Мира Ли
Останься со мной этой холодной осенью
Глава 1
Десять лет назад
Дима
Утро первого сентября в Конаковской школе началось как и везде: толпы разряженных, галдящих учеников, чересчур возбужденные родители и уже задерганные администрацией учителя.
Просканировав таблички с номерами классов, я направился к то опускающейся, то поднимающейся цифре одиннадцать. Серьезная дама лет пятидесяти в ярко-голубом шифоном платье и красных туфлях на приличной такой высоты каблуках размахивала табличкой, поворачивая ее на все четыре стороны, сомневаясь, видимо, в способностях почти совершеннолетних учеников найти свой класс.
— Говоров, ёлки-моталки, я тебя уже десять минут назад просила сбегать в кабинет и принести ленты! — гаркнула она на какого-то высокого сутулого парня с непроницаемым выражением лица, и тот, вздохнув, неспеша поплелся к входной двери школы.
— Ольга, Канарейкина! — продолжала перекрикивать гул толпы моя новая классуха. — Найди срочно Ингу Валерьевну, она уже о тебе спрашивала. Готовься к выступлению! Кирилл! Кир-и-илл Ткаче-е-нко. Красавец ты мой…
Всё ясно, как день. Такая спуску не даст — классные часы по расписанию, регулярное общение с родителями и активное участие в жизни школы нам обеспечены.
Я убрал руки в карманы брюк, изучая своих новых одноклассников.
По выданной накануне мамой статистике в классе восемнадцать учеников: девять парней и столько же девушек.
Я пробежался взглядом по толпе — люди как люди.
Парни обычные, не такие понтовые, как в Нижнем, откуда я только что перебрался. Трое из них, во главе с тем самым Ткаченко, о котором только что говорила классная, явно тут главные. Смазливые, деловые и никем не пуганные. Не удивлюсь, если отец одного из них какой-нибудь местный олигарх или депутат.
Среди девчонок легко определить главную активистку (это та самая Канарейкина — в парадной школьной форме прошлого века и с огромными белыми бантами на вьющихся как у африканских негров волосах), заучку (по очкам, втянутой в плечи голове, гладко собранным в пучок русым волосам и старческой юбке) и главную красавицу. Я хмыкнул, встретившись взглядом с симпатичной брюнеткой с выразительными карими глазами. Девушка нисколько не смутилась, даже наоборот: повернулась ко мне и, сложив руки на груди, начала зомбировать меня своим очарованием.
Кх-м-м…
— Привет. Новенький?
Рядом, ломая мимолетный кайф, нарисовался какой-то парень.
— Ага-а, — потянул я, снова пытаясь вызвать брюнетку на гляделки, но она уже отвернулась, обсуждая что-то со своей подружкой.
Жаль.
— И я новенький. Макс. Томилин.
Он протянул руку, и я ответил, нехотя вытаскивая ладонь из удобного кармана:
— Дима. Фадеев.
— Ну и ручища! — слишком неестественно воскликнул парень. — Качаешься?
Я наконец-то посмотрел на него. Типичный раздолбай: модная прическа с коротко стрижеными висками, серьга в ухе, рукава белой рубашки закатаны до локтя, а на запястье сразу несколько разнокалиберных металлических браслетов.
— М-м-м… — ответил я, всем своим видом показывая, что не заинтересован в продолжении разговора.
— Какими судьбами сюда? — спросил он, занимаясь тем же, чем и я пару минут назад — изучая коллектив, в котором придется получать среднее общее образование.
Не, так просто я от этого чела не отделаюсь.
— Отец военнослужащий. Меняем дислокацию, — ответил коротко, и Макс присвистнул:
— Крутяк. Есть такая профессия — родину защищать!
Я закатил глаза. Надеюсь, он не собирается так тупо острить все ближайшие девять месяцев?
— А меня выгнали из восьмой, — не обращая внимания на мою реакцию, загадочно понизил он голос. — За фигню. Прессанули с ребятами одного типа́, за дело прессанули, а его предки развозмущались.
Макс замолчал и проследил за моим взглядом:
— Тоже запал на ту темноволосую фемину?
— Тоже… Я был первый. Отчаливай.
Парень кивнул и хмыкнул:
— Замётано. Чё по классной?
— Чересчур активная. Такая запарит.
Он согласно кивнул, изучая мечущуюся из стороны в сторону женщину в ярко-голубом платье.
