— Я буду жаловаться господину полицмейстеру! — закричал Прудников. — Это полицейское расследование, и вы не имеете права его забирать!
Не тратя лишних слов, Никита Михайлович сгрёб его за отворот мундира.
— Ключи от камеры сюда, быстро. Ну!
Прудников выхватил из кармана связку ключей и смешно вытаращил глаза.
— Не дождётесь, — смело заявил он в лицо Зотову, а затем размахнулся и швырнул ключи на другую сторону улицы. — Вот вам!
Никита Михайлович удивлённо покачал головой.
— Арестовать его, — коротко сказал он своему помощнику.
Затем оттолкнул Прудникова с дороги и вошёл в полицейский участок.
***
Тяжёлая стальная дверь камеры была надёжно заперта, но Никиту Михайловича это не остановило. Он ударил по двери кулаком, и она распахнулась с жалобным скрипом.
Мы вошли в камеру.
Арестант сидел на узкой койке, поджав ноги, и с испугом смотрел на нас. Он был худ и невзрачен. В узком подбородке и оттопыренных ушах проглядывало что-то лисье. Отросшие светлые волосы падали ему на лоб, одежда выглядела изрядно поношенной. Типичный обитатель Портового квартала.
Зотов сразу его узнал.
— Клещ, — оскалился он. — Евдоким Клещёв, трижды судим за разбой и грабёж. Приговорён к пожизненной каторге. Как же это сбежать-то ты умудрился?
— Не сбежал я, господин полковник, — льстиво затараторил Клещ. — Освободили по болезни за примерное поведение.
Он натужно закашлялся, старательно выдавливая из себя хрипы.
— Чахотку подхватил в руднике.
— Освободили, значит? — скривился Зодов. — А ты опять за старое принялся? Хозяина рунной лавки ты убил?
— Я, — быстро закивал Клещ. — Я всё скажу, только вы не сердитесь. Я убил. Ножом его ударил, он и помер.
— Зачем?
— Так деньги были нужны, — удивлённо объяснил арестованный. — Я так рассудил: если он амулетами торгует, значит, денег у него хватает. Я за его лавкой несколько дней следил. Видел, какие господа к нему захаживают.
— А убил-то зачем? — нахмурился Зотов. — Мог бы ночью в лавку залезть и обчистить.
— Я пробовал, да у него на лавке магическая защита стоит, — объяснил Клещ. — Пришлось открыто идти. А нож я с собой взял, потому что он здоровый, а я больной. У меня чахотка.
— Говори подробно, как убивал, — прищурился Никита Михайлович.
— Скажу, всё скажу, — закивал Клещ. — Вошёл я, значит, в лавку, как будто покупатель. Ну и попросил его показать амулет, который позади него висел. Он повернулся ко мне спиной, а я ему нож в спину и всадил. Он сразу упал. Я думаю: «Ну, готов». Стал деньги искать. А он вдруг как вскочит! Выбежал на улицу и к реке, плюхнулся в воду и поплыл. Только не доплыл, сердешный.
— И ты его догнать не пытался? — уточнил Зодов.
— Да куда там, ваше высокопревосходительство? — удивился Клещ. — У меня ноги от страха отнялись. Где это видано, чтобы покойник бегал? А может, он и не покойник был? Может, промахнулся я? А он уже потом сам того — утоп. Может, мне снисхождение выйдет?
Клещ угодливо улыбнулся Зотову.
— Вы уж похлопочите за меня перед судом. А я всю правду скажу, как есть. И на каторгу пойду, не сомневайтесь. Мне не привыкать.
Клещ говорил бойко и напористо. Он как будто старался убедить Зотова в своей виновности. Такая настойчивость выглядела подозрительно, и Никита Михайлович это заметил. Он повернулся ко мне:
— Что скажете, Александр Васильевич? У меня ощущение, что Клещ водит нас за нос или кого-то выгораживает.
— Он вам не врёт, — ответил я. — Просто не договаривает что-то важное.
