краем губ. Сестра в своей стихии. А вот я — нет.

— Ладно, — говорю я, доставая телефон из сумочки.

Открываю браузер и быстро вбиваю в строку поиска:

«Донатьен Вельмонт новости».

Экран мгновенно выплевывает десятки ссылок.

— Что ты делаешь? — напрягается он, пытаясь заглянуть мне через плечо.

— Читаю твой некролог, — я безжалостно скроллю заголовки. — Так-так... «Очередная дикая вечеринка наследника империи», «Донатьен Вельмонт подрывает акции компании отца», «Какие санкции применит Венсан Вельмонт к непутевому сыну?», «Сколько моделей побывало в постели завидного холостяка на этой неделе?».

Я поднимаю на него ледяной взгляд.

— Гугл считает, что ты заядлый тусовщик и ходячая катастрофа для семейного бизнеса. Как-то не вяжется с образом отчаявшегося романтика, ищущего любовь по книжным лавкам.

— Я всё объясню, — он вскидывает руки в защитном жесте. — Понимаешь, время шло. Срок предсказания подходил к концу, а свою Блэр я так и не встретил. Вчера я буквально прощался с жизнью! Ну и... решил оторваться напоследок. Уйти красиво.

— Сценарий — дрянь, персонажи картонные, диалоги ни к черту, — чеканю я, убирая телефон. — Мне надоела эта низкопробная ложь. Я ухожу.

Резко разворачиваюсь, собираясь подать Ханне знак к отступлению, но мужская рука перехватывает мое запястье. Хватка твердая, но не грубая. От его пальцев исходит жар.

— Стой. Пожалуйста, стой, — голос Донатьена внезапно теряет всю свою бархатную спесь. В нем звучит настоящая паника. — Хорошо. Ты права. Я расскажу тебе правду.

Я выдергиваю запястье из его хватки, но остаюсь на месте. Скрещиваю руки на груди, всем своим видом давая понять, что счетчик включен.

— Валяй. У тебя ровно минута на чистосердечное.

И Донатьен ломается. С него слетает весь этот лоск самоуверенного плейбоя, плечи едва заметно опускаются, и передо мной предстает просто загнанный в угол парень в очень дорогом костюме.

Он вываливает всё. Без театральных пауз и загадочных взглядов. Рассказывает про ультиматум отца-миллиардера, про угрозу потерять компанию и статус, про то, как в панике ляпнул про невесту по имени Блэр, и про грядущий семейный ужин, который должен стать либо его триумфом, либо эшафотом.

Пока он говорит, я слушаю шум прибоя и чувствую, как внутри меня кристаллизуется абсолютная, ледяная ясность.

Фиктивная помолвка? Афера с целью обмануть главу финансовой империи ради сохранения трастового фонда? В моих романах этот троп обычно ведет к искрящейся ненависти, перерастающей в страстный секс на капоте того самого «Роллс-Ройса». Но в реальности это пахнет газетным скандалом, исками и потраченными нервами.

Донатьен замолкает, тяжело дыша, словно этот монолог выжал из него все соки. Он смотрит на меня с отчаянной надеждой — ждет, что я сейчас проникнусь его бедой и соглашусь сыграть роль спасательного круга.

— Знаешь, что я вижу? — мой голос звучит пугающе ровно.

— Свой билет в богатую жизнь? — с нервной усмешкой предполагает он.

— Я вижу труса.

Усмешка мгновенно стирается с его идеального лица. Он вздрагивает, как от пощечины.

— Послушай... — начинает он, но я поднимаю руку, обрывая его.

— Нет, это ты послушай. Может быть, год назад я бы купилась на этот сценарий. — Я делаю шаг к нему, заглядывая прямо в растерянные синие глаза. — Год назад я бы с радостью напялила костюм спасительницы. Меня привлекали такие сюжеты: взять непутевого, сломанного мальчика, отмыть его от чужих грехов, помочь ему. Я думала, что любовь — это когда ты вытаскиваешь мужчину из дерьма, в которое он сам себя загнал.

Перед глазами на секунду вспыхивает имя Найлза на экране телефона, но я безжалостно давлю это воспоминание.

— Но теперь всё иначе, Донатьен. Я больше не ищу такие истории. И уж тем более не собираюсь в них жить. Меня тошнит от мужчин, которые прячутся от ответственности за женскими спинами. Ты сам заварил эту кашу своей ложью, сам и расхлебывай.

— Блэр, я заплачу тебе любую сумму... — его голос срывается, теряя последние остатки гордости.

— Оставь свои деньги себе. Они тебе понадобятся, когда отец вышвырнет тебя на улицу.

Я резко отворачиваюсь от него. Ощущение такое, будто я только что сбросила с плеч тяжелый, пыльный рюкзак, который таскала за собой последние месяцы. Мне легко. Мне чертовски легко.

— Ханна! — громко зову я, перекрывая гул уличной толпы.

Сестра недовольно отрывается от созерцания каменного профиля охранника и вопросительно смотрит на меня.

— Заканчивай флиртовать с Терминатором. Мы уходим. Прямо сейчас.

Разворачиваюсь и быстро шагаю прочь по набережной Монте-Карло, даже не оглядываясь на застывшего позади наследника империи, чье время только что окончательно истекло.

Устремляюсь вперед, почти переходя на бег. Соленый средиземноморский бриз бьет в лицо, но не остужает горящую кожу. Я хочу только одного — вернуться в отель, задвинуть шторы-блэкаут и стереть этот абсурд из памяти.