Краем глаза я заметила, как Джейс сел рядом с Арчи на траву, пока я пыхтела над одним из артефактов, поглощая его силу и пытаясь не переусердствовать. Пока я этим занималась, я не переставала задаваться вопросом, когда я уже стану настолько сильной, чтобы не чувствовать дышащие в затылок постоянные угрозы. Настолько сильной, чтобы меня не трогали, как и Арчи, который развалился на земле и отдыхал.
Он вчера поделился, что солдаты даже не задавали ему никаких каверзных вопросов, не подвергали сомнению его желание помочь с ситуацией. И даже не угрожали держать рот под замком. Его знали, ему доверяли… А как я должна была доказать свою верность стране и показать, что не позволю собой пользоваться так же, как и он? Только связь с ним и то, что я находилась под его присмотром и защитой, отделяла меня от людей, которые хотели воспользоваться моей силой и поэкспериментировать с ней.
Пока мне все это виделось маловероятным, даже несмотря на то, что имя моего отца реабилитировали. Я была всего лишь первокурсницей с подозрительно нестандартной сильной магией, дочерью человека, которого долго считали предателем. Мною интересовались как объектом, и я понимала это. Как реликвией, которую можно изучить, разобрать на части, чтобы понять, как он работает. Арчи же был законченным продуктом. Проверенным, надежным человеком, верным системе и работающим на благо людей.
Ответ был один в моей ситуации: я должна была стать настолько сильной, чтобы вопрос о верности стал неактуален. Чтобы моя сила сама по себе была гарантией. Чтобы тот, кто захочет «поэкспериментировать», понимал, что первый же эксперимент может стать для него последним. И сильной даже не физически и не магически, а, в первую очередь, морально, чтобы это все привело к нужному результату. А пока… мне отводилось быть в тени и играть определенную роль. Я так думала… но не исключала, что может произойти что-то, что заставит меня действовать во всей этой ситуации иначе.
И поэтому я снова и снова направляла вихрь белой бездны в этот чудаковатый артефакт. Казалось, в нем заложено столько мощи, что я никогда не смогу ее полностью поглотить. Пока я усердно старалась и не видела в этой мелкой бездонной штуке конца, из меня силы, наоборот, уходили.
Но я все еще не подвела себя к краю.
Прошло еще какое-то время, прежде чем я рухнула на траву и закрыла лицо ладонями, наконец ощущая привычную дыру в груди и холод, что обещал вечный покой. Я была истощена, и это впервые меня радовало, а не угнетало.
– Иди ко мне, – тихо позвал меня Арчи, и я резко повернула голову в его сторону, почти позабыв о том, что он был здесь и все еще ждал меня. Саттон ушел, а Беллами, очевидно, остался здесь со мной, хотя я знала, что у него накопилась целая куча дел.
Солнце начинало уже катиться за горизонт, а пришли сюда мы после обеда, когда оказались в Сабрии после занятий в академии. И после моего разговора с мамой.
Горький привкус подступил к горлу, но я поспешила переключиться. Парень лежал на спине, закинув руки за голову, и казался воплощением безмятежности. Я медленно поднялась и затем снова устроилась на траве, только уже рядом с ним.
– Где Дориан взял эту штуку? Кажется, силу из него невозможно поглотить, – пробормотала я, все еще держа этот замысловатый, слегка потрепанный каменный диск с рунами в руке. От него даже сейчас пульсировала нескончаемая дикая энергия, несмотря на все мои усилия.
– Украл у Синклита, – Арчи распахнул глаза, и его ладонь мягко легла на мою коленку. – Он их хорошенько обворовал, прежде чем скрылся в человеческом мире.
– Зачем?
Я искренне не понимала, по какой причине он хранит эти штуки у себя в доме. В доме, где живут моя сестра и мой племянник.
– Дориан – неплохой парень.
– Я не об этом спросила, Арчи, – я нахмурилась.
– Я не знаю. Честно. Я с ним виделся всего два раза в жизни, и мы не то чтобы лучшие друзья, – он тяжело вздохнул, забрал и отложил диск в сторону. – Он не обидит твою семью.
– Я знаю, – искренне призналась я. Я видела это в его глазах, в его выражении лица, когда он смотрел на Конс и Максвелла. Я чувствовала всем своим нутром, что он их будет любить и защищать ценой своей жизни. – Я просто переживаю.
– Слишком много переживаний для такой маленькой головы, – он усмехнулся и потянул меня за руку, из-за чего я упала рядом с ним. – Наверняка Дориан так обеспечил себе безопасность, просто я не могу объяснить точный механизм работы этой затеи.
