– Господи… – Она обхватывает мою похолодевшую ладонь и стискивает до хруста. – Ну вот что он за дурак такой… Неужели и отговорить тебя не пытался?
– Нет. Хотя вру. Он спросил, почему я так тороплюсь. Как будто промедление могло что-то исправить.
– Так может быть, он все-таки не хочет развода?
– Тогда почему не скажет это ртом?! – рявкаю я. – У Влада неплохо получалось говорить о чувствах, когда они были! Если бы он хотел меня удержать, неужели бы не подобрал слов, чтобы выразить свое несогласие? Ну хоть каких-нибудь?! Мне бы хватило и простого «не уезжай».
– Я тоже не понимаю… – лепечет Марина, очевидно, испугавшись моего гнева. – Ты ведь наверняка говорила ему, что тебя не устраивает.
Я смотрю на стенки бокала, преломляющего лучи прожекторов, и горько усмехаюсь. Говорила и не только.
Когда только почувствовала, что Влад стал отстраненным, я пробовала удвоить ласку. Приползала с работы еле живая, но все равно делала ему массаж… И в сексе всю инициативу забрала на себя – по утрам даже колени ныли от позы наездницы. Когда и это не сработало, переключилась в режим домашнего психолога в расчете выяснить, что между нами происходит. Влад же просто отделывался дежурными фразами о том, что с ним все в порядке, и он просто устает.
В итоге я настолько измоталась от попыток решить нашу проблему в одиночку, от его закрытости и собственной тревоги, что начала открыто психовать. На повышенных тонах требовала сказать, в чем дело, даже наорала на него пару раз, когда пришел домой поздно и забыл предупредить. А сколько я плакала от обиды и бессилия, когда Влад в очередной раз поворачивался на бок и засыпал, оставляя меня лежать в дорогущем кружевном комплекте, который был надет исключительно для него.
Проблему двоих невозможно решить лишь желанием одного. Биться за отношения в одиночку – это включиться в нескончаемый марафон препятствий и впустую изнашивать себя. Кто-то стирает пятки в кровь годами в расчете, что финиш когда-то случится и там его непременно встретят с медалью за упорство и отвагу.
Лично мне плевать на медали, как и на общепринятое мнение о том, что мудрые женщины обязаны найти в себе силы сражаться за внимание мужа. Просто кто-то не умеет признавать очевидное и вовремя сдаваться, а я, слава Богу, могу.
Я бы горы свернула, если бы Влад сделал мне навстречу хотя бы крошечный шаг. Но все, что он делает – лишь безучастно наблюдает за тем, как все рушится. Бездействие – тоже шаг, просто на попятную.
– Может, ну его, этот развод? – Марина говорит это почти шепотом, как будто ей по-настоящему страшно. Неизвестно только, страшно за нас с Владом, или за нашу дружбу парами, которой теперь не будет, или же жутковато от мысли, что она и Женя когда-то тоже окажутся в такой ситуации. – Вы же столько лет вместе… Может, еще можно что-то исправить?
– Марин, – я говорю медленно, почти по слогам, чтобы не сорваться на крик. – Можно исправить ссору. Можно исправить недопонимание. Даже измену можно исправить, если оба хотят. Но нельзя исправить то, что человек перестал тобой дорожить. Понимаешь?
Она молчит, и в ее глазах постепенно гаснет надежда на наше с Владом воссоединение. Что ж, добро пожаловать в мой мир.
– Ладно, – выговаривает она наконец – к счастью, уже бодрее. – Тогда давай напьемся.
– Давай, – киваю я. – Напиться – это ровно то, что мне сейчас нужно.
Дальше вечер катится под откос, как машина без тормозов. Сначала мы пьем белое сухое, потом Марина заказывает текилу, и вот я обнаруживаю себя на сцене с микрофоном, вдохновенно выводящей: «Ой, мороз, мороз».
Марина помогает по возможности и, стоя рядом, размахивает в такт песни косынкой, варварски выдернутой из горы подарков, Женя снимает все это бесчинство на телефон, а кто-то особо впечатлительный из гостей хлопает и подпевает.