— Это о чём таком важном ты не хочешь мне говорить, Клещ? — напоказ удивился Никита Михайлович. — Может быть, ты врёшь, что хотел ограбить лавку? Может быть, кто-то приказал тебе убить её хозяина? Кто?
— Не вру я, господин полковник, — вытаращил глаза Клещ. — Магией клянусь! Да при мне и деньги нашли, которые я в лавке взял.
Он перевёл взгляд на меня:
— Не вру, ваше сиятельство!
— Скажите, Клещёв, у вас есть при себе рунный амулет? — поинтересовался я.
И тут же ощутил мгновенный всплеск страха в душе убийцы.
— Есть, — помедлив, кивнул Клещ. — Только у меня его господин следователь забрал при обыске. Да это пустяковая штука, ваше сиятельство. Просто оберег на удачу.
— То есть сейчас рунный амулет не при вас? — прищурился я.
— Нет, — замотал головой Клещ. — Говорю же вам, следователь забрал.
— И тем не менее говорить нам правду вы не хотите, — задумался я. — Что ж, снимайте куртку и рубашку.
— Это ещё зачем? — изумился Зотов.
— На теле мертвеца был нанесён рунный рисунок, — напомнил я. — Как вы его назвали, Юрий Николаевич?
— Гальдрастав, — сказал Горчаков.
— Вот-вот, — кивнул я. — Гальдрастав. Мне кажется, подобный рисунок может быть и у Клеща. Именно он мешает господину Клещёву сказать нам правду.
— Раздевайся, — прищурился Зотов. — И не вздумай упираться, иначе я сам тебя раздену.
Клещ метнул на меня затравленный взгляд, но понял, что снисхождения не будет, и принялся угрюмо расстёгивать пуговицы.
— Да пожалуйста!
Куртку он положил на койку, а рубашку сбросил прямо на пол.
— Ничего себе, — присвистнул Никита Михайлович, когда Клещ повернулся к нам спиной.
Рунический рисунок на его теле и в самом деле был. Только его не нарисовали, а вырезали ножом прямо на коже. Шрамы были багровыми, они появились совсем недавно.
— Ирина Витальевна, взгляните, — кивком пригласил Зотов. — Как вы думаете, когда его разукрасили?
— Этим шрамам три или четыре недели, — сказала Суворова. — Точнее сказать трудно.
— И кто ж тебя так изувечил? — поинтересовался Зотов.
— Это к делу вовсе не относится, господин полковник, — торопливо заговорил Клещ. — Ну, перекинулись мы с ребятами в картишки. Мне раз не повезло, другой — все деньги спустил, а отыграться хочется. Вот я Лёшке Хромому и предложил: если выиграю, он мне денежки обратно вернёт. А если нет — руну на спине вырежет.
— И что? — неласково нахмурился Зотов.
— Ну как что? — очень правдоподобно развёл руками Клещ. — Снова проиграл, вот и пришлось спиной расплачиваться. А потом лекарю, последние медяки отдал. Остался на мели, вот и пришлось лезть в рунную лавку. Всё же сходится, господин полковник. Что вам ещё надо? Я от своих злодеяний не отрекаюсь.
Никита Михалыч снова взглянул на меня. Я молча покачал головой.
— Чо-то здесь нечисто, — сказал Зотов. — Ну ничего, сейчас наш менталист с тобой разберётся. Начинайте, Юрий Николаевич.
— Не надо, господин полковник! — попятился не ожидавший этого Клещ. — Зачем это? Я убил, так судите меня. А моя спина никого не касается.
— Успокойтесь, — мягко сказал ему Юрий.
Клещ испуганно замер, словно кролик, которого выхватил из темноты свет магического фонаря.
— Вы в безопасности, — продолжил Горчаков. — Вам ничто не угрожает. Вы ничего не боитесь. Вам нужно только ответить на наши вопросы.
На лице Клеща появилось сонно-туповатое выражение. Его дыхание стало размеренным, как у спящего человека.
— Отвечайте на вопросы, — мягко сказал Юрий. — Говорите всю правду.
— Хорошо, — равнодушным голосом согласился Клещ.
