Она выделила это «все» так сильно, что намёк не заметил бы только идиот.
– Вот и я видел, – как ни в чём не бывало продолжил Апогей.
– И до этого вечера вы с ним не встречались? – ехидно прищурилась Старейшая.
– Встречались, конечно. – Воронцов даже удивился. – В ювелирном магазине на Смольной, там было ограбление. Я приехал по вызову. Мальчик оказался среди заложников. Славный такой, испуганный. Я оставил ему визитку. – Пауза ровно на такт. – Мы это в отчёте указывали. У вас должен быть отчёт. Или не дошёл?
Куликов заворочался в кресле, а потом выдал:
– Отчёт, конечно, дошёл. Просто в нём было написано «одарённый неустановленной специализации» или что-то в этом духе. Ты просто указал, что во время ограбления столкнулся со слабеньким одарённым, который потом сбежал. Именно поэтому мы разрешили тебе выступить на телевидении, чтобы найти сопляка. ты ведь именовал его не иначе как мальчиком.
– И что не так? – брови предводителя Девятки поползли удивленно вверх, – Он точно не похож на девочку.
– Аркадий, – вступил Раменский. Голос сухой, тихий, без нажима. – Степан Григорьевич прав. Ты упоминал некоего неучтённого одарённого юного возраста. А мы видим взрослого носителя. Он почти совершеннолетний. Ты понимаешь, что это значит?
– Понимаю, – кивнул Апогей, а потом с серьёзной физиономией выдал: – Что чудеса случаются.
– Не паясничай! – тут же взвилась Лозинская.
– Да что вы?! Я абсолютно серьёзен. – Воронцов чуть склонил голову. – К тому же про чудо это ведь вы, Маргарита Львовна, сказали. Со сцены. Про то, что каждый может стать одарённым. Красивая была речь. Мне понравилось.
Воронцов глумился и делал это так, что подкопаться к его словам было практически невозможно. Каждое его слово звучало вежливо. Уважительно. И в каждом слове сидела шпилька, аккуратно спрятанная поглубже, чтобы не сразу заметили.
А ещё я понял, что Апогей в бешенстве. Реально. Не знаю даже, как объяснить, почему мне пришло это в голову. Наверное, чуйка. Ауры-то у него нет, не посмотришь.
Заметил состояние блондинчика не только я. Панацея, сидевшая рядом с предводителем Девятки, тихонечко накрыла своей ладонью его руку. Это не было похоже на романтический жест. Скорее на попытку успокоить.
Апогей и правда ненавидит Старейших. Всех девятерых.
– Хорошо, – сказал Раменский. – Оставим прошлое. Обсудим будущее.
Он положил ладонь на папку, которую пока так и не открыл.
– Виктор Рубин. Носитель уникального Дара. Дара, проявившегося у семнадцатилетнего парня, что противоречит официальной версии рождения одаренных. Первое и очевидное, что мы должны сделать, – отправить его в Центр Реабилитации.
– Стандартная программа, – добавил Берг. – Два года. Диагностика, наблюдение, инициация.
– Плюс дополнительные исследования, – поддакнул кто-то с дальнего края. Кажется, Шейн. – Случай беспрецедентный.
– Я бы сказал, не два, – заметил Куликов. – Тут двумя не обойдёшься.
Апогей быстро глянул на Пульса. Тот мгновенно подался вперёд и заговорил, как по команде:
– Прошу прощения. Насчёт Центра. Мы полагаем, что Авангард готов взять обучение на себя. У нас есть база, есть специалисты. Мальчик получит наставника из числа действующих членов Девятки. Это сэкономит время и ресурсы.
Заготовленная речь. Прямо слышно, как он её вчера учил.
– Ресурсы Совета вас пусть не беспокоят, – сказала Лозинская.
– И всё же, Маргарита Львовна… – попытался возразить Соломин.
– Никита, я вас услышала.
Дальше они заговорили между собой.
Про сроки. Про то, кому поручить первичное обследование. Раменский предложил свою клинику, Шварц зачем-то спросил про питание. Кто-то сказал «объект», кто-то поправил «носитель». Апогей вставил, что мальчик слишком заметен, чтобы прятать его на два года. Куликов ответил, что мальчика никто прятать и не собирается, а вот изучить обязаны.
Мальчик. Носитель. Объект. Случай.
Я сидел в своём десятом кресле и слушал, как восемнадцать человек делят меня, словно грёбаный товар. Будто меня в этой комнате вообще нет. Кусок дерьма без права голоса, который любезно посадили за общий стол, чтобы удобнее было обсуждать.
«Псих, – предупредил Мозгоед. – Тихо».
«Ага. Конечно, тихо. Громко никто и не собирался», – ответил я телепату.
Потом резко встал, со скрипом отодвинув кресло, упёрся руками в стол, обвёл взглядом всех присутствующих и отчётливо поинтересовался:
– Эй, господа. А не охренели ли вы?
Глава 6
Тишина повисла такая, что я услышал, как в баре гудит холодильник.
Восемнадцать человек все разом повернулись ко мне, тридцать шесть глаз уставились на мою хмурую физиономию.