Влад тоже сидит где-то там и наверняка наблюдает за нами. На него я намеренно не смотрю, чтобы не растерять эту странную, почти истеричную легкость, которой не было со мной уже несколько месяцев. Он, наверное, сейчас раздражен, потому что терпеть не может видеть меня пьяной.
Правда теперь это совсем не его дело.
10
Вечеринка сворачивается ближе к полуночи. К этому времени потенциал веселья напрочь покинул именинницу, и она заснула на кушетке рядом с туалетом.
Женя погружает ее в такси вместе со всеми подарками, прощается с гостями и отдельно, очень долго извиняется передо мной за то, что его жена вероломно оставила меня без подтанцовки. Как преданный друг семьи, он очевидно чувствовал ответственность за то, чтобы мое караоке-шоу удалось.
После отъезда главной пары гости один за другим начинают стекаться на парковку: перекурить, подождать такси, вдохнуть свежего воздуха и наконец нормально друг друга услышать.
– Рит, дай мне тоже, а? – Я выразительно смотрю на пачку, которую Маринина сестра достает из сумки. Я не курю, но сейчас почему-то хочется. Эйфория от недавнего опьянения прилично смазалась и хочется постараться ее вернуть.
Она с готовностью протягивает мне пачку с тонюсенькими сигаретами. Я вытаскиваю одну, макаю кончик в пляшущий огонек зажигалки и осторожно затягиваюсь.
Сладковатый дым раздражает горло и размывает лица вокруг. То, что нужно, чтобы не слишком обращать внимания на Влада, который на меня уставился.
Он не любит курящих, еще больше, чем пьяных, и наверняка решил, что я назло ему решила броситься во все тяжкие. Я конечно не назло. Просто исследую все законные способы справляться с непростым состоянием.
А в целом, пусть привыкает. В моей жизни со временем появятся вещи, которые наверняка будут ему не по нраву: например, другие привычки, новые друзья и даже новый мужчина. А при удачном раскладе у меня даже появятся дети от последнего.
Я затягиваюсь глубже и ожидаемо начинаю кашлять.
Влад всегда любил детей. Если на каком-то из дружеских сборищ обнаруживался ребенок, он непременно с ним играл. Это не имело ничего общего с показухой или желанием помочь родителям. Ему действительно нравилось проводить время с детьми больше, чем сидеть за столом.
– Марина конечно отметила юбилей с размахом, – со смехом замечает Рита, стряхивая пепел с посеревшего конца сигареты. – Я на свой прошлый день рождения тоже, кстати, уснула, только у себя дома. Лучший праздник на моей памяти. Я так выспалась.
Я выдуваю никотиновое облачко в сторону, прослеживая, как у обочины останавливается такси, чтобы принять первую партию уезжающих. Своевременное напоминание о том, что и мне пора вызывать свое.
– Тебе в какую сторону? – спрашивает Рита, заметив, что я разворачиваю приложение. – Мы, если что, можем тебя подбросить.
– Нам точно не по пути, – я отрицательно качаю головой. – Я теперь живу в другом районе.
Ценник на двадцатипятиминутную поездку назначен аховый, поэтому я решаю выждать еще минуту. Так бывает, что спустя какое-то время стоимость резко падает. И я точно не рассчитываю на то, что Влад, который не пил и который по непонятной причине дождался конца празднования, предложит меня подвезти.
Я делаю последние неспешные затяжки, так же неспеша тушу окурок о край урны, обмениваюсь еще парой фраз с Ритой и затем снова открываю приложение. Не взглянув на цену поездки, я решительно нажимаю «вызвать». Минута прошла, а значит нет смысла ждать лучшего.
Рита прощается и отходит к мужу, оставив меня наблюдать за проезжей частью. Такси обещает быть через три минуты, так недолго мне стоять здесь одной.
Чужое приближение я улавливаю по ощутимой вибрации в плечах и пояснице. Мою тень, расплывшуюся по проезжей части, накрывает громадным пятном второй, и почти сразу раздается сипловатый голос Влада:
– Тей, давай довезу.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться. Вдох, позволяющий мне собраться и отказать. Такси уже вызвано. Ничто не мешало ему предложить чуть раньше.
