— Вот оно что, — понял я. — Значит, вы теперь замещаете Леонида Францевича?
— Это прежний эксперт? — нахмурилась Суворова.
— Да, — кивнул я. — Леонид Францевич Щедрин — мой хороший друг.
— Понимаю, — сухо сказала Ирина Витальевна и снова замолчала, глядя в окно.
Я чувствовал, что она о чём‑то напряжённо размышляет.
Мы свернули на Галерную набережную. Справа мелькали дворянские особняки. На другом берегу реки тянулись дома Васильевского острова.
— Позвольте задать вам вопрос, ваше сиятельство, — неожиданно сказала Суворова.
— Задавайте, — улыбнулся я.
— Скажите, что стало с прежним экспертом? Где он теперь?
— Точно не знаю, — улыбнулся я. — Может быть, на острове посреди холодного Северного моря. А может быть, в магическом городе Лачанга, который находится в жаркой пустыне.
— Его отстранили от службы? — нахмурилась Суворова. — Или перевели в другое управление?
Я покачал головой.
— Ничего подобного. Леонид Францевич просто отправился в отпуск. Его не будет месяца полтора или два, затем он вернётся.
— Понимаю.
Ирина Витальевна машинально прикусила нижнюю губу, и я почувствовал её разочарование.
Пока мы разговаривали, извозчик то и дело поглядывал на нас в зеркальце и наконец предложил:
— Остановить возле кондитерской, ваше сиятельство? Осмелюсь доложить, здесь готовят изумительные эклеры. Пальчики оближете!
— Прямо‑таки изумительные? — улыбнулся я.
— Наилучшие, — уверенно кивнул извозчик. — Сам их всегда покупаю. Моя жена и дочки их очень любят.
— Остановите, — решил я.
Извозчик остановил мобиль возле кондитерской, и я отправился за эклерами. Моё внимание привлекла рекламная надпись в витрине: «Найдите редкую руну и получите десять пирожных бесплатно».
— Что за редкая руна? — поинтересовался я, заказывая шесть эклеров.
— Это я сам придумал, ваше сиятельство, — смутился владелец кондитерской. — Видите ли, в каждую коробку с пирожным я кладу небольшой конверт с руной. Девять рун обычных, а одна — редкая.
— А редкая она потому, что вы печатаете её реже, чем другие руны? — догадался я.
— Покупателям это нравится, — смутился торговец. — Кроме того, если уж кому она попалась, то десять пирожных он получает без обмана.
— А как понять, какая руна редкая, а какая обычная?
— Редкая руна похожа на квадрат с хвостиком в правом нижнем углу. Она означает богатство.
— Сейчас увидим, — кивнул я, открывая коробку.
Под бумагой, на которой лежали пирожные, и в самом деле обнаружился небольшой незапечатанный конверт. Я развернул его и показал хозяину:
— Это ваша редкая руна, не так ли?
— Точно, она, — обрадовался хозяин лавки. — Повезло вам, ваша милость! Подождите минутку, сейчас я упакую ваш приз.
— А откуда вы вообще взяли эти руны? — поинтересовался я.
— Какой‑то посетитель забыл на столике листок, — пожал плечами кондитер. — Там эти руны и были напечатаны.
— Вы знаете этого посетителя? Видели его раньше?
— Никогда. Но в этом нет ничего удивительного. Место здесь оживлённое, ко мне заглядывают не только местные жители.
— Я слышал, что руны нужно активировать кровью, чтобы они работали, — нахмурился я. — Вы случайно не добавляете кровь в ваши пирожные?
— Что вы, ваша милость! — испуганно побледнел кондитер. — Как можно? Это всего лишь забава. Игра, чтобы пирожные лучше покупали.
Он упаковал эклер и протянул мне коробку:
— Прошу вас.
С коробкой в руках я вернулся в мобиль. Ирина Витальевна по‑прежнему сидела, напряжённо выпрямившись, и смотрела вперёд.
— Господин полковник обрадуется пирожным, — с улыбкой объяснил я ей. — Раньше за сладости в управлении всегда отвечал Леонид Францевич, но теперь его нет, и мне придётся взять эту нелёгкую ношу на себя.
Суворова повернулась ко мне:
— Могу я задать вам ещё один вопрос, ваше сиятельство?