Он казался таким расслабленным, несмотря на все, что произошло вчера. Более того, я впервые в жизни видела, чтобы этот человек просто лежал на траве и ничего не делал несколько часов, лишь наблюдал за мной и контролировал ситуацию.
Я переместилась головой на его грудь, обтянутую белой футболкой, и чуть ли не замурчала от удовольствия, когда его пальцы зарылись в мои волосы и стали массировать кожу головы.
– У меня есть один способ, который поможет тебе расслабиться и привести твою голову в порядок, – проговорил он, вводя меня в легкий ступор. Я приняла сидячее положение, а затем перелезла и села к нему на бедра, с интересом смотря на него.
– И какой же? Дашь мне какое-то новое задание, чтобы голова была забита именно им? Или, может, снова заставишь пойти потренироваться валить тебя с ног…
– Нет, Прескотт, есть кое-что получше, чем это, – его голос снизился до заговорщического шепота. В его глазах блеснул озорной огонек, и следом он облизнул свои губы, заставляя мое сердце пропустить предательский удар.
О, этот мужчина.
– Например? – Я невольно поерзала на нем, и из него вырвался тихий стон. Его рука сжала мое бедро сильнее.
Огонь в его глазах разгорелся ярче, смешавшись с привычным, хищным вызовом.
– Ты знаешь, – произнес он, и его голос, низкий и бархатистый, словно обвился вокруг меня и проник в каждую клеточку моего тела. Его рука с легкостью дотянулась до моей косы, и он стянул с нее резинку на свое запястье, начиная расплетать ее медленными движениями. – Есть один прекрасный способ перестать думать. Гарантирую, тебе понравится.
Да, я знала, о чем именно сейчас ведется разговор. Но пока это заставляло не расслабиться, а напрячься лишь сильнее.
– Да? – Тепло хлынуло мне в щеки, растекаясь по шее и дальше. Я сама не заметила, как начала прерывисто дышать. Вся моя нервная система, до краев заполненная страхом, злостью и тревогой, вдруг взвыла от потребности в чем-то другом. В чём-то простом, животном, отключающем мозг. – Ты так в этом уверен?
– Никогда не сомневайся в моих навыках, – он резко перевернул нас, из-за чего я оказалась прямо под ним.
Воспоминания нахлынули на меня горячей волной. Стоило мне представить это… его горячее дыхание, его цепкие руки на моих бедрах, его язык… Вся кровь прилила к лицу и куда-то гораздо ниже. Белая бездна внутри, всегда реагирующая на сильные эмоции, встрепенулась, не просто с жадностью, но еще и с каким-то странным, выжидающим любопытством.
Здесь, в этот момент, я должна была подвести четкую черту для себя – простила ли я его? Готова ли была окончательно принять тот факт, что когда-то он согласился отдать меня своему дяде и в итоге не сделал этого?
Взглянув в его голубые глаза, смотрящие на меня с желанием и толикой надежды, я выдохнула и наконец приняла решение.
– Ну, так покажи мне свои навыки в деле. Не переживай, я оценю их по достоинству, – вызывающе проворковала я.
Мое согласие четко прослеживалось в этом предложении, и его глаза загорелись диким пламенем. Одним рывком он стянул с меня майку, оставляя в одном лифчике, а затем на траву полетели и мои шорты с трусиками. Вечерний воздух коснулся обнаженной кожи, заставив ее покрыться мурашками, но стыда не было. Не перед ним.
– А если нас кто-то увидит? – прошептала я, и на его лице появилась знакомая, безжалостная улыбка. Мы находились на достаточном расстоянии от его дома, ведь боялись, что артефакты могут повести себя неожиданным образом, но и все же…
– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос. Этот человек лишится всего, чем может видеть, Эль, – спокойно изрек Арчи, жадным взглядом осматривая меня. Его руки дотянулись до застежки моего бюстгальтера, и он полетел к куче моей одежды. Теперь я была полностью голая, пока он был одет, черт возьми. – Ты идеальная.
Он опустился на колени между моих расставленных ног и начал смотреть. Действительно смотреть. Его глаза медленно изучали меня. От ступней, которые он взял в свои большие, теплые ладони, поглаживая подъем большими пальцами, до щиколоток. Взгляд скользнул по икрам, задержался на внутренней стороне коленей, где кожа была особенно нежной. Он наклонился и прижал губы именно туда – сначала к правому колену, потом к левому. Поцелуи были легкими, почти невесомыми, но от них по всему телу пробежали мурашки.
Я нетерпеливо поерзала на траве, и Арчи усмехнулся. Его ладони скользнули по бедрам, обжигающе теплые на вечернем воздухе, остановились на талии, охватывая ее почти полностью. Его большие пальцы провели линию по моему животу, ниже пупка, заставив мышцы непроизвольно напрячься, а руки дернуться, чтобы прикрыться.
