Перейти к содержанию

Жестокое сердце Тайги — книга №2 серии «За Родину. Романы про хоккей и любовь»

Автор:

Категория
Современные любовные романы
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
15.10.2026

Аннотация

Ярослав Загорский — самый скандальный и неуправляемый хоккеист «Родины». Болельщицы за необычный елово-зеленый цвет глаз с придыханием называют его Тайгой, собственный отец считает исчадием ада. Александра Золотая полностью оправдывает свою фамилию многочисленными медалями в учебе и спорте. В меру амбициозная, старательная и добрая, Саша совсем не думает о парнях и отношениях Смысл ее жизни заключен в маленьком городке, куда она обещала вернуться, получив высшее образование. А до наглого красавчика-сына своего опекуна ей нет никакого дела. Тайгу же интересуют только заветный кубок и память о матери. Остальное — «до одного места», но все меняется, когда капитан команды соперников признается Александре в любви прямо на игре и приоритеты Ярослава круто меняются. Теперь Золотая позарез ему нужна Он рассчитывает ее присвоить и проигрывать не привык. ЦИКЛ "ЗА РОДИНУ" (все читаются отдельно): Первая часть цикла про Арктику и Аню ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ АРКТИКИ

Читать «Жестокое сердце Тайги» — Лина Коваль онлайн

Страница 2 из 8

Все в целом как-то…

Слюни эти, дыхание грубое, кожа жесткая, царапающаяся.

Кстати, я не думала, что у хоккеистов даже мышцы вокруг губ целуются так, будто их с весами в зале подкачивают и на беговой дорожке разминают.

—————————————-

— Мм… манго… — Загорский смотрит на меня сверху и улыбается…

Ого.

Разговаривает, улыбается.

Может, он вообще человек, а не дремучая Тайга?

— Хочу еще… — Хватает меня за плечи.

Я вырываюсь.

— Ни в чем себе не отказывай. — Сую ему в ладонь ярко-желтый тюбик из кармана и… с позором убегаю со льда.

Глава 3. Мангонутый

Большого труда мне стоит откачать Владку от восторга и как-то оправдаться перед Ратмиром. Но раздражает другое: с какой стати я вообще должна перед ним оправдываться? Я ведь не собираюсь ни с кем встречаться. Вернее, не собиралась.

Парни в ближайшие годы мне совсем не нужны.

__________________

Уж простите за такую пропаганду.

Я давно так решила.

—————————

Вернувшись домой, оставляю Жучку под охраной автомобильной сигнализации и направляюсь в свою комнату. Кормлю рыбок, скидываю куртку, теплый джемпер и джинсы, потом долго стою перед зеркалом в трусах и коротком топе.

Губы страшно горят.

Сердце все еще колотится, как на коллоквиуме.

Я кладу ладонь на узкую талию и очерчиваю указательным пальцем крохотный пупок. Затем медленно веду ниже, к ажурной резинке трусов.

Это обычные белые хлопковые слипы, но с принтом… из книжек.

_____________

Да-да. Не нужно перечитывать еще раз, чтобы удостовериться.

У меня есть трусы с книжками.

Владка в шутку подарила целый набор на первое сентября.

Не знаю уж, где она их отрыла (ссылку точно не ждите), но мне зашло.

Тем более узкое неудобное белье я не люблю.

Будь оно хоть трижды соблазнительное.

_____________

Снова разглядев явный природный диссонанс — чуть более округлая попа, чем того требуют стандарты красоты, — даже не расстраиваюсь. Лет в пятнадцать пробовала худеть, переживала. Потом отпустило. Тем более что это особенность такая. Диетами ее не исправить.

Забыв об идиотском поступке Ярослава, надеваю ярко-желтую футболку и джинсовый комбинезон с широкими штанинами.

Долго ищу резинку для волос. На заставленной учебниками полочке над кроватью, на кровати и даже под ней. Нахожу конспекты по социологии, которые потеряла с утра. Потом оставляю бесполезные поиски, закрепляю пушистые волосы на затылке обычным простым карандашом и спускаюсь к ужину.

— Добрый вечер! — здороваюсь с горничной и Борисом Сергеевичем.

Он приветливо мне улыбается и кивает на стул рядом с собой.

— Садись, Александра. Надо кое-что тебе сказать… Сейчас счет оплачу и пообщаемся. Пока поужинай.

Его большой палец скользит по экрану мобильного телефона.

— Спасибо. — Тоже доброжелательно на него смотрю.