— Сколько угодно, — добродушно согласился я. — Возможно, какое‑то время нам с вами предстоит работать вместе. Конечно, если Никите Михайловичу понадобится моя помощь.
— Скажите, это господин полковник попросил вас приехать на место убийства? — требовательно спросила Суворова. — Я слышала, что вы умеете читать мысли и чувства других людей. Господин полковник попросил вас получше приглядеться ко мне, верно?
Я удивлённо покачал головой:
— Вы ошибаетесь, Ирина Витальевна. Ни о чём подобном Никита Михайлович меня не просил. Но не стану скрывать, он обязательно поинтересуется моим мнением о вас.
— Благодарю вас за честный ответ, — чопорно кивнула Суворова. — Что ж, мне тоже скрывать нечего. Я с отличием окончила Академию целителей в Вологде и поступила на имперскую службу сама, без всякой поддержки. Это было трудно, ваше сиятельство, потому что я женщина. Но у меня получилось. Мой начальник, капитан Тёмычев, дал мне отличную рекомендацию, и я полностью её заслужила. К слову, за шесть лет службы я ни разу не была в отпуске.
Выпалив это, она гордо вскинула подбородок и снова отвернулась к окну.
Извозчик поглядел на неё в зеркальце и сочувственно покачал головой.
— Нелегко вам пришлось, барышня, — заметил он. — Где ж такое видано? Молоденькая девушка — и на государевой службе.
— А вы считаете, что служить Империи могут только мужчины? — резко спросила Суворова. — Будьте добры, следите за дорогой.
Извозчик многозначительно округлил глаза и замолчал. Ирина Витальевна покосилась на меня:
— А вы что скажете, господин Тайновидец? — с вызовом спросила она.
— Скажу, что мы уже приехали, — улыбнулся я.
Не дожидаясь меня, Ирина Витальевна пошла к управлению. Ступала она твёрдо и гордо держала спину.
— Какова, — восхищённо прошептал извозчик, принимая у меня плату. — Барышня — огонь, ваше сиятельство!
***
Никита Михайлович Зотов очень удивился моему парадному мундиру. Но ещё больше он удивился, увидев, что мы с госпожой Суворовой приехали вместе.
— Так‑так, — ухмыльнулся он, весело потирая руки. — Предполагаю, что вы познакомились на месте преступления? А это означает, что вместо сухого отчёта о заурядном бытовом убийстве меня ждёт увлекательная история, полная магических происшествий. Жду с нетерпением.
Когда же я поставил на стол пирожные, хорошее настроение начальника Тайной службы подпрыгнуло буквально до потолка.
— Пожалуй, я не стану вызывать Леонида Францевича из отпуска, — решил он. — Вы вдвоём отлично его замените, а я отдохну от его ворчания. Присаживайтесь и рассказывайте, а я пока поставлю чайник. Ирина Витальевна, начинайте.
Суворова сухо доложила ему обстоятельства дела. Она не истратила ни одного лишнего слова и при этом не упустила ни единой подробности. Никита Михайлович в это время хлопотал над жаровней, так что Ирине Витальевне пришлось общаться со спиной господина полковника.
— Отлично, — не поворачиваясь, кивнул Зотов. — Ну и какие же у вас версии?
— Я всего лишь эксперт, — нахмурилась Суворова. — Я работаю с уликами, а не с предположениями. Думаю, после осмотра тела я смогу сказать вам больше. Господин полковник, разрешите мне вернуться в лабораторию?
— Вот ещё, — фыркнул Никита Михайлович. — Никуда я вас не отпущу, пока мы все вместе не расправимся с этими пирожными. Вам чай или кофе?
— Чай, — помедлив, решила Суворова.
— Вас, господин Тайновидец, я не спрашиваю. Вот ваш кофе, а вот свежее молоко.
Зотов наклонился и достал из‑под стола бутылку молока.
— Вы всё‑таки установили у себя в кабинете холодильный шкаф? — улыбнулся я.
— Разумеется, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно потакать своим маленьким слабостям, иначе жизнь очень быстро станет совершенно невыносимой.
Перешучиваясь с Зотовым, я внимательно наблюдал за настроением эксперта. Похоже, Ирина Витальевна не знала, как себя вести, это её смущало и злило одновременно. Никита Михайлович не обращал на страдания Суворовой никакого внимания. Он с удовольствием съел пирожное, запил его чаем и кивнул мне:
— Теперь ваша очередь, господин Тайновидец. Что вы делали в рунной лавке?