— Дети! Дети-и-и-и!!! Разберите ленты у Коли и строимся! Активнее, одиннадцатый класс!
Мы многозначительно переглянулись и взяли протянутые нам сутулым парнем белые ленточки, свернутые бантиком для крепления на лацкан пиджака. Я пихнул его в карман, а Макс приколол на рукав, где опознавательный знак тут же слился с его рубашкой.
Ну, а что? Тоже вариант.
После торжественной линейки, из которой я не слышал больше половины из-за ветра и колонок, развернутых от нас в противоположную сторону, мы разобрали испуганных и ошалевших от всеобщего внимания первоклассников и проводили их на первый урок.
По дороге Максим вполголоса сообщал своему семилетнему подопечному о том, что тому еще десять лет придется трубить за партой, помирая с тоски от происходящего, чем в конце концов добился того, что парнишка уперся перед дверями класса, и нам пришлось его силой запихивать внутрь.
— Ребята-а-а-а! — как гром небесный отражаясь от стен коридора раздался голос классной. — Поднимаемся на второй этаж. Новенькие! Томилин, Фадеев, Звонарёва, подойдите ко мне!
Мы с Максом дождались, когда народ схлынет, и двинулись к учительнице. Рядом с ней, облокотившись на стену, уже стояла неприметная худенькая девчонка с короткими, едва достающими ей до плеч, светлыми волосами и кажущимся огромным рюкзаком, заброшенным на левое плечо.
Максим махнул ей, но она только поджала губы, одернув короткую юбку.
— Так, так, так… — внимательно разглядывая нас троих, произнесла классуха. — Давайте знакомиться. Я Ирина Викторовна, ваша классная руководительница и параллельно учитель алгебры.
Мы недружно кивнули, чем, кажется, не вдохновили её.
— Ладно, — закончив осмотр, вздохнула женщина. — Надеюсь, этот год пройдет спокойно… — Она метнула неуверенный взгляд на девчонку, а потом на Максима. — Вы же нацелены на положительное окончание одиннадцатого класса и успешную сдачу ЕГЭ?
Мы молчали. Не знаю, как эти двое, а я однозначно нацелен — отец из меня отбивную сделает, а мать добавит, если я не поступлю в Политех!
Так и не дождавшись наших ответов, классная снова вздохнула и, резко развернувшись, зацокала красными каблуками в сторону лестницы на второй этаж.
— Это было приглашение, — толкнул меня плечом Томилин, — Погнали!
Несмотря на то, что мы с Максом были на голову выше учительницы и обуты в удобные кроссы, мы едва поспевали за ней. Чего уж говорить про тщедушную девчонку с огромным рюкзаком! На лестнице она споткнулась и точно бы разбила коленки, если бы я не подхватил ее за локоть.
Нереально голубые, совсем как платье нашей классной, глаза полоснули по мне. Краешек красивых губ едва заметно дернулся, словно девушка хотела улыбнуться, но так и не решилась.
— Спасибо, — поблагодарила она, уверенно высвобождая руку.
На мгновение я замер, разглядывая ее необычные черты лица: голубые глаза, не вяжущиеся с ее цветом волос темные брови, родинку на левой щеке, аккуратный вздернутый носик и едва заметный шрам на верней губе. Девушка смотрела прямо на меня всё сильнее хмуря брови, а я продолжал пялиться на нее, словно мой взгляд насильно к ней приклеили.
— Народ, вы идете? — Макс свесился через перила на два пролета выше. — Я теряю Викторовну из поля зрения!
Мы отмерли и поспешили наверх.
— Ребята, ребята-а! Внимание! Вы-пус-кни-ки!
Когда мы вошли в класс, Ирина Викторовна уже во всю занималась установлением дисциплины. Наши одноклассники не сильно торопились слушать учителя, на полной громкости обсуждая прошедшее лето и планы на вечер.
Заметив нас, та самая активистка, которая читала стихи на линейке, Канарейкина, кажется, затрещала:
— Ребята, ребята, у нас новенькие!
Народ зашумел еще громче, открыто разглядывая нас троих.
Я убрал руки в карманы брюк.
Который раз я оказываюсь в таком положении?
Э-м-м-м… Восьмой? Девятый?
Я уже привык и сбился со счета. В общем-то каждый раз всё проходит примерно одинаково.
Макса такое положение тоже не напрягало, даже наоборот. Он расслабленно пялился на ребят в ответ, слегка закинув голову назад. А вот тщедушная девчонка, кажется, была не в восторге. Особенно от повышенного внимания местных крутышей и их присвистываний.
