* * *
Сергей Николаевич встретил нас возле маленькой сцены.
На сцене две девочки в спортивных купальниках пытались развернуть ленту, третья придерживала большой картонный цветок. Женщина у магнитофона что-то объясняла им, перекрывая музыку.
— Сначала поклон! Потом уходите! Лена, цветок не между ног!
Директор парка махнул нам рукой и отступил подальше от динамика.
Крепкий мужчина лет под пятьдесят, с загорелой шеей и широким лицом. Рука при пожатии оказалась тёплой и сильной.
— Ну что, коллега. Осваиваетесь?
— С переменным успехом.
— Слышал, Марта приняла.
Виктор Семёнович отвернулся.
Я посмотрел на обоих.
— Она кому-нибудь ещё сегодня позвонила?
Сергей Николаевич рассмеялся.
— Да у нас рабочие ваши со своими обедают. К вечеру весь парк знал.
Мы пошли по боковой аллее.
Здесь было шумнее и ярче, чем в зоопарке. Над дорожкой висели флажки, у павильона ремонтировали вывеску, возле тира женщина протирала прилавок. Колесо обозрения медленно двигалось пустым. Наверху на фоне неба проплывала красная кабинка.
Я невольно прикинул расстояние от входа до касс, ширину аллеи и расположение ларьков.
Сергей Николаевич заметил мой взгляд.
— У вас звери, у нас механика. У вас кормить надо, у нас смазывать. А выслушиваем всё равно одинаковое.
— «Почему не работает»?
— «Почему платно».
За хозяйственным корпусом стоял длинный навес.
Под ним обнаружились лодки без вёсел, стопка секций ограждения и карусель.
Четыре лошадки и две небольшие повозки.
Лошадки — две белые, голубая и рыжая, с красными сёдлами и чёрными копытами. Краска местами облезла, но морды сохранили выражение благородной готовности возить детей куда угодно по кругу.
Я остановился.
Сергей Николаевич усмехнулся.
— Нравится?
— Сначала посмотрю.
— Сразу видно: наш человек.
Вблизи карусель выглядела скромнее. На платформе вздулась краска, у одной лошадки отсутствовала ручка. Кожух привода сняли и положили рядом.
Я присел, не касаясь механизма.
— Почему остановили?
— Редуктор шумел. Потом новую получили, эту убрали. Хотели восстановить, руки не дошли.
— Паспорт есть?
Сергей Николаевич глянул на Виктора Семёновича, потом на меня.
— Есть.
— Записи по ремонтам?
— Найдём.
— Вот с них и начнём.
Я встал и обошёл платформу.
В парке развлечений, которым я руководил раньше, подобная машинка затерялась бы за первым же павильоном. Здесь она могла стать важной вещью. Невысокая посадка, понятное движение, места на лошадках и в повозках. Ребёнок после живой слонихи садится на собственную лошадь, мать машет ему с дорожки, отец делает снимок.
Я уже видел и очередь, и ограждение, и скамейку для бабушки.
Потом увидел ржавчину под краем платформы.
И вернулся к настоящему.
— Что вы за неё хотите?
Сергей Николаевич развёл руками.
— Чтобы забрали. Через управление оформим передачу. У нас место занимает, у вас, может, пользу принесёт.
Виктор Семёнович слегка подался вперёд.
Я поднял ладонь.
— Документы, осмотр специалиста, стоимость восстановления. До этого никуда не везём.
Заместитель снова встал ровно.
— Само собой, — сказал Сергей Николаевич.
— И перевозка с монтажом тоже в расчёт. Мне надо понять, сколько будет стоить рабочая карусель у нас на территории.
Коллега потёр щёку.
— Вы раньше по аттракционам занимались?
Я посмотрел на голубую лошадь.
Ещё один вопрос, на который хотелось ответить честно и невозможно было ответить полностью.
— Занимался разными хозяйственными вопросами.
— Видно.
Он наклонился, поднял с платформы сухой лист и отбросил в сторону.
— Другой бы уже машину искал. Бесплатно же.