Родом я из прекрасного маленького городка Солнечногорска.

С трех лет, после трагедии, случившейся с моими родителями, жила с дядей и тетей. Они ветеринары. Мои любимые светлые люди большой души и неравнодушные профессионалы. Когда мне исполнилось четырнадцать, дядя серьезно заболел, оказался обездвижен, а тетя пыталась вытянуть нас всех при абсолютном неумении вести бизнес.

О том, чтобы дать мне высшее образование, речи даже не шло.

А потом появился мой спаситель — Борис Сергеевич Загорский. У него только-только после продолжительной болезни скончалась любимая супруга. Она тоже была родом из нашего «солнечного» городка.

Говорят, мы с Юлией Вадимовной очень похожи. Именно поэтому мой опекун меня и заметил, а уже потом тетя рассказала ему о моих успехах в учебе и спорте. Попросила как-то поспособствовать. Помочь, чем может.

Конечно, ее ожидания он превзошел. И мои тоже.

— Александра. Мне надо будет уехать.

— В командировку? — спрашиваю и отпиваю сок.

— Да. Но на этот раз длиться она будет чуть дольше. Я покупаю месторождение в Средней Азии.

— А где именно? — становится интересно.

— Таджикистан, — отвечает, но не очень охотно.

Я киваю и отвожу глаза.

— Золото или серебро? — вспоминаю из уроков школьной географии.

— Первое, — он одобрительно улыбается. — Но с документами на собственность пока проблематично. Нужно обращаться в Министерство финансов, подавать официальное прошение, это займет много времени и сил. Выезжать с территории страны будет нежелательно…

— Привет, семья! — снова слышу грубоватый, сильный голос и… каменею.

— Явился… — Взгляд Бориса Сергеевича становится цепким и злым.

Тайга падает на стул напротив, хватает со стола графин с соком и жадно пьет.

Я изумленно наблюдаю, как ходит кадык на мощной шее, и провожаю глазами одинокую каплю, стекающую по подбородку. Она превращается в уродливую кляксу на белой футболке, поверх которой надет черный пиджак.

— Фух… Не манго, конечно, но тоже ничего. — Ярослав вытирает губы тыльной стороной ладони и смотрит на меня через стол.

________________

Да что с ним, черт побери, происходит?

И почему именно сегодня?

________________

Я выпрямляю спину и пытаюсь запихнуть в себя остатки ужина.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Борис Сергеевич, недовольно посматривая на сына.

— Это мой дом.

— Обычно именно я тебе об этом напоминаю.

— Так возрадуйся. Сын исцелился.

— Хорошо бы! Как вы сыграли, Ярослав?

— Нормально…

— Саша, — поворачивается ко мне Борис Сергеевич, — тебе как игра? Ты в первый раз была на хоккее?

— Да, — говорю глухо.

— Да. Как тебе… вообще? Саша… — Ярослав раздражает ухмылкой и тем, как произносит мое имя.

Будто оно бархатное…

— Нормально, — сдавленно отвечаю.

— Нормально? Я чуть легкие на льду не выплюнул. Чуть не сдох…

— Ах, вот это что было? — Поднимаю на него глаза. — А я думала…

Замираю и смотрю, как он одним пальцем вскрывает ярко-желтый тюбик и как бы между прочим смазывает моим бальзамом свои растрескавшиеся губы.

— Что ты думала? — переспрашивает Ярослав, но я уже резко поднимаюсь с места.

Так, что стул валится на пол и на помощь приходит горничная.

— Извините, — обращаюсь исключительно к хозяину дома. — Я неважно себя чувствую. Можно я пойду?

— Конечно, Саша. — Борис Сергеевич быстро посматривает на часы и недовольно — на своего сына. — Побольше отдыхай.

— Спасибо… — Поскорее сбегаю.

По лестнице несусь как сумасшедшая.

Только в комнате стараюсь как следует отдышаться и с подозрением пялюсь на комод. Очень странно. Когда я уходила на ужин, верхний ящик был наглухо закрыт. Отодрав себя от двери, медленно-медленно заглядываю внутрь.

Там лежит около сотни ярко-желтых тюбиков с бальзамом для губ.

Точь-в-точь таких, как я отдала Ярославу на льду.

И пять свежих манго…

— Блин… — закатываю глаза.

Тайга здесь был.

В моей комнате.

Без разрешения.

Совсем один.

И рылся в моем комоде…

— Блин… — повторяюсь.

Какой же он… мм… мангонутый!

