Я хмурюсь, но добавляю:
— Что в этом зале каждый вспомнил, что у него есть амбиции и что ты в самом центре урагана.
— Это верно, — хмыкает Ксарен. — Как прошло с кронпринцем.
— Отвратительно. Ничего не выйдет, этот извращенец мной не заинтересовался.
Отец опускает на меня недовольный взгляд.
— Ты должна это исправить.
Вот тут меня будто ледяной водой окатывает. В мыслях нет-нет да проносятся новые идеи относительно «сердца дракона», так что я собиралась благополучно забыть Валериана, как забывают испачкавшую туфли грязь, когда отходят подальше.
— Ч-что? Зачем?
— Затем, что ничего не изменилось. Он всё ещё остаётся кронпринцем.
— Отец, после этого заявления королём может стать любой. Хоть ты, хоть я, если найдём артефакт. Зачем мне связываться с этим… человеком, когда я могу сосредоточиться на поисках?
— Вот именно, Лисса, — мрачно отвечает Ксарен, опуская подбородок и разглядывая толпу исподлобья. — Взгляни на этих людей. К утру столица погрузится в хаос. Любой идиот с крупицей решимости начнёт искать, веря, что корона решит все его проблемы и не подарит новых.
— Как бы не так, — хмыкаю я. — Ты думаешь, они не смогут ничего найти?
— Эдриан не дурак. Если бы артефакт мог найти любой, он не сказал бы при дворе того, что сказал.
Я начинаю догадываться. И мне нравится направление его мыслей.
— Ты думаешь, что снаружи нет подсказок, которые помогут найти сердце.
— Да.
Я сглатываю.
— Значит, они здесь…
— Иди и исправь свои отношения с кронпринцем. Ты умная, а он глупец, — отец смотрит на меня, не поворачивая головы. — Покажи ему, что сам он ничего не найдёт, получи доступ туда, куда не войти просто так.
— Я… попытаюсь…
Ксарен кивает.
— У меня будет аудиенция с Эдрианом. Мы знаем, что он собирается женить своих детей. Я предложу тебя. У тебя блестящее образование и сильная кровь, у него нет причин отказываться. Если Валериан будет упрямиться, Эдриан сможет на него надавить.
Боги, да дело ведь не в нём…
Мои губы растягиваются в нервной улыбке. Я понимаю мотивы отца. Нельзя посадить на трон какого-нибудь оборванца с улицы. Каким бы мерзким ни был Валериан, он учился и пусть и примерно понимает, как управлять королевством. У Эдриана были старшие дети, которые погибли при разных обстоятельствах задолго до моего рождения. Сейчас Валериану шестьдесят. Не так много для дракона, но в сравнении с людьми он обходит всех по опыту, даже если его уму и не хватает гибкости.
— Я услышала тебя, отец, — выдавливаю из себя я.
Потому что спорить бесполезно.
3.2
Отец отпускает меня коротким кивком. Таким же, каким отпустил бы слугу, с поручением, но я давно не обращаю внимания на его манеры. Что ж, нужно его выполнить.
Исправить отношения с кронпринцем. Показать ему, что он сам ничего не найдёт. Получить доступ туда, куда не войти просто так. Звучит не сложно, но вот на деле может оказаться не так просто.
Я понимаю план отца. Валериан — законный наследник, даже если мне он не нравится. Если король Эдриан действительно умирает, трон должен перейти к нему по праву крови. У меня есть все шансы оказаться рядом.
Но боги, каким же кислым становится во рту от одной мысли, что придётся снова улыбаться этому человеку. Смотреть в глаза, делать вид, что я нахожу его привлекательным и интересным…
Я пробираюсь через зал, высматривая в толпе знакомую полноватую фигуру в бело-золотом.
Придворные всё ещё гудят, обсуждая слова короля, и я ловлю обрывки фраз — жадные, испуганные, возбуждённые. Кто-то уже строит планы. Кто-то смеётся, называя это старческим безумием. Кто-то пьёт больше обычного, пытаясь заглушить тревогу.
Валериана я нахожу не сразу. Он вернулся на свой полукруглый диван, на котором теперь устроился в компании девушки. Я узнаю её — дочь барона из восточных земель, молоденькая, светловолосая, с испуганными глазами. Кажется, её представили ко двору только в этом сезоне. И, судя по тому, как она вжимает голову в плечи, она уже не рада, что присела на этот диван передохнуть.