— У меня медведь пока без воды. Если выбирать между ним и редуктором, редуктор подождёт.
Сергей Николаевич посмотрел на меня уже без улыбки.
Потом кивнул.
— Механик наш в понедельник будет. Подойдёте?
— Подойдём. С паспортом.
— Найду паспорт.
Мы вышли из-под навеса.
На аллее маленький мальчик тащил мать к закрытому павильону. Мать объясняла, что ещё рано. Мальчик считал, что рано — это когда он спит.
Сергей Николаевич проводил их взглядом.
— Вот такие к вашим зверям идут, — сказал он. — А потом устают. До нас уже редко добираются.
— Зато ваши спрашивают, где у нас выход.
— А где он у вас? Я в прошлом году племянника водил, через склад вышли.
— Знаю. Занимаемся.
Я посмотрел вдоль ограды, отделявшей две территории.
— Давайте начнём с указателей. У вас поставим, где вход в зоопарк. У нас — как пройти к вам. С расстоянием. Чтобы человек понимал: ещё десять минут пешком, а не неизвестность за кустами.
— Нам рисовать кто будет?
— Найду. Сначала текст и направление согласуем.
— Это можно.
Он протянул руку ещё раз.
На сцене снова включили музыку. Девочки сделали поклон, цветок накренился, но устоял.
Хорошее было утро.
Карусель я ещё не получил.
Зато и ремонтировать её за неизвестные деньги пока не обязался.
* * *
К обезьяннику я вышел со стороны пруда.
Виктор Семёнович ушёл искать каменщика. Я решил пройти через посетительские дорожки: хотелось увидеть, как работает вчерашний указатель.
Указатель работал.
Это обнаружилось сразу.
Впереди шли дед с внуком. Дед прочитал надпись, кивнул сам себе и повернул налево. Внук по дороге успел наступить на четыре трещины и перепрыгнуть пятую.
У обезьянника стояла толпа.
Слишком плотная для обычного пятничного утра.
Я услышал смех, а потом чей-то голос:
— Смотри, смотри, сейчас затянется!
Прибавил шаг.
Старый шимпанзе сидел на невысоком деревянном помосте возле решётки.
В пальцах у него белела сигарета.
Он поднёс её к губам, подержал, выпустил тонкую струйку дыма.
Толпа загудела.
Мужчина в рубашке с короткими рукавами наклонился к стоявшему рядом мальчику:
— Видал? Прямо как дядя Витя.
Шимпанзе посмотрел на него.
Потом на остальных.
Я подошёл к барьеру.
— Кто дал сигарету?
Смех стал тише.
Мужчина выпрямился.
— Да он сам просит.
В руке у него была открытая пачка.
— Я спросил, кто дал.
Он пожал плечами.
— Я. А что такого? Он тут всегда...
— Уберите пачку. И отойдите от барьера.
Мужчина посмотрел на меня с раздражением.
— Вы кто?
— Директор.
Несколько человек повернулись.
На лице мужчины появилось выражение, которое я за свою работу видел часто: лёгкое нарушение внезапно обретало неудобного свидетеля.
— Тут табличка мелкая. Я не читал.
— Теперь я сказал.
Шимпанзе тем временем снова приложил сигарету к губам. Его взгляд скользил по людям. Он явно ждал следующей порции шума.
Я обернулся к женщине в рабочем халате, вышедшей из боковой двери.
— Его можно увести?
— Федя! — позвала она. — Иди сюда.
Шимпанзе повернул голову.
Женщина показала миску из-за внутренней решётки.
Федя ещё секунду посмотрел на толпу, потом поднялся и ушёл к служебному проходу. Сигарету унёс с собой.
Толпа разочарованно зашевелилась.
— А теперь мы чего смотреть будем? — спросил кто-то.
— Других обезьян, — ответил я. — Они сегодня не курят.
Мальчик возле мужчины с пачкой засмеялся.
Мужчина посмотрел на него, убрал сигареты и повёл к выходу.
Я дождался, пока служительница закроет переход и позовёт меня к боковой двери.