Юрий кивнул Зотову:
— Прошу вас, господин полковник.
— Ты убил хозяина рунной лавки? — спросил Зотов.
— Я, — кивнул Клещ.
— Ты был один или с кем-то ещё?
— Один.
— Ну хорошо. А зачем ты его убил?
— Так было нужно, — ответил Клещ.
— Кому нужно? — поинтересовался Зотов.
Арестованный промолчал. Никита Михайлович переспросил громче:
— Кому это было нужно?
— Я не знаю, — сказал Клещ.
Он смотрел прямо перед собой, на его равнодушном лице шевелились только губы.
— Кто вырезал руну на твоей спине? — раздражённо спросил Никита Михайлович.
— Я не знаю, — прежним голосом повторил Клещ.
— Огненные демоны, — выругался Зотов. — Что-то я сегодня туго соображаю. Господин Тайновидец, может, вы что-то узнаете у этого молодчика?
— Попробую, — кивнул я.
Клещ терпеливо ждал. После того, как Юрий наложил на него ментальное заклятье, арестант даже не пошевелился.
— Как эта руна появилась у вас на теле? — спросил я.
— Не помню, — ответил Клещ. — Было больно и темно.
— Хорошо, — терпеливо сказал я. — Пойдём по порядку. Что вы помните перед тем, как она появилась? Что вы делали?
— Я хотел ограбить дом. Пошёл туда ночью один. Я знал, что этот дом пустой. Я открыл окно и залез внутрь. Там было тихо и пахло пылью. А потом я ничего не помню. Только боль и темнота.
— Ну, это уже что-то, — хмыкнул Никита Михайлович. — Давай, Клещ, говори, что это был за дом? Где он находится? Улица, адрес?
Внезапно Клещ широко распахнул глаза. Я увидел побелевшие глазные яблоки с красными прожилками сосудов. Клещ схватился руками за горло и захрипел, потом рухнул на пол.
— Что это с ним? — изумился Зотов. — Ирина Витальевна, помогите ему!
Суворова быстро подбежала к убийце и наклонилась над ним, но было уже поздно.
По телу Клеща пробежала судорога, он дёрнул ногой и застыл, глядя слепыми глазами в низкий потолок камеры. Ирина Витальевна схватила его за руку и тоже замерла.
— Умер? — с досадой спросил Зотов. — Госпожа эксперт, что вы молчите?
— Он не умер, — с запинкой ответила Суворова. — Это… Я никогда такого не видела.
— Да что там ещё? — Никита Михайлович шагнул вперёд и удивлённо выругался: — Ледяные демоны! Господин Тайновидец, взгляните-ка на это!
Я подошёл ближе и сразу понял, что напугало Суворову.Клещ не умер — он превратился в каменную статую, замершую в нелепой позе. Кожа убийцы стала серого оттенка, на ней проступили тонкие каменные прожилки.Я осторожно дотронулся до его щеки.Камень, холодный и гладкий.— Это руна его так преобразила? — хмуро поинтересовался Никита Михайлович.— Скорее всего, — кивнул я. — Других объяснений у меня нет.
Глава 5
— Это вы… — вдруг сказала Суворова. — Вы сделали это.
Её била крупная дрожь.
— Что мы сделали? — удивлённо поинтересовался Никита Михайлович.
Суворова повернулась к нему:
— Вы приказали менталисту его допросить, а этого нельзя было делать. Он был живой, а теперь он умер.
— Не умер, а окаменел, — спокойно поправил её Зотов. — И не забывайте, это убийца. Он человека зарезал.
— Всё равно, — прошептала Суворова. — Нельзя же так.
Она резко отвернулась от нас и выбежала из камеры.
— Юрий Николаевич, будьте добры, успокойте нашего эксперта, — сказал Зотов Горчакову.
Юрий торопливо вышел вслед за Суворовой.
— Чего-то подобного я и ожидал, — негромко заметил Зотов.
— Вы заранее угадали, что преступник превратится в статую? — удивился я.