Мне послышалось, или она сейчас зубами скрипнула?
— Верно, Оля. В нашем классе пополнение! С сегодняшнего дня с вами будут учиться Дима Фадеев, Максим Томилин и Маргарита Звонарёва. Прошу вас отнестись к ребятам дружелюбно и во всем помогать им, — с неестественной радостью объявила Ирина Викторовна. — У нас дружный, хороший класс, и я надеюсь, что вы примите новых учеников хорошо…
Бла-бла-бла… Не знаю почему, но из всей её болтовни я запомнил только имя и фамилию странной девчонки.
Наконец нам указали на свободные парты в конце класса, и Рита спешно заняла козырное местечко на крайнем ряду у окна.
Шустрая…
— Спасибо, Ирин Виктрна! И мы будем стараться! — расшаркался Макс. Подлипала, блин! Я поправил на плече сумку и сел на последнюю парту через проход от новенькой. — Народ, оторвемся по полной, ведь это наш последний учебный год в школе! — не унимался Томилин. — Всем отличного учебного года!
Народ не сильно вдохновился. Под ленивые аплодисменты и негромкий свист Макс покинул наконец-таки импровизированную сцену и сел рядом.
— Поддерживаю расположение, — шепнул он, указывая подбородком на симпатичную брюнетку, которую с моего места было отлично видно. Она оглянулась через плечо и кокетливо подмигнула мне.
Я хмыкнул и откинулся на стуле: кажется этот учебный год будет не таким уж и тухлым.
Глава 2
— Мить, это ты? Помоги мне скорее! — донесся мамин голос из большой комнаты.
Я только вошел в прихожую и не успел еще даже разуться, когда мама позвала меня.
Она стояла на верхней ступеньке стремянки, борясь с шуруповертом в попытке прикрутить карниз.
— Давай я, — протягивая руку, предложил скорее по необходимости, чем из реального желания помочь. Тут я был заложником. Если мама взялась за обустройство новой квартиры, то она всё равно не угомонится, пока всё вокруг не превратится в обжитый дом. А это будет, по ходу, не скоро. Так что остается только смириться и сделать всё, чтобы это скорее закончилось.
— Оу, конечно! — Она быстро спустилась на пол и с облегчением всучила мне увесистый профессиональный инструмент. — Как дела? Как новая школа?
— Всё норм. Школа как школа…
— Как ребята? Хороший класс?
— Нормальный, — радуясь громкому похрустывающему звуку закручивающегося самореза, заглушающему мой голос, кивнул я.
— Ну и отлично! Сейчас суп погрею, расскажешь поподробнее! — перекрикивая шум, сообщила она.
Я проводил ее взглядом, и взялся за второй саморез.
В отличие от мамы я не испытывал оптимизма: ни по поводу новой школы, ни по поводу очередной казенной квартиры. Сколько раз наша семья переезжала из города в город, пытаясь дотянуть до пенсии отца? Кажется, мы только и делаем, что переезжаем с места на место. Не знаю, где мама каждый раз находит силы начинать всё сначала. Я выбрал другой путь — отключил чувства и эмоции. Вместе с эмоциональным апгрейдом пришло какое-то безразличие и простота. И норм.
Я со всей силы нажал на рукоятку шуруповерта, вгоняя саморез в дюбель.
За ужином отец был сильно напряжен. Его широкие покатые плечи опустились, а здоровенные кулаки сжимались с говорящей регулярностью. По ходу на новом месте не всё гладко.
Я с трудом переваривал подобные семейные сборища — разговоры ни о чем, морализаторство и тирания, но отец был непреклонен в своем желании каждый вечер лицезреть нас за одним столом и раздавать никому ненужные приказы.
— Как новая школа? — по второму кругу дублируя мамины вопросы, спросил он.
— Всё ок, — запихивая в рот большой кусок мяса, чтобы хотя бы так оправдаться за короткий ответ, буркнул я.
— Дмитрий, ты заканчиваешь школу, впереди экзамены и поступление. Соберись и, пожалуйста, стань уже серьезнее. Ок… Что это вообще значит? В русском языке есть нормальное слово — хорошо. Ты можешь хотя бы дома говорить как человек, а не мычать как корова?