Бедняжка.
Подхожу достаточно близко, чтобы слышать разговор, но так, чтобы кронпринц меня не видел.
— …как он мог! — шипит Валериан, и его голос срывается на визгливые ноты. — Перед всем двором! Перед всеми! Выставить меня посмешищем! Я — его законный наследник, я должен был получить корону, а не участвовать в каком-то… балагане!
— Ваше Высочество, — лепечет девушка, — я уверена, король не хотел вас оскорбить… Возможно, это испытание? Чтобы вы доказали, что достойны…
— Испытание?! — он почти кричит, и несколько ближайших гостей оборачиваются. — Я всю жизнь доказывал! Я учился! Я присутствовал на советах! Я делал всё, что он говорил! А теперь хочет, чтобы я бегал по королевству, как какой-то ребёнок, охотящийся за сокровищами, и искал сказочный артефакт?
Да уж. Он даже не думает о том, как найти Сердце. Не пытается выяснить, что это такое, где оно может быть, какие легенды о нём ходят. Просто жалуется на то, что его путь к трону стал сложнее.
Боги. Он действительно жалок.
Отец прав с какой-то извращённой, циничной точки зрения. Кронпринц слаб и ленив. Не хочет ничего делать сам. Если подойти к нему правильно, не заставлять напрягаться, Валериан даст мне полномочия и не будет лезть под руку.
Осталось только получить их.
Я делаю глубокий вдох, натягиваю на лицо самую мягкую и участливую улыбку из своего арсенала и выхожу из-за колонны.
— Ваше Высочество, — говорю я негромко, но достаточно отчётливо, чтобы он услышал. — Прошу прощения, что прерываю, но, мне кажется, вы слишком мрачно смотрите на ситуацию.
Валериан резко вскидывает голову. Его лицо раскраснелось ещё сильнее, глаза блестят — то ли от злости, то ли от выпитого вина. Дочь барона пользуется моментом и исчезает в толпе быстрее, чем я успеваю моргнуть.
— Снова вы, Валкрейн, — выплёвывает он. — Пришли позлорадствовать?
— Вовсе нет, — я подхожу ближе, но останавливаюсь на безопасном расстоянии. — Пришла сказать, что у вас всё ещё есть все шансы занять трон. Возможно, даже больше, чем у остальных.
Он щурится подозрительно и недоверчиво.
— И с чего бы это? Мой отец только что объявил, что королём станет любой, кто найдёт эту проклятую безделушку. Любой! Какой-нибудь торгаш, наёмник, какая-нибудь…
Кронпринц замолкает, глядя на меня, и я понимаю, что он хотел сказать «какая-нибудь женщина». Но вслух не произносит. Уже прогресс.
— Любой, кто найдёт, — повторяю я спокойно. — Но подумайте сами, Ваше Высочество. Если бы Сердце Дракона можно было найти, просто прогулявшись по лесу или покопавшись в старых развалинах, его бы нашли уже давным-давно. За сотни лет. Тысячи людей искали. И не нашли.
Он хмурится. Думает. Это даётся ему с видимым усилием.
— И что с того?
— А то, что подсказки, скорее всего, находятся там, куда у большинства нет доступа, — я понижаю голос, как будто рассказываю ему секрет. — Закрытые архивы королевской библиотеки. Документы, которые никогда не покидали стен дворца. Вы наследный принц. У вас есть доступ туда, куда не войти простым смертным. Это ваше преимущество.
Валериан молчит. Его лицо медленно меняется — злость уступает место чему-то похожему на понимание. А потом — на раздражение.
— Библиотека, — повторяет он с отвращением. — Вы хотите, чтобы я копался в пыльных книгах? Как какой-то… архивариус?
— Чтобы вы использовали свои преимущества, — мягко поправляю я. — И поторопились. Потому что, если эта мысль пришла в голову мне, она придёт и кому-то ещё…
Я не договариваю. Даю ему самому додумать. Пусть почувствует себя умным, мужчины это любят.
Валериан хмурится, трёт подбородок. Потом смотрит на меня — долгим, оценивающим взглядом.
— Недурно, леди Алиссандра, — говорит он наконец. — Не ожидал от вас столь длинной цепочки рассуждений. Но знаете что?