– Не вздумай прятаться, – пробормотал он, и его губы коснулись того места, где только что были его пальцы. Я выдохнула и постаралась расслабиться.
Он целовал меня, как картограф, зарисовывающий новую, но уже известную землю. Неторопливо, методично, с благоговейным вниманием к каждой детали. Каждый шрам, каждую родинку, каждый изгиб мышцы. Его губы и язык исследовали линию таза, мягкую впадину под животом, а затем поднялись выше и коснулись моей груди. Удар удовольствия заставил меня выгнуться, и я впилась пальцами в его волосы. Он отнесся к каждой груди с одинаковым, почти научным вниманием, пока они не налились тяжестью, а соски не затвердели до боли.
Только тогда он позволил себе поднять взгляд. Его глаза встретились с моими. Они были темнее на несколько оттенков голубого, чем обычно, и в них горел огонь глубокого, бездонного, почти пугающего восхищения.
Это сводило меня с ума.
– Ты даже представить не можешь, как я вижу тебя, – выдохнул он. Я хотела было что-то ответить, но он не позволил мне даже попытаться сформировать мысль, как опустился вниз.
Парень оставлял легкие, пробные поцелуи по внутренней стороне бедер, все ближе и ближе к центру, но не касаясь его. Пытка ожидания была почти невыносимой. Я издавала тихие умоляющие звуки, бессмысленно шевеля бедрами, пытаясь натолкнуться на его рот, но его руки, как стальные тиски, удерживали меня на месте.
– Арчи, пожалуйста, – вырвалось у меня, голос звучал сломленно, чуждо.
Только тогда он уступил. Но, конечно, не сразу. Сначала кончик языка провел долгий, медленный путь снизу вверх, заставив меня вздрогнуть всем телом. Потом еще раз. И только потом он накрыл меня ртом полностью, и мир взорвался.
Не успела я начать наслаждаться процессом, как он снова перевернул нас. Его ладони властно легли на мою попу и сжали, подталкивая и заставляя меня перемещаться вверх.
Когда я в прямом смысле оказалась на его лице, из него вырвалось удовлетворенное рычание. Этот звук прошел сквозь меня, отозвавшись глубоко внутри ответным, теплым толчком.
Его руки сжали мои бедра так, что пальцы впились в плоть, оставляя отметины, которые завтра станут синяками. Сначала он двигался немного странно, но затем угол изменился, и внезапно все стало в тысячу раз интенсивнее. Его язык, уже не просто ласкающий, а целенаправленно атакующий, нашел новый, быстрый, жадный и безжалостный ритм. А когда его ладонь проследовала вверх, захватывая и слегка надавливая на мое горло, я определенно потеряла себя. Я уже не могла думать, не могла контролировать звуки, вырывающиеся из меня – хриплые стоны, прерывистая мольба, его имя, снова и снова.
Через нашу связь хлынула волна его эмоций: темных, всепоглощающих, идущих гораздо дальше физического удовольствия. Чувство абсолютной власти. Обладания в его самой примитивной, животной форме. Он не просто делал мне приятно, а утверждал, что это его право. Его место, которое он ни за что никому не уступит.
И это, черт возьми, было самым возбуждающим из всего.
Магия завихрилась вокруг, усиливая ощущения, и тогда я перестала пытаться себя сдерживать. Взрыв был ослепляющим. Я вскрикнула, но звук потерялся где-то в спазме, перехватившем горло. Все тело выгнулось в неестественной, судорожной дуге, мир превратился в сплошную белую вспышку, в которой не существовало ничего, кроме этого невыносимого, сокрушительного наслаждения. Казалось, оно выжигало меня изнутри, стирая все, кроме ощущения его рук, его рта, его безраздельной власти надо мной в этот миг.
Когда я наконец рухнула вниз, безвольная и дрожащая, он мягко, но твердо не позволил мне упасть. Он стянул с себя футболку и тут же надел ее на меня, бубня что-то про то, что даже она длиннее, чем мои шорты.
Арчи лег на бок рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Его дыхание было частым, губы опухшими и блестящими.
– Оценка? – издевательски поинтересовался он. Я повторила его позу и оставила поцелуй на его губах.
– Три из десяти, но спасибо за старания, – я усмехнулась. Из меня вырвался визг, когда он резко ухватился за мою все еще обнаженную попу и с силой сжал ее, впечатывая мое тело в свое.
– Придется поработать еще, чтобы была твердая десятка, – его губы врезались в мои, и я не смогла сдержать улыбки, когда отвечала ему. – А то мало ли в отряде будут девушки… надо поднимать рейтинг.