– Ты чуть-чуть не успел, Влад, – говорю я, глядя на его кадык, виднеющийся в расстегнутом вороте рубашки. – Машина уже ко мне едет.
– Так отмени.
Внутри взволнованно екает.
«Отмени». Вот так просто.
Эта фраза могла бы принадлежать старому Владу, который всегда понимал, чего хочет, и не любил усложнять. Даже когда я поддавалась эмоциям и накручивала себя, он с ходу развенчивал серьезность проблемы и предлагал самый короткий путь решения.
«Отмени». По большому счету я могу, да.
Я поднимаюсь глазами выше, встречаю его взгляд и, отчего-то смутившись, переключаюсь на телефон.
За отказ от поездки грядет небольшой штраф, но что уж теперь.
11
Очутившись в салоне его машины, я окончательно трезвею. Слишком много здесь знакомых запахов и слишком свежи воспоминания о том, что, стоя в пробках, мы подолгу держались за руки. Даже трахались тут однажды, когда Влад только-только приобрел этот танк и захотел его «освятить».
Кстати, в бардачке наверняка еще лежат солнцезащитные очки, купленные им на заправке. Свои я как-то забыла дома, и Влад предложил не мучиться и временно обойтись пластиковыми. Он и правда всегда находил самое быстрое и простое решение проблемы.
– Так и будем молчать? – спрашиваю я, отрываясь от огней, размазанных по стеклу.
– Ты клево пела, – отзывается Влад после заминки. – Завела всех гостей.
– Просто Мороз-мороз – это моя песня. А так ты прекрасно знаешь, что у меня нет голоса.
– Я бы поспорил. Ты ведь отлично поешь Happy birthday, – с улыбкой замечает он, намекая на четверостишие, которое я горланила в каждый его день рождения. Восемь лет подряд, в шесть пятнадцать утра – время, когда Влад родился.
Я хмурюсь и смотрю на свои запястья. Нет, это все какой-то бред. Я ведь съехала из нашей квартиры, и он даже не попытался меня остановить! Для чего он вообще предложил меня подвезти? Чтобы предаться ностальгии по хорошим временам? Или это такая попытка приятельствовать после разрыва? Сейчас мы мило поболтаем и сделаем вид, что безболезненно вошли в новую фазу, где каждый из нас существует по отдельности? Даже если Владу так действительно проще, я не обязана притворяться.
– Мы поэтому едем вместе? – глухо переспрашиваю я. – Чтобы обсуждать мои вокальные данные?
Поворотник монотонно щелкает в повисшей тишине.
– Я просто пытаюсь говорить.
Во мне снова вскипает бешенство. Он издевается?! Думает, я села к нему, чтобы разговаривать ни о чем? Даже если бы он совсем меня не знал, то мог бы догадаться, что сейчас не та ситуация, чтобы просто коротать время вместе. Если он не хочет ничего важного мне сказать, какого черта пришел за мной? Мое душевное равновесие стоит куда дороже, чем тысяча, которую я не потратила.
– Поговорить я могла и с таксистом. Ты же всерьез не думаешь, что мне было так важно сэкономить на поездке.
И снова молчание. Влад хмуро всматривается в лобовое стекло. Несмотря на негодование, я помню об этой его особенности: в конфликтах или спорах ему требуется время на обдумывание ответа. Поэтому жду.
– Хорошо, – произносит он наконец. – Доедем до места, там остановимся и поговорим..
– За последние несколько месяцев я много говорила, – уже более спокойно возражаю я. – Хотелось бы наконец послушать тебя.
Двенадцать минут уходит на то, чтобы доехать до места, где я живу. Я знаю это, потому что каждую минуту смотрела на часы. Несколько месяцев я ждала, что Влад наконец выскажется. Возможно, он сделает это сейчас.
Машина останавливается возле подъезда. Влад глушит двигатель, затем открывает окно и теребит аромасаше, лежащее на консоли. Его мы купили в Таиланде. Мне понравился с запахом жасмина, но Влад настоял на сандале.
– Я не хочу, чтобы ты уходила, – хрипло произносит он, наконец взглянув на меня. – И не хочу разводиться.
– Почему?
– Думаю, ты и сама знаешь. Ты моя жена и ты мне дорога.