— Я приехал, чтобы пообщаться с её владельцем и побольше узнать о рунной магии, — честно ответил я. — Сегодня я стал участником нескольких странных происшествий, связанных с рунами, и решил, что это неспроста.
— Расскажите подробнее, — предложил Зотов.
Я рассказал ему о том, как утром дом не впустил Игната, затем о неудавшейся хитрости Шувалова. Никита Михайлович внимательно слушал меня, изредка кивая.
— Мода на руны появилась неизвестно откуда и распространилась по Столице с небывалой скоростью, — сказал он. — Мне эта магия тоже кажется подозрительной. Но я до сих пор не разобрался, магия ли это или простое суеверие.
— Магия, — подтвердил я. — Вспомните, мой дом не хотел, чтобы руна оказалась в его стенах. Господин Шувалов при помощи руны дал правильные ответы на довольно‑таки сложные вопросы, а он не отличается ни хорошей памятью, ни усердием к учёбе. Да и остальные студенты уверяли меня, что магия рун работает.
— Значит, вы считаете, что хозяина рунной лавки убил не просто грабитель? — нахмурился Никита Михайлович. — Его смерть связана с рунной магией?
— Господин Прудников с этим не согласен, — улыбнулся я.
— Господину Прудникову пора провериться у целителя, — поморщился Зотов. — Искать убийцу при помощи гадальных рун — до такого даже додуматься трудно!
Внезапно он посмотрел на Суворову, которая нервно крутила в руках чашку:
— Берите пирожные, Ирина Витальевна, не стесняйтесь.
— Я не ем сладкое, господин полковник, — несчастным голосом ответила Суворова.
— Сочувствую, — покачал головой Зотов. — Я прямо с порога отправил вас на место преступления и даже не спросил, как вы устроились в Столице.
— Я сняла номер в гостинице.
— Наверное, там вам не очень удобно, — посочувствовал Никита Михайлович. — Вам надо подыскать себе квартиру. Хотите, я дам вам выходной? Или два? Устроитесь как следует, а уж потом приходите на службу.
— Благодарю вас, господин полковник, но это лишнее, — с секундной заминкой отозвалась Суворова. — Мне вполне удобно в гостинице. Я готова работать, тем более что в лаборатории меня ждёт тело владельца рунной лавки. Разрешите идти? Я бы хотела немедленно начать вскрытие.
— Ну, как знаете, — удивился Зотов.
Вернее, он старательно сделал вид, что удивился, но обмануть меня у него не вышло.
— Спасибо за чай, — поблагодарила Суворова. — Надеюсь, к вечеру я смогу дать вам полный отчёт о состоянии тела.
Никита Михайлович проводил её внимательным взглядом. Когда за Суворовой закрылась дверь, он повернулся ко мне:
— Ну и что вы думаете о нашем временном эксперте, Александр Васильевич?
— Думаю, что ваши слова очень расстроили бы её, — улыбнулся я. — Девушка хочет остаться в столичном управлении, и ради этого она готова даже ночевать в лаборатории.
— Так и есть, — согласился Зотов. — Её начальник, подполковник Тёмычев, по секрету сообщил мне, что госпожа Суворова честолюбива, обидчива и колюча как ёж. К службе она относится безупречно, но общаться с ней — сущее мучение.
— В таком случае, для чего она понадобилась вам в Столице? — удивился я.
— Во‑первых, мне нужен эксперт, пока господин Щедрин изволит отдыхать, — усмехнулся Зотов. — А Ирина Витальевна серьёзно относится к своему делу. Во‑вторых, теперь Гаврила Семёнович Тёмычев будет моим должником. Я подарил ему два месяца спокойной жизни — такая услуга дорого стоит. А в‑третьих… Впрочем, об этом пока рано говорить. Хотите ещё кофе?
— Хочу, — согласился я.
Зотов снова поставил джезву на огонь.
— Прудников вряд ли найдёт убийцу, — сказал он. — Так что заниматься этим делом придётся нам с вами. Вы ведь примете участие в расследовании?