— Нет, я говорю про госпожу Суворову, — поморщился Никита Михайлович. — Она неспроста не любит менталистов. Пятнадцать лет назад её брат участвовал в сомнительных студенческих сборищах. Молодые люди собирались, выпивали и болтали о том, о чём болтать не следует.
— Например? — поинтересовался я.
— Например, о том, как нужно по-новому переустроить государство. Разумеется, Тайная служба заинтересовалась этими идеями, и решила побеседовать с господами реформаторами. В том числе, и при помощи менталистов.
— Их судили? — нахмурился я.
— Нет, — усмехнулся Зотов. — Кроме крамольных речей там ничего не было, поэтому студентов вежливо попросили больше так не делать и отпустили по домам. Но на брата госпожи Суворовой разговор с менталистом произвёл сильное и не очень приятное впечатление. А Ирина Витальевна привязана к своему брату и до сих пор переживает за него.
— Так она пошла в Тайную службу для того, чтобы защищать подозреваемых от менталистов? — изумился я.
— В том числе, — кивнул Зотов.
— И её приняли?
— А почему нет? Она хороший эксперт, и делает свою работу на совесть.
— Вы знали о её нелюбви к менталистам и специально взяли её сегодня с собой? — спросил я.
— Разумеется, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Правда, на такое представление я не рассчитывал, но тем лучше. Теперь ей будет о чём подумать.
Никита Михайлович наклонился над статуей, в которую превратился Клещ, и попытался её приподнять.
— Тяжёлый, — удивился он. — Артём Сергеевич, вызови сюда парочку магов воздуха, а я пока подумаю, куда доставить это произведение искусства. Кстати, куда ты подевал господина Прудникова? Он мне нужен.
— Господин следователь в своём кабинете, — ответил помощник. — Я запретил ему выходить в коридор под страхом ареста.
— Хорошо, — довольно кивнул Зотов. — Сейчас мы с ним поговорим.
***
Степан Богданович Прудников не бездельничал. Сидя за своим письменным столом, он усердно строчил какую-то бумагу.
— Что вы там пишете? — поинтересовался Зотов, когда мы вошли в кабинет.
— Жалобу на имя господина полицмейстера, — с достоинством ответил Прудников. — На самоуправство Тайной службы и лично ваше, господин полковник.
— Замечательно, — равнодушно кивнул Никита Михайлович. — Потом пришлите мне копию, любопытно будет ознакомиться с вашими идеями. А сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Предупреждаю вас, господин следователь, это не просьба, а приказ. В случае неповиновения вы будете арестованы, и, поверьте, я найду, в чём вас обвинить. Вы меня поняли?
Зотов говорил веско и размеренно. От его слов веяло такой ледяной угрозой, что Прудников нервно сглотнул.
— Понял.
— Хорошо, — кивнул Никита Михайлович. — Вопрос первый: как вы узнали, что убийца — Клещ? Только не вешайте мне лапшу на уши, что вы что-то там поняли по уликам, я всё равно не поверю. Говорите правду.
— Мне сказали об этом руны, — насупился Прудников.
— Какие именно? — заинтересовался Зотов. — Где они? Покажите.
Степан Богданович достал из ящика стола знакомый мне холщовый мешочек и брякнул его на стол перед Зотовым.
— Вот.
— Замечательно.
Никита Михайлович развязал мешочек, вытащил оттуда одну из деревянных пластинок и показал мне:
— Видите, Александр Васильевич? Очень любопытная вещь. На одной стороне — руна, на другой — буква.
— Это гадальные руны, — сказал Прудников. — Я вытащил несколько костей, и буквы на них сложились в кличку.
— Понятно, — кивнул Никита Михайлович. — И вы им сразу же поверили?
— А почему нет? — сверкнул очками следователь. — Это же магия, она даёт подсказки. Вот господин Тайновидец может вам подтвердить. В любом случае я решил проверить и оказался прав. Когда мы задержали Клеща, он сразу во всём признался. И деньги мы у него нашли, и несколько амулетов из той самой лавки.
— Где эти амулеты? — поинтересовался Зотов.
— Здесь. Но это улики.