Я оторвалась от него и толкнула, из-за чего он упал на спину с тихим смешком. Я снова забралась на него сверху и прищурила глаза, желая стереть его самодовольное выражение лица.
– Если из твоего рта еще раз вырвется что-то про других девушек, кто-то пострадает, – пригрозила я, нависая над ним.
Его ухмылка лишь стала шире, принимая откровенно дерзкий оттенок. Его руки легли мне на бедра, большие пальцы врезались в чувствительную кожу на внутренней стороне.
– Обожаю твои собственнические порывы.
– Закрой свой рот, Беллами, – фыркнула я. – Ты меня услышал?
В его глазах вспыхнуло что-то темное и ликующее. Ему, конечно, нравилось это. Нравилась моя агрессия, мое заявление о своих правах. Он потянул меня вниз, и наш поцелуй был уже не шутливым, а жадным, почти болезненным.
– Твою завуалированную угрозу отрезать мне яйца, если я посмотрю на кого-то другого? Да, – Арчи вызывающе приподнял бровь, дыша мне в губы и продолжая болезненно сжимать мои бедра. – Но можешь не сомневаться, что я просто пошутил.
– Я знаю. Но чтобы ты больше и не подумал так глупо шутить, ты должен запомнить, где твое место.
Я стала медленно отползать и спускаться к кромке его спортивных штанов. Его дыхание на мгновение замерло, а взгляд стал острым, сосредоточенным. Я задержалась у резинки, проводя кончиками пальцев по твердому рельефу мышц его живота.
– И где же, по-твоему, мое место, Прескотт? – Его голос звучал низко, с легкой хрипотцой.
В ответ я лишь наклонилась и, не отрывая от него взгляда, прижалась губами к тому месту, где тонкая ткань уже не могла скрывать его возбуждение. Через материал я почувствовала его тепло и пульсацию. Он резко вдохнул, дернулся, и его пальцы впились мне в плечи.
– Рядом со мной.
Глава 8
Время прошло так быстро, что мне хотелось рвать на своей голове волосы от несправедливости. Старшекурсники сдали выпускные экзамены, и я молча следила за тем, как вызывали каждого выпускника и вручали ему диплом. Радовалась, когда видела знакомое лицо, и хлопала вместе с остальными.
Хаффи выглядела умопомрачительно в своем миди-платье из шелка, а парни были одеты как всегда с иголочки в лучшие классические костюмы.
Я смотрела на все это и не могла поверить, что учебный год пролетел так стремительно. Не могла поверить, что все так круто поменялось в моей жизни. Но больше всего я не могла поверить в то, что я не смогу теперь каждое утро тренироваться со своим наставником и ходить к нему в комнату, когда мне заблагорассудится. Не могла поверить, что у нас теперь будут самостоятельные занятия без этих трех надоедливых дураков.
Я теперь буду в этой академии, полной опасностей, только с Флоренс, и морально меня это убивало, потому что я привыкла к абсолютно другому распорядку.
Когда после вручения и торжественных речей в зале Сердец все выпускники выплыли на улицу, ребята почти сразу нашли меня. Я не сдержала слез, зная, что завтра они все уже покинут академию.
– Не могу поверить, что ты плачешь по мне, Прескотт, – пробубнил Эдрис, хлопнув меня по плечу, и посмеялся, когда я позволила себе вольность и обняла его первая.
– Не по тебе, идиот. А вообще в целом, – я фыркнула, смаргивая слезы, и перешла к Винсенту, который прижал меня в ответ так крепко, что я чуть не задохнулась. – Я буду по вам скучать.
– Мы по тебе тоже, – Кеннет слабо улыбнулся, отпуская меня.
Мой взгляд нашел Арчи, которого кто-то задержал до этого, из-за чего он отстал ото всех остальных. Я кинулась ему навстречу, повисая на нем. Он не оттолкнул меня, лишь засмеялся и прижал сильнее к себе, из-за чего мои ноги взлетели в воздух. Парень поцеловал меня в губы прямо на глазах у всех людей, что окружали нас со всех сторон, и внутри меня что-то вспыхнуло с новой силой. Он впервые так открыто демонстрировал, что между нами есть что-то помимо печати, и это заставляло мое сердце плавиться и страдать из-за предстоящей разлуки еще сильнее.
Послышалось коллективное улюлюканье, и мои щеки загорелись, наверняка окрашиваясь в ярко-красный цвет, когда мы оторвались друг от друга. Пока не была уверена, простила ли его на сто процентов, но больше не могла делать вид, что не нуждаюсь в нем.
– Посмотрите на себя, вы такие милые, что еще секунда, и меня бы стошнило, – проговорил Эдрис с саркастичной усмешкой. Я показала ему средний палец ровно в тот момент, когда он показал свой, словно предугадал мои действия заранее. Мои глаза закатились сами собой, и его губы растянулись в еще большей улыбке.