— Обязательно, — кивнул я. — Думаю, в первую очередь нам нужно допросить жителей окрестных домов. Возможно, кто‑то из них видел убийцу. И ещё я бы обратил внимание на особняк на другом берегу Мойки, как раз напротив рунной лавки. Такой приметный дом с двумя балконами и круглой башенкой. Вы не знаете, кому он принадлежит?
— Нет, но могу выяснить, — ответил Зотов. — А почему этот дом вас заинтересовал?
— Кто‑то наблюдал за нами из его окна, когда полиция доставала труп из реки, — объяснил я.
— Хорошо, я наведу справки, — согласился Никита Михайлович.
— А ещё я бы привлёк к расследованию господина Рябушинского. Вдруг призрак хозяина лавки отыщется на одном из столичных кладбищ?
— Хорошая идея, — кивнул Зотов. — С вами приятно работать, господин Тайновидец. От этих пирожных у меня разыгрался аппетит. Как вы смотрите на то, чтобы пообедать?
— Положительно, — улыбнулся я. — Но только в том случае, если обедать мы поедем ко мне. Уверен, вы соскучились по домашней еде.
— Ещё как соскучился, — признал Зотов. — Подождите минуту, кажется, полицмейстер хочет со мной поговорить.
Никита Михайлович прикрыл глаза и внимательно прислушался к зову, а я тем временем неторопливо пил кофе.
— Обед откладывается, — неожиданно сказал начальник Тайной службы. — Не знаю как, но Прудников умудрился задержать убийцу, и тот уже во всём признался.
Глава 4
Никита Михайлович откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.
— Александр Васильевич, я прошу вас поехать со мной в полицейский участок. Нужно допросить предполагаемого убийцу и самого следователя Прудникова тоже. Я хочу знать всю правду об этом убийстве. Поможете разобраться?
— Разумеется, — улыбнулся я.
В дверь постучали. Зотов поморщился, но ответил:
— Войдите.
На пороге появилась Суворова.
— Что у вас, Ирина Витальевна? — спросил Зотов. — Обнаружили что-нибудь интересное при осмотре тела?
— Так точно, господин полковник, — официальным голосом ответила Суворова. — На левом предплечье убитого несмываемой краской был нанесён непонятный рисунок. Я тщательно осмотрела его. Видно, что рисунок несколько раз обновляли. Видимо, владелец рунной лавки тщательно следил за тем, чтобы рисунок не стёрся.
— Некоторые люди любят разукрашивать себя, — нетерпеливо сказал Никита Михайлович. — С этим можно разобраться позже.
— Господин полковник, этот рисунок очень напоминает руну, — негромко добавила Суворова.
— И что? — удивился Зотов.
— Это не просто чернила. В рисунке была заключена какая-то магия. У меня есть дар целителя, поэтому я почувствовала её след. У меня есть версия, господин полковник. Разрешите доложить?
— Говорите быстрее, Ирина Витальевна, — кивнул Зотов.
— Я предполагаю, что именно эта руна помогла смертельно раненому владельцу лавки добежать до реки и даже проплыть несколько метров.
— Вот как? — прищурился Никита Михайлович. — Интересно. Я хочу взглянуть на этот рисунок.
— Прошу вас.
Суворова положила на стол перед Зотовым лист бумаги.
— Я тщательно срисовала руну.
Зотов взглянул на рисунок и недовольно нахмурился.
— Что вы можете сказать об этом, Александр Васильевич?
Я пожал плечами.
— Ничего. Странное переплетение линий, но я не знаю, что оно означает.
Никита Михайлович сложил листок и убрал его в карман.
— Вы поедете с нами, Ирина Витальевна, — решил он. — Я предчувствую, что нам может понадобиться помощь целителя.
— Слушаюсь, господин полковник, — кивнула Суворова.
— Возьмите с собой менталиста, Никита Михайлович, — посоветовал я. — Мало ли как обернётся дело.
— Верно, — согласился Зотов и резко поднялся из кресла. — Едем, господа!
Мысленные распоряжения Никита Михайлович отдавал на ходу, стремительно шагая по коридору управления с полузакрытыми глазами.
Мы вышли на улицу. Возле мобиля нас ожидали Артём Сергеевич и Юрий Горчаков.