Я жду, чувствуя, что хочу ему врезать ещё до того, как он открывает рот.
— Женщины, — произносит Валериан с ленивой, покровительственной усмешкой, — слишком глупы для таких дел. Вы можете читать книжки и запоминать имена, это у вас хорошо получается. Но настоящая политика и власть — это мужское дело. Так что спасибо за совет, леди. Я, пожалуй, сам разберусь.
Он отворачивается от меня, как от надоевшего попрошайки, и всем своим видом показывает, что разговор окончен.
Я стою на месте ещё мгновение, затем разворачиваюсь на каблуках и ухожу. Кровь приливает к щекам от ярости и унижения. От осознания того, что я только что дала ему готовый план, разжевала и в рот положила…
«Женщины слишком глупы для таких дел». Хочется проверить и убедиться, а кто из нас двоих женщина в таком случае?!
Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Второй раз за вечер он меня унижает, а я ничего не могу с этим сделать.
Мне нужно на воздух. Необходима тишина без людей, чтобы я могла взять себя в руки и понять, что делать. У нас с Валерианом явная взаимная неприязнь. Уж не знаю, что скажет отец королю и какими словами тот заставит его обратить на меня внимание уже очевидно, что я ему точно глотку вскрою на следующем выступлении против женщин и не посмотрю, что он кронпринц.
Боковая дверь выпускает меня на узкий каменный балкон — один из тех, что выходят во внутренний двор. Здесь темно, только свет луны серебрит старые камни. Ветер взвинчивает подол моего платья. Я хватаюсь за холодные перила и делаю глубокий вдох.
Воздух пахнет сырой почвой. Снежный покров отпустил землю не так давно, но кое-где в столице я уже видела зеленеющую траву и набухающие почки.
Хорошо здесь. Спокойно… Главное не стоять слишком долго, а то простыну.
— У тебя мозги замёрзли, женщина? — ворчат сзади, а через секунду на мои плечи опускается тяжёлый подбитый мехом плащ. — Или ты уже нашла сердце и пробудила драконью душу, раз можешь не бояться ходить по улице голышом?!
Я пытаюсь сбросить плащ, но Дарго сжимает мои плечи через ткань, не позволяя это сделать.
3.3
— Отпустите, — шиплю я, дёргаясь.
— И не подумаю. Ты ледяная, а не бессмертная. Простудишься — кому будешь нужна? Моему братцу-идиоту? Он и здоровую-то не оценил.
Я резко разворачиваюсь к нему лицом. Плащ всё ещё на мне — тёплый, пахнущий чем-то кожей и эвкалиптом. Дарго стоит слишком близко. Как всегда. Как будто у него нет понятия о личном пространстве.
— Вы что, следите за мной?!
— Просто наскучила духотой тех снобов, и я вышел на холодный воздух, — отвечает он с ленцой и отступает на шаг, чтобы прислониться спиной к каменной колонне. — А тут ты морозишь себе зад. Побереглась бы, раз собралась стать фавориткой моего брата. Тебе ещё детей ему рожать. С отмороженными органами это, знаешь ли, проблематично.
Я резко разворачиваюсь к нему лицом. Щёки вспыхивают, но не от холода. Под луной его глаза будто впитывают свет и кажутся серебряными. Судя по виду, Дарго откровенно веселится.
— Вы… вы невозможны!
— Мне говорили, — он усмехается, и его улыбка кажется почти мальчишеской. — Но я предпочитаю думать, что я просто честен.
— Вы подслушали мой разговор с отцом, потом с Валерианом. Ходите за мной весь вечер. Это не честность. Это… это…
— Наблюдательность? — подсказывает он.
— Навязчивость!
Принц смеётся. Коротко и негромко, а я как-то теряюсь, прислушиваясь к хрипловатому звуку.
— Навязчивость, — повторяет он, пробуя слово на вкус. — Допустим. А что мне оставалось? Ты самая интересная женщина в этом зале.
— Чем же я вас так заинтересовала?
— Ты честно злишься.
— Я не злюсь.
— Конечно, нет, — он кивает с серьёзным лицом. — Просто стоишь на балконе в одном платье, сжимаешь перила так, будто хочешь их сломать, и дышишь как разъярённый дракон перед атакой. Все признаки образцового спокойствия.
Я открываю рот. Закрываю. Снова открываю.
— Вы невыносимы.