— Ну так давайте их сюда.
Прудников неохотно выложил на стол несколько медальонов.
Зотов придвинул их к себе.
— Вот этот выглядит поношенным, — заметил он. — На нём грязь и пятно крови. Видимо, именно его Клещ носил с собой на удачу. Остальные поновее. Ладно, разберёмся.
Никита Михайлович сгрёб все амулеты в карман, а затем посмотрел на Прудникова:
— А теперь, господин следователь, раздевайтесь.
— Что? — непонимающе переспросил Прудников.
— Одежду снимайте, — нетерпеливо повторил Зотов. — Мы должны осмотреть ваше тело.
Прудников перевёл испуганный взгляд на меня.
— Так нужно, Степан Богданович, — кивнул я. — На теле Клеща мы обнаружили руну, которую кто-то вырезал ножом. Когда мы попытались узнать, кто это сделал, Клещ превратился в камень.
— Как в камень? — севшим голосом спросил Прудников.
— Вот так, — кивнул я. — Вместо живого арестанта в вашей камере сейчас каменная статуя. Мы хотим убедиться, что на вашем теле нет руны, и мы можем спокойно задавать вам любые вопросы. Снимите одежду, Степан Богданович.
Дрожащими руками Прудников медленно расстегнул ворот мундира.
Через пять минут мы с Никитой Михайловичем убедились, что на теле полицейского следователя нет никаких рун. Зотов кивнул:
— Одевайтесь. Ваш арест я отменяю, а дело об убийстве владельца рунной лавки забираю себе. Но о вашем деятельном участии непременно доложу императору. Только при одном условии.
— Не мешать вам? — мрачно спросил Прудников, натягивая на себя штаны.
— И это тоже, — усмехнулся Зотов. — Нет, я говорю о другом. Сообщайте мне о любом подозрительном происшествии, которое связано с рунами и рунной магией. Не бойтесь, вашу славу я не отниму. Наоборот, помощь Тайной службе даст вам больше возможностей отличиться, чем эта бессмысленная борьба.
— Хорошо, — осторожно согласился следователь.
И словно в оправдание себе добавил:
— Я же не знал, что всё так обернётся.
Никита Михайлович встряхнул холщовый мешочек и наугад выложил на стол несколько деревянных пластинок. Затем поменял их местами и мрачно усмехнулся:
— Так я и думал. Взгляните, господин Тайновидец.
На столе лежали в ряд четыре пластинки. Вырезанные на них буквы образовали короткое слово:
“Бред”.
— Разберёмся, Никита Михайлович, — улыбнулся я.
***
Когда мы с Никитой Михайловичем вышли в коридор полицейского участка, я заметил:
— Время к вечеру. Предлагаю сделать перерыв в делах и пообедать.
— Да, перекусить на скорую руку не помешает, — думая о своём, согласился Зотов. — Сейчас я отдам распоряжение своим людям, а потом мы с вами заглянем в какой‑нибудь трактир.
— Я говорю не о перекусе, а о настоящем обеде, — возразил я. — И хочу предложить остальным присоединиться к нам.
— Зачем? — непонимающе взглянул на меня Зотов.
— Поверьте, для этого есть причины.
Мы вышли на улицу. Двое магов воздуха грузили окаменевшее тело Клеща в кузов грузового мобиля. Магами руководил помощник Зотова.
— Осторожнее, не расколите его, — выговаривал он магам. — Это живой человек, а не статуя.
Ирина Витальевна Суворова сидела на садовой скамейке и сердито смотрела куда‑то вдаль. Юрий Горчаков с растерянным видом топтался неподалёку. Похоже, ему не удалось выполнить поручение Зотова и успокоить эксперта.
Хороша команда, нечего сказать.
Никита Михайлович заговорил со своим помощником, а я воспользовался свободной минутой и послал зов Лизе.
— Привет, дорогая. Ты дома?
— Да, — ответила Лиза. — Проверяю рассказ о твоих приключениях в Лачанге, прежде чем отправить его в редакцию “Магических сплетен”. Ты приедешь к обеду?