– Дорога… – эхом повторяю я, ощущая, как отчаяние снова берет меня за горло.
Мне дорога помощница Лиза, потому что она забирает на себя кучу бумажной волокиты, на которую у меня нет времени. Дорога моя машина, которая каждое утро отвозит меня на работу. Но если их вдруг не станет, я лишь ненадолго взгрустну и пойду искать им замену. Потому что дорожить неравносильно любить.
– Я постоянно о тебе думаю… – продолжает Влад. – О том, как ты там одна… Я переживаю за тебя…
Мои пальцы стремительно леденеют и приходится сжать их в кулаки, чтобы все тепло последних дней, собранное мной по крупицам, не улетучилось сквозь них. Все, что Влад говорит, звучит для меня ужасно. Я ему дорога и он переживает за меня… Все эти слова пропитаны чем угодно, только не тем, в чем я так нуждаюсь. В них есть привычка, забота, вежливость, ответственность, нежелание перемен, сочувствие, в конце концов… Но истинной любви мужчины к женщине в них нет.
– Со мной все будет в порядке, Влад, – безлико изрекаю я. – Ты знаешь, что я сильная. Можешь не переживать.
– Пожалуйста, вернись домой.
Я перестаю гипнотизировать свои руки и впиваюсь в него глазами.
– Для чего? Чтобы ты продолжил смотреть на меня как на мебель? Чтобы я мастурбировала в обеденный перерыв, потому что мой муж меня не трахает?
– Тея… – Влад болезненно кривится, словно я с размаху заехала ему по лицу.
– Последнее обвинение снимается, извини, – я горько усмехаюсь. – Я уже давно не мастурбирую, потому что перестала испытывать желание. Мое либидо сдохло оттого, насколько мне было плохо.
Он тянет руку через консоль и пытается обхватить мою.
– Я буду стараться.
– Влад… – Я выдергиваю ладонь, потому что даже это, на первый взгляд, привычное прикосновение ощущается чужеродным. Оно не теплое и не решительное, а инертное и неуверенное. – Я вижу, что ты пытаешься меня успокоить, вероятно потому что чувствуешь вину… И наверное, многих на моем месте такое положение дел бы устроило… Ты вроде бы остаешься хорошим мужем: не изменяешь, берешь на себя все траты, заботишься и продолжишь это делать… Но для меня все это второстепенно, понимаешь? Твои обещания попытаться нисколько меня не обнадеживают… Думаю, ты действительно станешь заниматься со мной сексом и проявлять участие, но делать это будешь не от сердца, а на дисциплине. А я такая избирательная тварь, что согласна только на первое. Самым важным для меня всегда была твоя любовь. И плевать на утверждения, что с годами любовь во что-то там трансформируется… Во что-то более банальное и скучное. У меня же не трансформировалась… Так почему я должна соглашаться на меньшее из того, что чувствую сама?
Влад смотрит перед собой, сжимая руль. Даже в полумраке заметно, как белеют костяшки его пальцев.
Я всматриваюсь в его профиль, ощущая, как по щеке скатывается слеза. Когда любишь, признание в любви кажется самым простым и сильным, что есть на свете. Прозвучи сейчас эти три заветных слова, я бы поняла, что все еще можно исправить. Во мне бы нашлись силы и дальше тянуть наш брак. Если в доме целы каркас и фундамент, всегда можно починить крышу и организовать ремонт.
– Я не знаю, что еще сейчас сказать, – медленно и очень тихо говорит Влад. – Не хочу давать ложных обещаний. Я конечно чувствовал, что последние месяцы тебе было нехорошо рядом со мной. Попытаться стать для тебя лучше – это пока мой максимум.
Криво улыбнувшись, я размазываю по щеке слезу. Дурочка. Все ведь и так было понятно. Но мне требовалось еще раз потрепать за хвост надежду. Когда любят, не используют расплывчатые формулировки. Все предельно понятно и четко: хочу, люблю, буду.
– Я тебя услышала, Влад. Спасибо, что честно озвучил свой возможный вклад в наши отношения. Так вот, он меня не устраивает. Ты прекрасно знаешь, что я максималистка. Мне нужно либо все, либо ничего, – я ощупываю ремешок сумки и берусь за дверную ручку. – Поэтому предлагаю больше друг друга не мучить и в четверг встретиться в ЗАГСе. Думаю, ты помнишь, где мы расписывались.