— Угу. Ты уже говорила.
— Потому что это правда! И я говорила «невозможны»!
— Хм… похоже, я был невнимателен.
Внизу, во внутреннем дворе, слышатся голоса. Я бросаю быстрый взгляд через перила — несколько слуг проходят по дорожке, неся подносы с пустыми кубками. Они не смотрят наверх. Пока.
Интересно, если влепить пощёчину бастарду, это будет считаться оскорблением королевской семьи? Я что-то не уверена, а руки так и чешутся!
— Что вам от меня нужно? — шиплю я. — Можете просто оставить меня в покое?
— Я же сказал, — он пожимает плечами. — Пришёл подышать холодным воздухом. Ваша компания — приятный бонус.
— Лжёте.
— Возможно.
Дарго отталкивается от стены и делает шаг ближе. Я не отступаю. Не дождётся.
— Знаешь, что я вижу? — говорит он негромко. — Девушку, которая только что дважды унизилась перед моим братом. Которая выполняет приказы отца, как хорошо выдрессированный солдат. Которая стоит тут, на балконе, в плаще бастарда, и пытается обмануть себя, что у неё всё под контролем. Хотя на самом деле она плывёт на льдинке среди океана, который вот-вот вспенится штормом.
— У маленьких льдинок, под толщей воды бывает очень-очень много льда, — огрызаюсь я. — И вообще мой контроль — не ваше дело.
— Моё, — спокойно возражает Дарго. — Так уж вышло, лисёнок, что миссия, выданная мне королём — быть тенью этого грёбаного замка и следить, чтобы всё шло так, как надо. А раз уж ты собираешься лечь в постель к будущему королю, это касается всей страны, а значит, дело всё-таки моё.
Я чувствую, как кровь приливает к щекам.
— Вы переоцениваете и себя, и своё влияние.
— А ты недооцениваешь ситуацию, — принц делает ещё шаг. — Или правда думаешь, что Валериан тебя выберет? Ты соперничаешь даже с жирным свиным окороком, лисёнок. Брось эту затею.
Сопротивляться идее дать ему пощёчину становится проще. Теперь я хочу врезать ему кулаком. А может и коленом. В пах, например. Когда согнётся можно и по лицу ударить...
Мало того что этот мерзавец ходит за мной и подслушивает, так он ещё и смеет тыкать меня носом в неудачи?!
— Я способна добиться того, чего хочу.
— Тогда почему ты здесь? — его голос становится мягче, почти вкрадчивым. — Почему не в зале, рядом с ним?
Тишина. Я сжимаю пальцы на перилах.
— Потому что мне нужно подумать, — отвечаю я и сразу ругаю себя в мыслях. Чего я вообще перед ним оправдываюсь?!
— О том, как переступить через себя? Или ты просто не знаешь, как это сделать? — Дарго смотрит в полумрак двора, не обращая внимания на то, что меня уже трясёт от ярости. — Как улыбаться человеку, который вызывает отвращение? Как позволять ему касаться себя, когда от одного его вида тошнит?
— Вы говорите слишком много.
— А ты слишком мало, — он слегка поворачивает голову, чтобы скосить на меня взгляд. — И ещё меньше искреннего и настоящего.
Я нервно усмехаюсь.
— Настоящее для близких, Дарго. Но большую его часть стоит прятать и от них тоже.
На губах бастарда появляется улыбка.
— Вот это мне нравится, — говорит он тихо. — Ты начинаешь звучать смело.
Это что за нотки в его голосе?
Так… Мне вообще не нравится, куда плывёт наша беседа.
Вот этот лёгкий полуфлирт я должна была выбить из Валериана, но свернула куда-то сильно не туда.
Надо заканчивать этот фарс, но, прежде чем я успеваю что-то предпринять…
— Знаешь, что я думаю, Лисса? — голос Дарго понижается, становится глубже и интимнее.
— Мне неинтересно, что вы думаете.
— Врёшь.
Он отлепляется от колонны и делает шаг ко мне. Теперь между нами едва ли локоть.
Я должна отступить. Отодвинуться, увеличить дистанцию, напомнить ему о приличиях. Но ноги будто приросли к каменным плитам балкона. Из-за бездействия принц протягивает руку и поправляет край плаща на моём плече. Его пальцы едва касаются ткани, но я чувствую это прикосновение всем телом.