— Сигарету бросил, — сказала она. — Я убрала.
— Давно это у него?
Она вздохнула.
— Да сколько я здесь работаю. Прежние ещё приучили. Посетители. Он рукой показывает, ему суют. Мы гоняем, а попробуй за всеми уследи.
— Сегодня понаблюдаем за ним. Ветеринару сообщите.
— Уже послала.
Внутри Федя сидел на полке и жевал.
Теперь, без публики, он выглядел совсем иначе.
Тяжёлые надбровья, седоватые волоски на подбородке, внимательные глаза. Большая ладонь лежала на колене. Второй рукой он выбирал из миски еду.
Он посмотрел на меня.
Я остановился на расстоянии.
Федя прожевал, прижал два пальца ко рту и вытянул руку.
— Нет, — сказал я.
Он повторил жест.
— Тоже нет.
Служительница устало покачала головой.
— Вот так с утра до вечера. Особенно к мужчинам.
Федя перевёл взгляд на неё, затем снова на меня.
Рука опустилась.
У нас в зоопарке имелось два животных, испорченных хулиганствующими элементами.
Одно уже руководило канцелярией.
Второму досталось хуже.
* * *
Вера пришла быстро.
Выслушала, заглянула к Феде и стиснула челюсти.
— Опять.
— Часто?
— Бывает. Я просила дежурство на выходные. У нас один человек на зал и наружные клетки.
Я посмотрел на посетительскую дорожку.
Служительница из своего прохода видела лишь часть ограды. Остальное закрывал выступ здания. Перед наружным вольером барьер подходил слишком близко к решётке, а под ногами уже образовалась тропинка там, где посетители обходили его сбоку.
Табличка действительно была маленькая.
Слов «не курить» на ней не было. Там запрещалось кормить животных.
— На сегодня сюда дежурного, — сказал я. — Я поговорю с Анной Сергеевной, найдём кого направить. Проход сбоку закрыть, барьер отнести. Постоянное ограждение посмотрим с Виктором Семёновичем.
Вера кивнула.
— И табличку нормальную, — добавил я. — Про сигареты отдельно.
— Напишут, что директор запрещает курить обезьяне.
— Пусть приходят курить ко мне. Посмотрим, понравится ли им компания.
Федя негромко стукнул ладонью по полке.
Мы оба повернулись.
Он следил за разговором.
— Ему надо дать что-то взамен, — сказала Вера.
— Конечно.
— Только не сигареты из морковки.
Я посмотрел на неё.
— Было?
— Советовали.
Мы помолчали.
— Что он любит делать? — спросил я.
— Всё разбирать. Узлы. Коробки. Если достанет пуговицу, будет крутить, пока не оторвёт. Щеколды хорошо понимает.
Федя вытянул губы и тихо причмокнул.
— Вчера у Миши отвёртку пытался выпросить, — добавила служительница. — Через решётку.
— Получил?
— Нет. Миша её в карман спрятал.
Я вспомнил Кешу возле щеколды.
Похоже, интерес к хозяйственным инструментам здесь был общим.
— Начнём с простой коробки для корма, — сказал я. — Чистой, без скоб и всякого лишнего. Сложим внутрь часть того, что ему положено. Пусть открывает. Вера, с Аркадием Моисеевичем согласуйте и останьтесь посмотреть. Если начнёт есть картон, этот вариант уберём.
— Есть картон он не любит. Рвать любит.
— Значит, будет что рвать.
— Но это на пять минут.
— Найдём ему следующие пять.
Она посмотрела на меня и кивнула.
Я не рассчитывал, что коробка отменит привычку, которую годами подкрепляли сотни людей. Но оставить Федю с пустыми руками и ждать, пока он сам станет образцовым, было бы совсем уж лениво.
* * *
Анна Сергеевна выслушала меня и сняла трубку.
Через несколько минут выяснилось, что до обеда у обезьянника сможет постоять сотрудница экскурсионного отдела, а после обеда — рабочий, закончивший разгрузку.
На выходные требовалось отдельное решение.