Ради этого дня я уговорила Арчи починить мой старый фотоаппарат – полароид, который был приобретен еще давно в человеческом мире, и он сделал это с помощью магии за считанные секунды. На мой вопрос «Как?» он посоветовал внимательнее изучать его дневник, который до сих пор хранился у меня. Включать с помощью магии работающую технику я умела, а вот чинить совсем нет. Магическим образом там обновились и картриджи. Ну, как магическим… он, конечно, явно послал кого-то найти их. Возможно, в Сабрии, а возможно, где-то еще.
Это были наши первые совместные фотографии за весь учебный год с ребятами, и мы сделали столько штук, чтобы каждому хватило забрать с собой.
***
Хотя Арчи отказывался идти на вечер в зале Сердец, мы все равно оказались там, потому что я долго канючила и уговаривала его пойти хотя бы на час, чтобы он запомнил этот день не только тем, что ему вручили корешок с тиснением об окончании. Он смотрел на меня в своей манере «как-же-ты-невыносима», но в конечном итоге сдался.
Пока моя «любимая» Клара Гриндейл произносила речь, мы стояли небольшой компанией в конце строя от Скотади и тихо переговаривались с Хаф. Она немного нервно, но все же с предвкушением болтала о том, что ждет новой жизни. Она планировала поступить в армию, и ей очень хотелось попасть на какую-то горячую точку на границе с Фусором, из-за чего Эдрис постоянно выражал свое «фи» и цокал языком. Но сам был ничем не лучше.
А я… не прекращала чувствовать, что каждая моя внутренность болезненно сжимается от предстоящей разлуки не только с ребятами, но и, конечно, с Арчи.
Словно почувствовав, что я думаю о нем, он, прежде абсолютно безучастный ко всем разговорам вокруг него, положил ладонь на мою поясницу и слегка погладил ее большим пальцем. Сложилось впечатление, будто ему этого было мало, и тогда его пальцы переместились на мою талию, и он слегка надавил, притягивая меня вплотную к себе. Я податливо передвинулась и уперлась спиной в его грудь. Кровь прилила к моим щекам, и я опустила взгляд в пол, на несколько несчастных секунд отключаясь от разговора с Хаффи.
Перестань реагировать, как старшеклассница, Элеонор.
Когда я наконец посмотрела на подругу, она широко улыбнулась и подмигнула мне. Я игриво закатила глаза, но тоже не смогла сдержать своей глупой улыбки. Было невыносимо чувствовать жар его тела и замечать взгляды, направленные в нашу сторону. Невыносимо потому, что мне хотелось, чтобы он остался. Такая версия Арчи каждый раз поражала до глубины души, и мне хотелось больше. Гораздо больше. Хотелось прощупать каждую его грань.
– Никто не пришел из твоих родных? – поинтересовалась я у Хаффи, слегка прокашлявшись. Ее лицо украсила печальная улыбка, и она отрицательно покачала головой.
– У меня никого нет, – лишь пробормотала она потерянно. – О, это моя любимая песня!
Ее спина молниеносно скрылась в толпе, пока я пыталась осознать произошедшее и виновато смотрела ей вслед. Лучше бы я держала язык за зубами.
– Я не знала, – я перевела растерянный взгляд на Арчи. – Я пойду за ней.
– Я сам, – Эдрис быстро прошел мимо нас и уже через несколько секунд оказался рядом с девушкой, притянув ее к себе в танце.
– Ее родители живы, – спокойно проговорил Арчи мне на ухо. – Но они публично отказались от нее из-за темной способности. Это даже можно найти в газетах.
Я бы не хотела это искать.
– Но почему? Что не так с ее магией?
– Некоторые считают, что если, например, сошлись два мага с водной стихией, то почему-то их ребенок родится с такой же, – пояснил Арчи. – От нее отказались, когда ей исполнилось тринадцать лет, и ее сила только проявилась. Начался публичный скандал с целителями, которые принимали роды, что якобы девочку подменили.
– Бред. Это просто идиотизм, Арчи, – я развернулась в его руках, хватаясь за лацканы его пиджака.
– У нее все в порядке, – поспешил заверить меня он. – Она сильная и со всем справилась одна.
– И это меня пугает до чертиков, – я обняла его, прижимаясь щекой к его груди.
Мой взгляд невольно упал на Хаффи – ее руки покоились на плечах Эдриса, а на губах играла в этот раз искренняя, счастливая улыбка. Новару удалось быстро переключить ее, и я могла выдохнуть. Мой неосторожный вопрос мог привести к катастрофе.