12
Четверг не собирается упрощать мне и без того сложную задачу. Небо затянуто мрачной свинцовой паутиной, сквозь которую с самого утра бесперебойно льет дождь.
Я растерянно глазею на выстроенные в ряд туфли, прикидывая, какие в случае ныряния в лужу будет не жаль выбросить. Жалко все без исключения. Если какая-то вещь и попадает ко мне в гардероб, то лишь по большой любви и после тщательного отбора. В детстве все мои одежда и обувь были на редкость дерьмовыми, и я испытала потребность исправить это в день, когда начала самостоятельно зарабатывать.
Вдеваю ноги в кожаные коричневые лодочки, привезенные из Милана, и тут же решительно снимаю. Машина припаркована слишком далеко, и я гарантированно их угроблю. Раньше в такую непогоду на улицу первым выходил Влад и подгонял мою мазду аккурат ко входу.
Нахмурившись, я буравлю взглядом свои босые ступни. Но раз уж теперь Влада нет, придется найти способ выкрутиться самой.
Сорвавшись с места, я быстро иду на кухню за табуретом. Где-то на верхней полке стеллажа должны быть резиновые сапоги. Надену их, а туфли возьму с собой.
Вообще за минусом разбитого сердца, нет ничего смертельного в том, чтобы остаться одной. Достаточно включить смекалку и изменить привычку полагаться на партнера. Годами женщин пугают, что в одиночку они не выживут, но это полная ерунда. Чтобы поднять тяжести, можно нанять грузчиков, а с остальным любая здоровая женщина вполне способна справляться. И кстати, когда ежедневно перестаешь готовить и стирать, освобождается куча свободного времени.
Обувшись в резиновые кроксы и запихнув под мышку зонт, я выхожу из квартиры. В ЗАГС мы записаны на десять тридцать, значит, еще хватит времени, чтобы заехать в офис.
***
К ЗАГСу я паркуюсь за пятнадцать минут до назначенного времени. Дождь и не думает стихать, а даже наоборот усиливает напор, как будто всерьез намерен запереть меня в салоне.
Потемневшая от воды коробка здания с белой пластиковой дверью сегодня выглядит на редкость депрессивно. Хотя она и восемь лет назад наверняка смотрелась не лучше, просто мы, счастливые и безбашенно влюбленные, этого не замечали.
Лето в тот год было страшно жаркое, и даже асфальт плавился от жары. Денег на пышное празднование у нас с Владом не было – как, впрочем, не было и тяги к помпезности, поэтому было решено скромно расписаться в ЗАГСе, а после узким семейным кругом поехать в ресторан. Были родители Влада, с моей стороны – только Диана. Маму о свадьбе я предупредила загодя, но она, к сожалению или к счастью, так и не смогла протрезветь.
Но несмотря на скромный бюджет мероприятия, у меня было и красивое белое платье в пол, и букет невесты из нежных чайных роз. Помню, что нам с Владом так не терпелось поскорее остаться наедине, что вторую половину праздничного ужина мы постоянно переглядывались и тискали друг друга за руки.
Через порог нашей квартиры он перенес меня на руках и доставил аж до самой кровати. А потом еще минут двадцать пытался расшнуровать корсет, пока я со смехом барахталась в воланах подъюбника. Это промедление, впрочем, ничуть не смазало романтики первой брачной ночи. Секс с Владом до последнего дня был любимейшим из моих занятий.
Несмотря на то, что он был моим единственным мужчиной, я ни разу не задавалась мыслью, как бы могла ощущаться близость с кем-то другим. Откуда-то была уверенность, что лучше, чем с ним, точно не будет.
«Теперь ты навсегда моя, Демина», – проигрывается в голове его обещание, данное после поцелуя в ЗАГСе.
И вот теперь я снова здесь, чтобы перестать ею быть. Никто в этой жизни не вечен, да?