Отец был мною недоволен. Не только сейчас. Вообще. Я с самого раннего детства не дотягивал до его стандартов. Выпускник Новосибирского высшего военного командного училища имени Жукова, отличный офицер, подполковник… Как только я признался, что не хочу продолжать семейную династию и становиться военным, он сначала впал в бешенство, а потом словно потерял ко мне интерес. Единственное, что периодически заставляло его оживляться и обращать на меня внимание — это моё поведение. Я должен был «не создавать проблем», «учиться если не блестяще, то отлично» и «сходиться только с правильными, нужными людьми». Пока всё шло по плану — дома царил мир и покой, но стоило мне где-то выделиться — и начинался дурдом.
— Хорошо, пап, — проглатывая последний кусок ужина, пообещал я.
— Ну и отлично. Иди отдыхать.
Я поблагодарил маму за еду и вышел с кухни.
В маленькой, метров девять, не больше, комнате, называвшейся теперь моей, умещалась полутораспальная кровать, небольшой платяной шкаф, рабочий стол и стул. А большего мне и не нужно! За годы постоянных переездов я почти стал минималистом: редко за что держался и спокойно привыкал к новому. Это касалось не только вещей, но и окружающих меня людей.
Такое отношение здорово упрощало жизнь.
Завалившись на кровать, я тупо разглядывал белый потолок, с едва заметной трещинкой, протянувшейся от одного края до другого.
Рубануться, что ли, в Fallout4?
На кухне послышался громкий, снова чем-то недовольный голос отца. И пусть сейчас он был обращен к матери, меня всё равно передернуло. Я встал с кровати и выскользнул в коридор.
«Чем занят?» — В кармане завибрировал телефон, и я разогнулся, чтобы прочитать сообщение. Томилин поймал меня у двери, обувающим кроссы.
Этот парень всерьез решил со мной подружиться?
«Собираюсь на улицу, подышать свежим воздухом», — быстро напечатал я и, захватив ключи, вышел в вонючий подъезд панельной девятиэтажки, в которую нас заселили. Минув три пролёта, наконец-то толкнул входную дверь и, шагнув на улицу, вдохнул полной грудью.
— Вот это скорость! Ты, конечно, чёткий пацан! — протягивая мне банку с энергетиком, удивленно присвистнул Максим. Он сидел на скамейке у подъезда, вальяжно закинув ногу на ногу.
— Ты умеешь телепортироваться? — кайфуя от ощущения влажной прохлады сильно охлажденного напитка на ладони, на всякий случай спросил я.
— Да ну нафиг! — фыркнул парень. — Ты ж сам сказал, что живешь на Энергетиков, у магазина.
— А ты и запомнил?
Банка с характерным треском открылась, обдавая запахом лайма. Я сделал глоток и посмотрел в темнеющее небо.
— А как же! — Томилин улыбнулся, и его зубы оказались такого же цвета, как и белоснежная футболка. — Ты для меня стратегически важен. Во-первых, мы оба новички в классе, удобнее держаться вместе. А во-вторых… Понимаешь, я и так перед предками проштрафился, если еще и экзамены завалю — мне не жить!
— Сочувствую. Я-то тут причем?
— Причем… Да при том, что ты почти отличник. Тебе же не сложно помочь мне до ЕГЭ дотянуть и сами экзамены не слить на «неуды»? — Макс отсалютовал мне своей банкой.
Ага. Спешу и спотыкаюсь помогать кому-то! И как этот шнырь уже узнал о моей успеваемости?
— Я в репетиторы не нанимался. Давай без меня как-нибудь.
— Да ла-а-адно, Диман, со мной уроки учить не нужно. Перед тобой чемпион города по списыванию! — Макс приосанился, будто орден готовился принимать. — Наметим схемы, отработаем. Никто не просечет. Взамен предлагаю свою пацанскую дружбу и все связи местного жителя.
Я скептически осмотрел местного выпендрежника и решил пока не посылать его окончательно. Вдруг пригодится.
Пару минут мы молча пили флэш, уставившись в низкое, усыпанное звездами небо.
— Я погуглил, что в городе есть зал с бассейном. Нормальный? — первым подал голос я.
— Зал? — он прищурился, изучая моё лицо, видимо, проверял: развожу или серьезно. — Ты реально спортсмен что ли?
— А что? Не слышал — спорт сейчас в тренде.
Он заливисто захохотал, давая свою оценку набирающему обороты модному течению среди столичной молодежи. Не то, чтобы я был пробитым зожником или фанатом качалки, но тренажерка помогала не слететь с катушек, когда дома всё доставало окончательно. А с моим отцом такое случалось нередко.