Глава 4. Трущобы души

— Тайга спер все твои трусы? — Владка орет на весь холл первого этажа.

Студенты смотрят на нас с интересом. Кто-то посмеивается. Я бросаю на эту ненормальную испепеляюще-строгий взгляд и прохожу мимо.

Она догоняет.

Расшаркивается в извинениях.

— Ладно. Не злись, Санечка! — Владка подхватывает меня под руку и намеренно замедляет шаг. — Они… они хоть чистые были?

— Ты дура? Скажи мне.

— Может, он извращенец…

Владка хихикает.

______________

Как дура, простите…

А Ярослав точно извращенец. Мне ведь даже с утра в универ пойти не в чем было. Хорошо, что на сушилку в ванной мозга этого драчуна не хватило.

———————

Я останавливаюсь у лестницы, возле зеркала.

Осматриваю свои светлые ботинки на грубой подошве, голубые облегающие джинсы и мой любимый белый удлиненный свитер из тонкой пряжи, поверх которого висит изящная сверкающая цепочка с кулончиком.

Волосы я прибрать не успела, поэтому они торчат в разные стороны как упругие антенки.

Губы сияют от блеска со вкусом клубники.

Это в качестве протеста.

— Постой, это эти, что ли… с книжками? — Владка продолжает допытываться.

— Да. И эти тоже… — Ловлю второй рукой лямку от рюкзака. — Кстати, где ты их купила? Хочу снова заказать… Удобные очень, и ткань к телу приятная.

______________

Вы же тоже этого ждали?

Сознавайтесь!

———————

Вместо того чтобы, как обычно, пообещать отправить ссылку в «Макс», Дорофеева странно ведет плечами, нервно улыбается и тут же меняет тему разговора:

— Пошли скорее, Санечка, макроэкономика начинается.

Ты посмотри.

Порядочная какая.

Обычно после звонка в аудиторию не затащишь, а сейчас прямо Эльвира Набиуллина в укороченном лонгсливе. На макроэкономику опаздывает.

— Стоять. — Дергаю ее за руку и шиплю: — Где ты купила эти чертовы трусы?

Разглядываю симпатичное кругловатое лицо и иссиня-черные волосы, собранные в хвост.

Мимо нас проходят наши же второкурсники, кто-то здоровается, кто-то просто кивает. Есть и молчуны, которые обычно даже не повернутся, но сегодня с интересом на меня пялятся. Уверена, все уже в курсе, что я целовалась с Тайгой.

Загорский, кстати, тоже учится здесь. На последнем курсе. Правда, у него свободное посещение благодаря достижениям в большом спорте.

— Что-то ты темнишь! — прищуриваюсь.

Владка грустнеет враз. Делает шаг назад.

— Блин. Прости…

— Ты меня пугаешь… — Припираю ее к стене. — Где ты их купила?

— В секонде… — с ужасом шепчет она и округляет глаза. — Но они были новые! Клянусь. Ты не думай… Это зарубежные поставки. Там ведь бирка была… и упаковка, — испуганно тараторит.

— В секонде? Но что ты там делала? — Окидываю взглядом ее сегодняшний наряд.

Влада опускает глаза. Дома у нее я не была. Только она у меня. Вернее, у Бориса Сергеевича.

Про себя же подруга рассказывала, что живет в одной из красных многоэтажек в центре, которые достроили в прошлом году. Квартиры там стоят баснословных денег, поэтому секонд-хенд здесь никак не вяжется.

— Я-я-я… — откашливается, — в общем, я там себе вещи покупаю…

— Ты? — недоумеваю. — В секонде?

Влада — главная модница на курсе. Одевается как картиночка. Уроки брать можно.

— Да… И, кстати, давно хотела сказать. Живу я в центре, но за теми красными домами, в гетто. Это… в общем, вот…

— Я поняла где. Там пятиэтажки…

— Ну… договаривай давай. — Она смотрит на меня зло. — Обшарпанные, вонючие и без лифта. Трущобы, на которые страшно смотреть.

— Заметь, это не я сказала, а ты! — твердо говорю и отступаю.

Не по себе становится. Мы больше года дружим, а я, оказывается, о Владе Дорофеевой ничего толком и не знаю. Одно вранье.

— Ты теперь со мной дружить перестанешь? — Она всхлипывает жалобно.

— С чего ты это взяла?

— Ну ты ведь такая классная, Сань. Живешь в большом красивом доме. Машина у тебя дорогая. Одеваешься, — оглядывает меня, — неброско, но вещи фирменные. Это ведь сразу видно.