Я глушу двигатель и прижимаюсь лбом к рулю. Внутри царит пустотелый вакуум, как будто все эмоции, скопившиеся за последние дни, разом испарились. Ни слез, ни истерики. Нет даже привычной ноющей боли в солнечном сплетении. Я больше не пытаюсь цепляться за надежду. У Влада было достаточно времени, чтобы захотеть хоть что-то исправить.
Зонт выворачивает порывом мокрого ветра, пока я бегу ко входу. Холодные капли лупят в лицо и безвозвратно портят макияж. С размазанной тушью я могу претендовать на идеальный портрет разведенки.
В комнате ожидания душно и пахнет дешевой туалетной водой. На скамейках словно воробьи на жердочках сбились молодые парочки. Раскрасневшиеся и взволнованно-счастливые, предвкушающие переход в новую жизнь.
Я занимаю место у окна и проверяю телефон. К экрану прилипло сообщение от Дианы.
«Позвони мне, как выйдешь, ладно?»
В ожидании стрелки настенных часов двигаются с черепашьей скоростью.
Десять двадцать.
Десять двадцать два.
Десять двадцать пять.
Процедура прощания с браком не из приятных, так что хочешь – не хочешь, начнешь нервничать. И где, черт подери, носит Влада? Вчера он подтвердил, что придет.
К моменту, когда подходит наше время записи, во мне вовсю бушует жгучая смесь из ярости и обиды. Да что происходит? Пренебрежение и отсутствие пунктуальности никогда не были недостатками Влада.
– Демины! – громогласно объявляет женщина в сером костюме, вышедшая из кабинета напротив. – Владислав и Этери! Есть здесь такие?
– Этери это я! – я поднимаю руку, прежде чем подняться. Ноги одеревенели и плохо слушаются. – Но мой муж, к сожалению, опаздывает.
– Я подожду в кабинете, – незаинтересованно кивает она и снова исчезает за дверью.
Я тяжело опускаюсь на скамейку. Что может быть хуже, чем сидеть в очереди с заявлением на развод? Только сидеть в ней одной, пока твой будущий бывший муж опаздывает.
Мимо проходит пара: девушка в атласном платье цвета шампанского и высоченный парень в белой рубашке. Они о чем-то приглушенно переговариваются, и потом он находит ее руку и с нежностью целует в висок.
Забыв о раздражении, я дергаю губами в призрачной улыбке ностальгии. Мы с Владом были такими же. Романтиками, уверенными, что впереди нас ждет только бесконечное счастье. И что уж мы-то никогда не пополним печальную статистику расставаний.
Входная дверь с хлопком открывается, впуская в душную комнату порцию прохлады. Я поднимаю глаза и вижу Влада.
Его грудь вздымается, будто он долго бежал, и судя по тому, как темные волосы прилипли ко лбу, а мокрая рубашка облепила плечи – он обошелся в этом забеге без зонта.
Я встаю. Даже если Влад промок насквозь, это не повод задерживать очередь.
– Нас уже вызывали, – сообщаю я, стараясь блюсти нейтральность тона. – Идем.
Я шагаю к кабинету, однако Влад остается стоять на месте.
– Нас ждут, – с нажимом повторяю я, одной короткой фразой выдавая все скопившееся напряжение.
– Тей, мне нужно срочно уехать, – темные глаза сверлят мою переносицу, голос звучит сбивчиво и сипло. – Я не могу прямо сейчас. Извини, что так вышло.
Я открываю рот, чтобы возмутиться, но едва ли в этом есть толк, потому что Влад уже вовсю несется к выходу своим фирменным размашистым шагом.
13
– Попробуй конфеты. Это пэпэшные – в них только орехи и злаки, – Марина заботливо придвигает ко мне резную хрустальную вазочку. – Вообще не калорийные. Это Женька в супермаркете рядом с домом покупает и с собой на тренировки таскает.
– Да я бы и от шоколадных не отказалась, – усмехаюсь я, беря одну. – Калории не считаю.
Отсутствие необходимости готовить откатило меня к базовым настройкам и развернуло в сторону итальянской кухни. Шкаф под раковиной вторую неделю ломится от пустых коробок из-под пиццы, и единственная еда, которая есть у меня в холодильнике – это кусок пармезана и упаковка канноли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