Томилин наконец-то перестал ржать, и мы снова погрузились в молчание.
— О, смотри, это ж наша новенькая! — указывая на невнятный силуэт, мелькнувший на тропинке за кустами в паре метров от нас, вдруг воскликнул Макс.
И точно она. Я бы не узнал. Даже внимания не обратил бы. Бесформенная черная толстовка и собранные в хвост волосы меняли ее до неузнаваемости, делая похожей на тщедушного подростка.
Ей точно уже семнадцать?
— Марго! Звонарёва! Марго-о-оша!!! — завопил Макс.
Я удивленно приподнял бровь: резвый парень — и имя новенькой запомнил, и ведет себя так, словно они сто лет знакомы!
Девушка посмотрела на нас. Кажется, ее совсем не удивила эта встреча. Зато у меня от ее взгляда вдоль позвоночника пробежали мурашки.
Это что-то новенькое…
— Иди сюда, — позвал Риту Томилин.
— Зачем? — перекладывая из руки в руку не легкий, видимо, пакет с продуктами, спросила она.
— Так…это… Поболтать.
— Не интересно, — сообщила Рита и двинулась дальше.
Я удовлетворенно хмыкнул. Какой подкат — такой и результат!
— Эй, мелкая, ты чего такая дерзкая? Страх потеряла? — беззлобно тыкая пальцем вслед удаляющейся девушке, зашипел Томилин. — Завтра в школе увидимся, получишь еще за такое хамство! Я тебе крылья-то пообломаю…
— Я домой, — выкидывая пустую банку в урну, сообщил я. — В следующий раз приноси что-нибудь покрепче.
— В следующий раз? — переключаясь с проклятий в адрес новенькой на меня и пытаясь вникнуть в смысл сказанного, спросил Макс. — А! О! Диман, ну ты человек!!! Как знал, что ты не откажешь! Замётано! — сообразив, заорал он.
Даже не уверен: стоило ли отвлекать его внимание на себя?
Он нёс что-то еще, но я уже не слышал, взбегая по лестнице на свой этаж через две ступеньки, чтобы не умереть от подъездной вони.
Глава 3
— Садись, Звонарёва, — отмечая что-то в журнале, со вздохом сказала Ирина Викторовна.
Рита едва заметно нахмурила брови. Положив мел в коробку рядом с доской, она под обстрелом насмешливых взглядов хорошистов и отличников с первых парт прошла и села на своё место.
Классная начала урок с проверки знаний пройденной программы, и новенькая сейчас с треском провалилась, не решив тригонометрическое уравнение с арккосинусом.
— Слышь, Марго, даже я не такой тупой. Это тебе за твой скверный характер воздаётся, — прошептал Томилин и тихонько заржал. Девушка, словно и не слышала, отвернулась к окну и уставилась на школьный двор, на котором сейчас какой-то класс занимался физкультурой.
Её лицо казалось совершенно спокойным, и только руки, сжатые на коленях в кулаки, выдавали небезразличие.
— Печально, Маргарита, печально… Может, Дима Фадеев сможет решить уравнение? — нарушая мои размышления, обратилась ко мне Ирина Викторовна.
— Конечно, сможет! — ответил за меня Макс. — В отличие от некоторых он сечет в алгебре!
С этим парнем нужно что-то делать. Он что, записался ко мне в пресс-секретари? Капец как бесит!
За мной наблюдал почти весь класс. Я вышел к доске и быстро справился с заваленным Ритой уравнением. Еще в процессе решения слышал, как за моей спиной нарастал гул удивленных голосов.
— Надо же, какой интересный способ решения! — оживилась Ирина Викторовна. — А если я заменю вот этот показатель на два, а вот это оставлю неизвестным?
— Тогда результат будет таким, — дописывая и кладя мел на край доски, ответил я.
— Дима-а-а, какой же ты молодец! — учительница громко хлопнула в ладоши. — Всё верно! Радуйтесь, ребята, что к нам в класс пришел такой сильный ученик.
«Минуй нас пуще всех напастей и барский гнев, и барская любовь», — как говорится.
Раздались нестройные аплодисменты. Ткаченко и Ко сканировали меня недовольными взглядами, а заучка Элина явно начинала меня ненавидеть. Еще бы. Краду ее хлеб.
А вот и нежеланное внимание.
Я поспешил убраться на своё место. Усаживаясь, скосил взгляд на Риту — она продолжала смотреть в окно, только руки теперь спокойно лежали на парте.