Пульс медленно провёл ладонью по лицу, прямо всей пятернёй. Оно и понятно. Полчаса назад он учил меня не хамить, а я, значит, старательно выполнил его наказ с точностью наоборот.
Первым не выдержал Горнило.
Здоровяк заржал. Громко, раскатисто, на весь зал. Хлопнул ладонью по столешнице так, что банка с энергетиком подпрыгнула.
– Не, ну а чё, – выдал он сквозь смех. – Пацан дело говорит.
– Заткнись, – прошипел Бастион. – Ты вообще заткнись, Дим.
Круглая физиономия Бастиона как-то вытянулась и поменяла свой цвет. Побледнела, что ли. В довесок к сказанному он ещё принялся вращать глазами в сторону Горнила. Типа – молчи, дурак.
Мираж перестала барабанить пальцами по столу. Стикс склонил голову набок и разглядывал меня с интересом, будто перед ним появилось что-то незнакомое, но весьма любопытное. Штиль улыбалась уголком рта.
Панацея не шевелилась вообще. Так и сидела с каменным лицом.
А вот Апогей…
Улыбка у Воронцова стала шире. На этот раз она была реально искренней. Сопляк в чёрной толстовке встал и сказал старикам ровно то, что белобрысый мечтает сказать лет пятнадцать.
Зато реакция Совета была совсем иной. Мягко говоря, теперь они действительно охренели. Но совсем в другом смысле.
Куликов начал багроветь. Медленно, от шеи вверх. Здоровенные лапищи легли на стол.
– Ты кто такой… – начал он, медленно поднимаясь с кресла.
Раменский поднял два пальца. Просто поднял, сантиметров на пять от столешницы.
Куликов мгновенно заткнулся и вернул свой зад на место.
Раменский секунд пять помолчал, разглядывая папку, которая лежала перед ним. Никакого возмущения или удивления с его стороны не последовало. Будто мальчишка, орущий на Совет, – это плановый пункт повестки.
«Ну ты и кретин, – сказал Мозгоед почти ласково. – Ну что уж… начал, так продолжай».
«Слушай, давай честно, я не могу читать ауру Старейших, но вот если по чесноку, получится ли размотать этих простецов в кашу? Если сильно напрягусь».
Телепат помолчал немного, буквально мгновение, а потом ответил:
«Если по чесноку, я не знаю. Ты не обычный телепат. Возможно, это связано с нашей синхронизацией, возможно, в тебе изначально была поломка. В любом случае на абсольвиум тебе плевать, это мы уже знаем. Сможешь ли размотать? Я скорее скажу да, чем нет. Другой вопрос, что будет с тобой после этого. Боюсь представить силу отката».
«Ну вот и всё, ты сказал главное. Могу, – резюмировал я. – Поэтому не собираюсь терпеть, как грёбаные Старейшие ведут себя со мной, будто я вещь».
– Итак… – наконец заговорил Раменский. – Наш телепат решил высказаться сам. Хорошо. Давайте послушаем.
Я глянул на него, стараясь не показать удивления. Надо же, всё так просто. Требовалось всего лишь стукнуть кулаком по столу, и они сразу одумались? Сомневаюсь.
«Всё проще, Псих. Они много лет не видели телепата, тем более взрослого, но прекрасно помнят, что может натворить злой одарённый с такими способностями. Тебе это польстит, они немного подсыкивают».
Я убрал руки со стола. Выпрямился. Сейчас пошла игра по-взрослому. От того, как поведу себя дальше, зависит практически всё.
– Ну, хорошо, – небрежно пожал плечами, – раз послушаете, тогда объясню.
Сел обратно в кресло. Специально не спеша. Пусть подождут.
– Вчера я сам заявил о себе на всю Конфедерацию. Хотя мог бы спокойно отсидеться в уголке…
«Ну ты не перебарщивай, – развеселился Мозгоед. – В каком уголке, если за тобой охотилась куча инквизиторов наперегонки с пристукнутым парнем, у которого завышенное эго и сотня белых курточек».
– По крайней мере, мог точно уйти в тень, и хрен бы меня кто разыскал. Телепату не так сложно стать невидимым при желании, – исправился я, хотя утверждение все равно было на троечку. – Вместо этого вышел на сцену и представился. Сам заявил о себе.
– Мы заметили, – сухо прокомментировала Лозинская.
– Ага. Вся страна заметила. – Я откинулся на спинку. – Так вот, в мои планы точно не входило два года сидеть в каком-то там центре в обществе хрен его знает кого. Понятия не имею, что происходит на вашей этой инициации, но она мне не нужна. дар уже активен. Возможно пока не так силен, как хотелось бы, но инициировать его в любом случае не надо. Не имею не малейшего желания тусоваться в какой-нибудь лаборатории Центра Реабилитации и ждать, пока мне разрешат вернуться к обычной жизни.
– Программа обязательна для всех, – вставил Берг. – Ей уже несколько десятилетий. Все одаренные проходят через Центр.
Он снял очки и посмотрел на меня отеческим добрым взглядом. Искренности ровно на ноль процентов, но играет неплохо. Можно даже поверить.
– Для всех – да. Но я не все, – в моём голосе появилось высокомерие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