Вскоре они вновь присоединились к нам, и прежняя атмосфера беззаботности вернулась. В моей голове никак не укладывалось, что родители действительно могли отказаться от ребенка из-за его силы. Даже родители Флоренс и то со скрипом принимали ее. Мне было страшно представить, через что Хаф приходилось проходить.
Не прошло и десяти минут, как Арчи вновь склонился над моим ухом. Все это время он не выпускал меня из своих объятий.
– Пойдем отсюда, пожалуйста. Я уже запомнил это на всю жизнь, как ты и хотела.
– Мы здесь не пробыли и тридцати минут, – повернув голову на него, пробормотала я. – Ты же любишь эти мероприятия.
– Кто тебе сказал такую чушь? – Его брови лениво взметнулись вверх. – Если ты не идешь, я ухожу один.
– Но посмотри, они создают башню из огненного виски! – Я указала в середину зала, где маги Пира упражнялись в своих умениях.
– Это похоже на детский сад.
– Ты иногда такой нудный.
– Пойдем, – его рука исчезла с моей талии, и он кивнул Эдрису, Винсенту и Хаф. Его спина уже начала скрываться среди толпы. Я спохватилась и, помахав ребятам на прощание, побрела за Арчи.
Я догнала его уже ближе к выходу, и он, даже не посмотрев на меня, переплел наши пальцы.
– Куда мы идем? – поинтересовалась я, замечая в углу, недалеко от выхода, знакомую светлую макушку. Она вспыхнула, стоило ей перевести взгляд на наши руки. Она прошлась глазами по лицу Арчи, надеясь, видимо, получить его внимание (даже ее нога дернулась в нашу сторону), но тот даже не повел и бровью. Стиснув со всей силы руку своего кавалера, она удалилась с ним так быстро, словно ее здесь и вовсе не было.
Ну, в этот раз без травм от бывшей Арчи, и на том спасибо.
– Просто гуляем.
– Да? Так не терпелось побыть со мной наедине?
Он промычал что-то нечленораздельное в ответ, и я едва сдержала себя от того, чтобы не издать смешок.
Я ожидала, что он переместит нас в свою комнату, но нет. Оказалось, мы действительно пошли гулять. Мы стали проходиться по территории академии и пошли в сторону Талассы.
Это крыло жило своей особенной, отличающейся от Скотади жизнью. Здесь воздух был влажным, почти осязаемым, пропитанным запахом воды и чего-то ещё, что нельзя было назвать иначе, кроме как покоем.
Мы шли по широкой аллее, открытой звездному небу. Вечерняя прохлада касалась моей кожи, смешиваясь с теплом его пальцев, переплетенных с моими.
Вдоль аллеи, через каждые несколько шагов, встречались небольшие фонтаны. Они тихо струились по гладким каменным чашам, переливаясь в лунном свете серебром и синевой. Вода в них казалась живой – она дышала, пульсировала, и я словно слышала ее тихий, успокаивающий шепот.
Мы свернули в небольшой внутренний дворик, и я замерла. Здесь было несколько маленьких, круглых, соединенных между собой тонкими, едва заметными протоками прудов. Вода в них была темной, почти черной, но на поверхности отражались звезды, и казалось, что мы стоим на краю неба, упавшего на землю. Вокруг прудов росли какие-то странные растения с бледными, почти прозрачными листьями, которые светились в темноте слабым, голубоватым светом. Они покачивались от легкого ветра, и тени от них красиво плясали на воде.
Сколько раз я проходила мимо Талассы или бывала у них на совместных занятиях, конкретно здесь я еще не оказывалась ни разу.
– Что это за место? – Я в очередной раз огляделась.
– Одно из тех, где студенты крыла практикуют свою магию, – ответил Арчи, и его голос звучал тихо, почти задумчиво. – Здесь первокурсники учатся управлять течением, создавать волны, заставлять воду принимать любую форму, так как чаще всего своего потока из рук им не хватает.
– Ты в своем репертуаре.
– Не понял? – Его глаза мимолетно скользнули по мне.
– Всегда знаешь ответы на все вопросы.
– Кто-то же должен.
Я не удержала смешок, так сильно просившийся наружу. Его пальцы сжали мои чуть сильнее, увлекая меня за собой и призывая пойти дальше.
– Как всегда самовлюблен донельзя, – пробормотала я. – Какие у тебя самые любимые воспоминания из академии?
– Ты же знаешь, что нам необязательно вести светскую беседу? – Арчи хмыкнул, за что получил от меня укоризненный взгляд.
– Но мне, правда, интересно, – понизив голос, произнесла я. – Расскажи мне.
Несколько секунд, что мы шли дальше, сохранялось молчание, а затем, тяжело и драматично вздохнув, Беллами наконец решил ответить:
– В академии лучшая часть – это люди.