______________

Точно дура…

Дура-дурочка моя невозможная.

———————

Я вздыхаю и, сбросив рюкзак на пол, крепко-крепко ее обнимаю. Влада дрожит как осиновый лист на ветру. Успокаиваю ее, ласково сжимая плечи, смотрю в глаза и спокойно говорю:

— Ты бы знала, как выглядит наш дом в Солнечногорске, Владка!

Делюсь с ней даже не по секрету. Хочет — пусть рассказывает кому угодно. Я своего прошлого не стесняюсь. И будущего тоже, потому что после университета вернусь в свой родной город и буду развивать ветеринарную клинику вместе с тетей.

— Значит, ничего не поменяется?

— Нет, конечно, — устало отвечаю и снова становлюсь строгой, потому что вранье не люблю: — Только больше не обманывай меня никогда. Жить в трущобах — это полбеды. Главное, чтобы в душе их не было. Пойдем скорее на пару…

Глава 5. Кремовый пирог

— Саш, садись со мной! — зовет к себе Милана Леонидова — наша главная звезда и сплетница.

— Прости, я лучше как обычно. — Выдвигаю стул из-под первой парты.

Владка смотрит недовольно, ревнует.

— Не обращай внимания, — шепчу ей, пока Константин Афанасьевич, доцент кафедры экономики, раскрывает портфель и достает оттуда папку с лекциями. — Это она из-за вчерашнего. Скоро про это забудут, и все будет как раньше.

— Поцелуй с Тайгой? Вряд ли об этом быстро забудут.

— Вот увидишь…

— Саша, у тебя какие-то вопросы, касающиеся теории экономического роста? — обращается ко мне преподаватель со всей серьезностью.

— Нет. Простите, пожалуйста. — Затихаю.

Многозначительно округляю глаза и шикаю на Владку. Такого рода замечания я получаю крайне редко. Очень неприятно, тем более что я рассчитываю к концу этого учебного года получить единственную квоту на бесплатное обучение.

Вуз у нас коммерческий. Я планировала поступать в государственный, но Борис Сергеевич настоял, заверив, что сумма обучения для него незначительная. В нашем университете сильный преподавательский состав, половину из которого он знает.

Пришлось, конечно, посомневаться, но потом мне рассказали, что начиная со второго курса самому сильному студенту или студентке обещают перевод на бюджет.

Что это, если не вызов?

Я раскладываю на парте маркеры-выделители и цветные ручки, которыми привыкла записывать заголовки, и включаюсь в работу, с искренним интересом слушая все, что рассказывает Константин Афанасьевич.

Экран телефона, лежащего прямо передо мной на случай, если темп лекции будет таким, что невозможно будет конспектировать и придется включить диктофон, загорается. Я скучающе сдвигаю заставку и… хмурюсь.

«Привет, Саш. Это Ратмир. Поужинаем сегодня?»

Черт.

«Привет. У меня сегодня теннис. Прости».

«Завтра?» — снова вибрирует телефон.

Константин Афанасьевич хмурится.

«Завтра тоже теннис и факультатив».

«Жаль…»

«А мне-то как…»

______________

Честно — ни капельки.

Просто неудобно об этом писать. Я привыкла обходить острые углы.

———————

— Согласно классической теории, рост экономики обусловлен увеличением факторов производства — рабочей силы и капитала. Например, если в стране увеличивается количество рабочих, это может привести к росту производства товаров и услуг… — Преподаватель замолкает и недовольно поглядывает на мой вибрирующий мобильный.

Я незаметно смахиваю заставку и, увидев фотографию пропавших трусов в мужской руке, срочно выключаю экран.

Он… совсем, да?

Когда Константин Афанасьевич отвлекается на интерактивную доску, еще раз смотрю на снимок и изучаю дефолтную аватарку Загорского. В том, что это он, почему-то даже не сомневаюсь.

«Спасибо за доказательство твоей вины», — пишу в ответ.

«Я со вчерашнего дня в сексуальном страхе от этой красоты».

«Дарю. Наслаждайся…»

«Уже не хило кайфанул».

— Дурак… — шепчу и закусываю нижнюю губу.

Не записываю лекцию и даже не включаю диктофон.

Когда такое было?

______________

Общаться с сыном опекуна, наглым Загорским, о веселеньком принте на моих трусах…

Что может быть хуже?

Только если бы я обсуждала это с Константином Афанасьевичем!

———————

«Ладно, не злись, Учебник. За ужином кое-что обсудим».