— С моим помощником вы уже знакомы, — отрывисто сказал Зотов. — А это наш менталист, князь Юрий Николаевич Горчаков. Юрий Николаевич, познакомьтесь: временный эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова.
— Рад знакомству, — вежливо поклонился Юрий.
Суворова сухо кивнула в ответ. Она смотрела на Юрия с явной неприязнью.
— Господин полковник, вы позволите мне сесть впереди? — спросила она.
— Нет, — резко ответил Зотов. — Рядом со мной сядет господин Тайновидец. А вы разместитесь на заднем сидении, там достаточно места.
Горчаков открыл перед Суворовой дверцу, но она даже не взглянула на него.
Обиженно дёрнула плечом и уселась в мобиль.
Прежде чем запустить мотор, Зотов снова протянул мне рисунок.
— Посмотрите на него ещё раз, господин Тайновидец, — предложил он. — Проверьте свою интуицию, может быть, она что-нибудь вам подскажет.
Я молча кивнул и взял листок в руки. Несколько секунд внимательно смотрел на него, затем прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.
Какая-то магия в этом рисунке определённо была. Мой магический дар откликнулся на неё еле слышным недовольным гудением. Я попытался понять, в чём сила этой магии. Но у меня ничего не вышло.
— Александр Васильевич, вы позволите мне взглянуть? — неожиданно спросил Юрий.
— Вы разбираетесь в рунах? — удивился я, передавая ему листок с рисунком.
— Когда-то я очень хотел стать могущественным магом, — сухо усмехнулся Горчаков. — Думаю, вы помните. Тогда я искал силу всеми возможными способами, и древние руны были одним из них. Я тщательно изучал древние письмена и даже пробовал приручить магию с их помощью.
— И как, получилось? — поинтересовался я.
— Вы же знаете, что нет, — усмехнулся Юрий. — Но руны я помню до сих пор.
Он взглянул на листок и уверенно заявил:
— Это не скандинавское письмо и не древнегерманское. Там совсем другие символы.
— Жаль, — поморщился Зотов.
— Ну, одно я могу сказать точно, — добавил Юрий. — Это не руна, а гальдрастав.
— Что? — удивился я.
— Гальдрастав, — по слогам повторил Ярчиков. — Соединение нескольких рун. По сути, целое заклинание, зашифрованное в одном рисунке.
— Только этого нам не хватало, — угрюмо сказал Зотов, не отрывая взгляд от дороги. — Получается, кто-то нашёл новый способ договориться с магией. И этот способ нам неизвестен.
— И не просто нашёл, а распространил его по всей Столице, — добавил я.
— Именно, — кивнул Никита Михайлович. — Чувствую, нам с вами предстоят непростые денёчки.
***
Через несколько минут Никита Михайлович остановил мобиль возле полицейского участка. У двери о чём-то разговаривали трое городовых. Увидев нас, они замолчали и почтительно вытянулись.
— Где следователь Прудников? — отрывисто спросил у них Зотов.
— Господин следователь в своём кабинете, — ответил один из городовых.
Никита Михайлович махнул нам рукой:
— Идёмте, господа.
Но в эту секунду Прудников сам появился на крыльце. Наверное, кто-то из городовых послал ему зов, увидев наш мобиль.
— Что вам угодно? — воинственно выпятив грудь, осведомился Прудников.
— Мне угодно допросить вашего арестанта, — сухо ответил Зотов. — А эти господа — со мной.
Прудников резко тряхнул головой, и его круглые очки сверкнули на солнце.
— Это ни к чему, — отважно заявил он. — Подозреваемый уже дал признательные показания, и я тщательно зафиксировал их в протоколе. Если вы настаиваете, я готов передать вам копию документа.
— Что? — изумился Зотов и тяжёлым взглядом уставился на Прудникова. — Вы отказываете мне в разговоре с арестованным?
Я попробовал урезонить следователя:
— Степан Богданович, дело куда серьёзнее, чем вам кажется. В этом преступлении замешана неизвестная магия. Позвольте нам пройти и поговорить с арестантом.
— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, — громко ответил Прудников. — Это обычное убийство с целью ограбления.
Его голос жалобно взвизгнул.
— Вы в своём уме, господин следователь? — наконец-то опомнился Зотов. — Я хочу допросить задержанного, и я его допрошу. Дайте сюда ключи от камеры, иначе я вас арестую.