Какого чёрта меня вообще интересует её реакция?
— Ребята, важное объявление! — постукивая ручкой по столу, снова громко заговорила Ирина Викторовна. — В этом году нас ждет много совместных мероприятий и экскурсий…
Ну точно, как и ожидалось.
— Ты сегодня в семь свободен? — подталкивая меня в плечо, тихо спросил Томилин.
— А что?
— Могу поводить тебя по двум ближайшим к твоему дому спортивным клубам. Один с бассейном.
Беру свои слова обратно — такой смекалистый парень мне пригодится! Пока.
— Договорились.
— … В связи с этим вам необходимо разбиться на пары и к концу учебного дня занести мне итоговый список! — повышая голос, резюмировала классная.
Раздался звонок на перемену, и я уставился на Томилина:
— Чего за итоговый список? Мы ж, вроде, про экскурсии говорили?
— Хрен его знает, — пожал плечами Макс. — Народ, чего за тема с парами? — крикнул он на весь класс.
— Максим, включайся в учебный процесс, времени на глупости совсем нет, — назидательно забубнила Канарейкина. — Ирина Викторовна попросила всех разбиться на пары для дежурства по классу.
Увидев наши с Максом непонимающие лица, она вздохнула и снизошла до объяснения:
— Каждый день после уроков дежурные следят за чистотой в классе: поднимают стулья на парты, проверяют, закрыты ли окна, в порядке ли учительский стол, мусор выносят и всё такое.
— Ну и ок, — мгновенно расслабляясь, заявил мой сосед по парте. — Мы с Диманом сидим вместе, вместе и дежурить будем. Да, бро?
Я пожал плечами:
— Пофиг.
Макс оживился и вслед за Канарейкиной отправился искать листок, на который нужно было записаться, а я достал мобильный, бесцельно скроля ленту социальных сетей.
— Привет! — раздался тоненький, почти детский голос над самым моим ухом. — Ты с кем дежуришь?
Я поднял взгляд на симпатичную брюнетку, которую, как выяснилось на уроках, зовут Алёна. Сегодня она была в темных, обтягивающих все её неровности джинсах-скинни и короткой белой футболке, из-под которой выглядывала часть живота.
Я задержал взгляд на этой загорелой линии тела, так очевидно выставленной напоказ и только потом посмотрел ей в глаза:
— С Максом.
— Может, поменяешься? — она опустила глаза, изображая стеснение. Алёна белыми нитками шила и даже не скрывала этого. — Предлагаю дежурить вместе…
— Что?! Поменяться? — рядом нарисовался псевдо-возмущенный Томилин. — Если я поменяюсь с тобой местами, то мне необходима компенсация!
— Чего ты хочешь? — по-деловому опираясь на парту, спросила девушка.
Вау… Неужели настолько жаждет дежурить именно со мной?Провинциальные методы пикапа удивляли не меньше, чем в больших городах.
Если честно — мне вообще всё равно, с кем я буду после уроков поднимать стулья на парты, но симпатичная фигуристая девчонка всяко приятнее, чем парень-зануда.
Я откинулся на спинку, наблюдая, как эти двое договариваются и решают, кто будет проводить со мной лишние пятнадцать минут в дни дежурств. В итоге победила хитрость и отвратительная актерская игра Макса — он отказался от своего места в обмен на знакомство с подругой Алёны из танцевальной студии.
— Супер! — Максим щелкнул пальцами, явно считая, что взял всё от сложившейся ситуации. — Народ, кто остался без пары для дежурства?
В классе на мгновение повисла тишина. Заучка Элина сверилась со списком:
— Так…Эм-м-м… Звонарёва.
Как по команде все повернулись в сторону Риты. Она медленно сняла наушники и посмотрела на говорившую:
— Что?
— Вы с Максимом остались… На дежурство, — почему-то пробормотала Элина.
— Да бли-и-и-н!.. Серьёзно? — простонал Макс. — И почему мне так не везё-о-о-от? Алён, давай обратно поменяемся?
— Не мечтай, Томилин!
— Ну что, записываю вас? — обращаясь к Рите, уточнила Элина. Та кивнула и идеально копируя голос Макса, парировала:
— Это тебе за твой скверный характер воздается!
Я хмыкнул и снова уткнулся в телефон.
— Ну берегись, Марго… — Захватив из сумки сигареты, мой сердитый сосед по парте свинтил за школу.