«Вау» – подумала я про себя, но промолчала, чтобы его не спугнуть. Интерес поселился где-то под коркой. Мне не терпелось услышать, что будет дальше.
– С Эдрисом и Винсом я познакомился сразу же после распределяющего камня. Мы втроем всегда знали, куда попадем, – проговорил Арчи, и я ненароком вспомнила тот день, когда не знала, выживу ли вообще.
– Ну, конечно.
– Конечно, – повторил он и неопределенно пожал плечами. – Любимые воспоминания? Их на самом деле много. Но они не связаны с академией напрямую.
– Что ты имеешь в виду?
– Пока границу не закрыли, каждые выходные мы выбирали новое направление в человеческом мире, куда могли бы отправиться. На один или два дня, – Арчи взъерошил волосы свободной рукой, и из него вырвался смешок, словно он погряз в своих счастливых воспоминаниях, связанных с ребятами и их путешествиями. – Великобритания, Италия, Франция, Япония… мы даже были в ЮАР и Непале, и это лишь малая часть. Эдрис всегда писал на бумажках страны, и мы случайным образом выбирали. Конечно, он писал те места, куда хотел переместиться сам.
Это же Эдрис. Ничего другого от него можно было не ждать.
– Однажды мы даже попробовали полететь на самолете, а не переместиться. Это был самый ужасный, первый и последний полет в моей жизни, хотя и длился он всего сорок минут.
– С ума сойти, – я ахнула. У меня никогда не было такой возможности, так как все путешествия в человеческий мир были всегда связаны с тем, чтобы навестить Констанс. Ко всему прочему, в то время у меня было недостаточно сил на такие перемещения в одиночку. – И где тебе понравилось больше всего? Нет, дай я угадаю сама. Япония? Из тебя бы вышел отличный самурай. «У самурая нет цели, только путь» и все такое.
Арчи усмехнулся и потер переносицу двумя пальцами, прикрывая глаза на жалкую секунду.
– Мне иногда так стыдно от того, что ты говоришь.
– Не прикидывайся. Ты любишь, когда я болтаю, – я прищелкнула языком. – Так и что?
– Англия, – поразмыслив пару секунд, произнес он.
– Так же дождливо, как и в твоей душе?
– Я в шаге от того, чтобы бросить тебя здесь одну и больше никогда не возвращаться, Прескотт, – пробубнил Арчи, и из меня вырвался тихий смех.
– Англия, – повторила я, пробуя слово на вкус. – Пасмурно, сыро и вечно хмурое небо. О, как будто описала тебя.
– Ну, там мне было действительно комфортно. Хотя эта страна не сравнится с Сабрией, как и весь человеческий мир в целом, – он глубоко втянул в себя воздух, а затем выдохнул. – Однажды мы побываем там с тобой. Например, в Фолкстоне.
– Звучит, как обещание, – пробормотала я, и эти слова вышли тише, чем я ожидала. Почти шепотом, который ветер мог унести, не дав ему долететь до него.
– Это обещание, – ответил он. Эти слова сочились такой уверенностью, что я почти поверила. Почти.
Мы шли дальше, и я украдкой смотрела на его профиль, на то, как лунный свет ложится на его скулы, на его губы и на его руки, которые держали мои. И думала о том, что он только что сказал. Фолкстон. Маленький город на побережье, о котором когда-то давно рассказывала Констанс. Она бывала там лишь раз. Где ветер пахнет солью, а чайки кричат так громко, что заглушают все вокруг. Где можно просто сидеть на берегу, не думая о том, что за спиной – неизвестное будущее. Где никто от тебя ничего не ожидает, потому что видит тебя в первый и последний раз в жизни. Вероятно, этот город был чем-то схож с Сабрией, поэтому Арчи он нравился.
– Почему Фолкстон? – решила уточнить я, когда молчание слишком затянулось.
– Потому что он маленький, – он пожал плечами. – Потому что там никто не задает вопросов. Потому что я был там два раза, и мне показалось, что время там течет иначе. Медленнее. Как будто можно наконец выдохнуть и быть никем.
– Ты хочешь побывать там со мной?
– Не вижу здесь второй Элеонор Прескотт.
Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, и я просто шла с опущенным в землю взглядом. Слезы подступили к глазам, но, конечно, не от грусти. От того, что я была по-настоящему счастлива в данный момент. Даже не думала, что простая прогулка по территории и разговор о чем-то столь далеком вызовет во мне такие чувства. Я стала чересчур сентиментальной.
– Какие же у тебя громкие эмоции.
– Я не буду за это извиняться.