— Твои губы потемнели, — говорит он тихо. — Да и дышишь ты чаще, чем минуту назад. Зрачки расширены, хотя луна светит тебе прямо в лицо.
— Это от холода, — вру я и резко сжимаю губы.
— От холода расширяются зрачки? — он поднимает бровь. — Надо будет запомнить. Вдруг пригодится на допросе?
— Вы… невозможны.
— Ты повторяешься. Вот теперь точно.
Сейчас в его улыбке нет мальчишеского веселья. Зато появилось нечто другое.
То, от чего у меня слабеют колени, хотя я отказываюсь это признавать.
— Знаешь, что ещё я думаю? — спрашивает он, и его голос звучит почти как мурлыканье.
— Мне всё равно.
— Ты снова врёшь.
Принц поднимает руку, оставляя мне время отстраниться, уйти или ещё как-то помешать ему, но я не двигаюсь. Дарго касается пряди моих волос и накручивает её на палец. Один оборот. Второй.
Он смотрит на меня, не моргая, а я в таком шоке от этой наглости, что никак не могу придумать подходящую на такой случай реакцию.
— Ты боишься, — продолжает он, пока его взгляд скользит по моему лицу, — себя. Того, что может случиться, если ты перестанешь быть послушной дочерью и будешь говорить и делать то, что на самом деле думаешь и хочешь.
— Я не боюсь, — чувство противоречия сейчас — единственное, что удерживает мой рассудок.
— Докажи.
Вызов мне бросает? Какой наглец.
— А знаете, что я думаю? Вы хотите поиграть со мной, Дарго, — хмыкаю я, отступая на шаг, и отклоняю голову, чтобы мой высвободить локон из его пальцев. — Вам нравится выводить людей из себя. Возможно, другой человек на моём месте включился бы, но я не ваша игрушка.
Он по его лицу проносится тень удивления. Дарго будто не заметил того, что больше не удерживает меня, и трёт пальцы друг об друга, как если бы вспоминал ощущение.
— А ты уверена? — спрашивает он тихо. — Вдруг это я твоя игрушка?
Моргаю.
В чём принц-бастард действительно хорош, так это в умении заставать людей врасплох.
Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент снизу доносятся голоса. Громкие. Близкие. Мы оба замираем.
— Кто-то идёт, — шепчу я.
Дарго смотрит на меня. Улыбается. Медленно. Довольно.
Я бросаю взгляд через перила и замираю. Двое придворных, кажется, молодая пара из дома Талл — остановились прямо под балконом. Они смотрят вверх. На нас.
— О боги, — шепчу я.
Дарго даже не оборачивается. Его взгляд всё ещё прикован ко мне — внимательный, изучающий.
— И что?
— Как «и что»?! — шиплю я. — Они увидят нас вместе! Пойдут слухи!
— Что ледяная принцесса Валкрейн стоит на балконе с королевским бастардом? — Дарго снова изображает из себя придурка и добавляет, понижая голос до интимного шёпота, — По-моему, это самая интересная сплетня за весь вечер.
Я совершенно неуместно и, возможно, по-детски закатываю глаза. Внутри, конечно, теплится тревога, что они могли быть свидетелями, как этот мерзавец трогал мои волосы, но я скорее с балкона прыгну, чем покажу, что меня это хоть сколько-нибудь волнует.
— Мне нужно идти, — говорю я, возвращая ему плащ. Вот же ж! Я в его плаще! — Здесь и правда холодно.
— Конечно, — он вежливо кивает, принимая верхнюю одежду. — Но, прежде чем ты уйдёшь и снова начнёшь притворяться идеальной леди, я хочу кое-что предложить.
Мне стоило бы бежать, не оглядываясь, но я зачем-то жду продолжения.
— Завтра утром. Королевская библиотека.
— Зачем? — поднимаю левую бровь.
Дарго улыбается. На этот раз без провокации и без насмешки.
— Ты же хочешь найти Сердце Дракона?
Глава 4. Немёртвые драконы
Дарго
Я стою на балконе ещё некоторое время после того, как дверь за Алиссандрой закрывается. Опускаю взгляд на плащ, подношу его к лицу, вдыхая необычное сочетание запаха: холод льда и апельсин. Забавно. Она даже пахнет своей магией. Или магия пропитывает её настолько, что стала частью.
Усмехаюсь, набрасывая тяжёлую ткань на плечи. Ледяная принцесса огненного дома. Свезло же так неудачно родиться? Впрочем, не мне жаловаться на несправедливость судьбы.
Медленно втягиваю воздух и опираюсь на перила. Камень под ладонями, холодный ветер в лёгких. Весна только начинается, и ночи ещё похожи на зиму. Это хорошо, даёт передышку.
В прошлом году лето едва не убило меня. Духота, воздух густой как кисель. Я задыхался каждую ночь, и каждое утро думал, что следующее может не наступить. И это я начал свой путь к погребальному костру в конце осени, когда было полегче. Если бы не треклятый артефакт, я бы перебрался на лето в северную часть королевства.
Впрочем, если успею найти Сердце, шанс реализовать эту задумку остаётся в силе. Тем более какой стимул мне подбросил папаша.
До жары нужно найти Сердце. Или хотя бы понять, где оно. Иначе я буду бесполезен.
Я глубоко вдыхаю — воздух режет изнутри, но это приятная боль. Лучше, чем жжение и ощущение, что грудь горит и плавится, а ты не можешь сделать ни вдоха.
Ладно. Хватит. Помирать мне рано. Сперва нужно найти треклятую сказку, на которой помешался отец.
Я возвращаюсь в зал. Прохожу краем, вдоль колонн, стараясь не привлекать внимания. Магия ветра привычно растекается вокруг — я тренировал это годами, и теперь она работает почти без усилий. Звуки раскладываются на отдельные линии. Шёпот — одна нить. Звон бокалов — другая. Шорох платьев — третья.
Обычно я легко отличаю важное от пустого. Чем тише речь и громче стук сердца, тем интереснее разговор. Страх, жадность, похоть, ненависть — у каждого свой ритм, пульс, и я научился читать их как открытую книгу.
Но сегодня всё бесполезно. Зал гудит как развороченный улей. Слишком много шума и возбуждения. Отец своим заявлением всколыхнул всех — от последнего барона до членов совета. Теперь каждый третий мечтает о короне, а каждый второй строит планы, как использовать хаос.
Я прохожу мимо группы лордов с восточных земель. Они обсуждают легенды о Сердце, перевирая их так, что мне хочется рассмеяться. Мимо дам из свиты старшей леди отцовского гарема — те шепчутся о том, кто теперь станет выгодной партией. Мимо Валериана, который сидит в окружении прихлебателей и жалуется на отца, даже не пытаясь понизить голос.
Идиот. И это наш будущий правитель?
Я не останавливаюсь. Просто иду дальше, к боковой двери, которая ведёт во внутренние помещения.
Лестницы — мои заклятые враги. Я ненавижу их всей душой. Каждая ступенька отдаётся в груди тупой болью, и к середине подъёма я уже дышу через рот, стараясь делать это незаметно.
Хорошо, что здесь никого нет.
Никто не видит, как бастард короля цепляется за перила и делает вид, что просто остановился передохнуть и очень заинтересован рисунком на гобелене.
К счастью, чувство магии подсказывает, что отец на втором этаже. Одна из малых гостиных, окнами во внутренний двор. Я продолжаю подъём, радуясь, что не нужно идти выше, и иду на ощущение.
Король Эдриан практически лежит в кресле у камина. Огонь горит слабо, почти угли, и в комнате полумрак. Он выглядит плохо — бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. На тумбочке рядом — несколько пузырьков и стакан, пахнет лекарством, которое лишь глушит симптомы. Белый плащ с золотым шитьём, который ещё час назад казался величественным в тронном зале, брошен на ковёр, будто половая тряпка.
Я падаю в соседнее кресло. Два умирающих дракона. Ещё непонятно, кому хуже.
— Какого хрена, папаша?
Он даже не открывает глаз.
— Конкретизируй.
— Зачем ты объявил охоту на Сердце перед всем двором? Если хотел, чтобы я искал быстрее, мог просто попросить. Без этого цирка.
Он молчит. Я слышу, как потрескивают угли в камине.
— Это не из-за тебя.
— Брехня.
— Королевству нужен сильный наследник, — голос короля звучит устало и раздражённо. Ему не хочется со мной говорить и, вероятно, он с радостью вышвырнул бы меня отсюда, если бы мог встать без помощи. — Я не могу оставить трон Валериану. Это опасно. Для всех.