– Я и не прошу, – Арчи оставил легкий поцелуй на моем виске, и влюбленная часть меня заверещала от восторга. – Кстати, сначала мы не ладили с Эдрисом.
– Он такой твой рьяный защитник, что из него, если бы могла, то искрилась бы преданность, – я недоверчиво покачала головой.
– Он был невыносим, – Арчи цокнул языком. – Он сейчас стал гораздо спокойнее, но тогда он был громким, наглым, вечно лез не в свое дело. Он не признавал авторитетов, не слушал никого, делал только то, что считал нужным. И кого-то мне это, если честно, напоминает.
– Даже не знаю, кого. И что изменилось?
– Все, – он вздохнул, и в этом вздохе было столько лет, столько воспоминаний, столько всего, что я не могла разобрать. – Мы с ним столкнулись с тварями на первом курсе. Он прикрыл меня, когда я не просил. Рискнул собой, когда мог уйти. После этого мы, хоть и не сразу, но стали друзьями.
Честно, меня это не удивило. Мне бы хотелось расспросить больше об Эдрисе, о том, откуда он и почему такой, на первый взгляд, колючий, но я не решалась. Не решалась потому, что если это и было кому рассказывать, то самому Новару.
– А Винсент?
– Никакой драмы. Мы просто в один момент решили, что друзья и все.
– А что насчет… самолета? Расскажи мне про это. Зачем? Почему? Для чего?
– Винсент очень хотел испытать что-то «человеческое».
Я ожидала снова услышать про Новара, но не Кеннета.
– Путешествий ему не хватало?
– Нет, – Арчи усмехнулся. – Мы летели из одного европейского города в другой. Ему было невероятно интересно, как работает эта коробка для передвижения. Мы едва уместились в эти мизерные кресла, мои ноги стояли по большей части в проходе, и я не мог понять, куда вообще должен их деть.
Зубы задели нижнюю губу в попытке сдержать смех. В моей голове это не складывалось в цельную картину.
– Мы почти сразу же заснули, а когда проснулись, нам еще пришлось ждать полчаса, чтобы набиться в автобус, потому что у них сломался какой-то там специальный туннель.
– Трап?
– Я бы назвал это пристанищем для потных людей. Как и самолет. Как и гребаный автобус.
Я разразилась смехом, больше не останавливая себя. Мне бы очень хотелось увидеть это своими глазами хотя бы раз в жизни.
– Это очень смешно, – вытирая слезы из уголков глаз, пробормотала я. – Ты такая высокомерная задница.
– Ничего смешного.
Я втянула в легкие побольше воздуха и выдохнула в попытке успокоиться.
– А Непал? Что это? Я ни разу не слышала об этом месте.
– Амбассадор фантиков не слышал ничего о Непале?
– Фанфиков, – поправила я. – Так и что?
– Это страна между Тибетом и Индией, – пояснил Арчи. – Мы отправились туда, чтобы взойти на Мера Пик. И это была тоже идея Винсента. Мы едва отговорили его от Эвереста.
– И как, удачно?
– Эдрису стало плохо в первые два дня. По-моему, мы даже не добрались до первой остановки.
– Я не ожидала от него ничего другого.
– Он постоянно хватался за сердце, делал вид, что у него сумасшедшая одышка, но стоило нам прямо с того пути переместиться в бар, он выпил, кажется, пять литров пива.
Я засмеялась и успела запечатлеть в памяти момент, когда Арчи подхватил мой смех. Глупая улыбка больше не сходила с моих губ.
– И боль в сердце сразу прошла?
– Не поверишь, но она прошла еще на стадии обсуждения того, где именно он хочет выпить.
Следующие пару часов мы болтали с Арчи обо всем, что происходило в академии во время его обучения. Он рассказывал, а я слушала, и мир вокруг нас становился тише, мягче, почти нереальным. Где-то вдалеке слышалась музыка. Выпускники праздновали, смеялись, танцевали, но здесь, на этой скамейке, которую мы заняли под старым дубом уже в саду Геи, время текло иначе, медленнее.
Он поведал мне о том, как они впервые пробовали делать что-то вместе и как уничтожили целый кусок земли у Скотади. Кусок, где раньше была какая-то оранжерея, которую до сих пор не восстановили. О том, как они сначала вчетвером (Арчи осекся на этом моменте, и я вспомнила о существовании Нейта), а затем уже втроем забирались на крышу башни нашего крыла, смотрели на звезды и говорили обо всем на свете, когда успешно проходили свои испытания на первом курсе. О том, как много всегда у них было разногласий и как тяжело они находили общий язык. И о том, как они один раз спорили из-за чего-то с Кардиасом так долго, что боялись, что он в один момент сотрет их в пыль (больше они решили этого не делать).
