Волков рассекает толпу на переходе, как Моисей воды Красного моря. В его сторону заинтересованно оборачиваются дамочки от шестнадцати до шестидесяти. На темные непослушные волосы мягко опускаются белые снежинки. Но он ничего не замечает.
Идет вперед – высокий, уверенный, широкоплечий, с поднятым воротником пальто, в начищенных до блеска ботинках, к которым, кажется, не прилипает никакая грязь. Шествует как суперзвезда или один из богов Олимпа, по ошибке спутавший теплый, уютный подземный мир с сырым, холодным Питером.
– Варвара, все в порядке? – раздается над головой так неожиданно, что я теряюсь.
– Да-да, – чуть не падаю в серый сугроб. – Просто... снег.
«Соберись, Мышкина, – одергиваю себя. – Какой Олимп? Какой бог? Это Волков! Твой босс. И у него к тебе серьезный разговор!»
Взбодрившись, я смахиваю с очков свежую порцию влажной каши и изо всех сил пытаюсь придать себе деловой вид.
Кафе напротив бизнес-центра оказывается тем самым, о котором утром так вдохновенно рассказывал технолог – уютным, с мягкими диванчиками, приглушенным светом и ароматом свежей выпечки.
Не спрашивая у администратора разрешения, Волков по-хозяйски выбирает столик в самом углу, подальше от других посетителей. Снимает пальто и кивает мне на место напротив.
Кое-как сняв куртку, я сажусь. Кладу сумку на колени и сжимаю ее ручки так сильно, что костяшки пальцев белеют, а в ладонях начинает покалывать от напряжения.
– Вам к десерту чай или кофе? – непривычно любезно уточняет босс.
– Чай, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Черный. С сахаром.
Сделав официантке заказ, Олег Витальевич, стягивает с шеи свой галстук и наклоняется ко мне.
– Варя, как вам работается?
Чувствую скольжение внимательного взгляда по лицу и шее.
– Работается... хорошо. Спокойно.
– Никто не мешает, никто не достает?
Второй вопрос еще удивительнее первого. Если бы не полдня ожидания, я бы точно запаниковала. Но теперь на панику не осталось никаких сил.
– Я что-то не так сделала? – шепотом спрашиваю, заставляя себя поднять голову.
– Нет. У меня никаких претензий. Вы отлично справляетесь со своей работой.
В голубых глазах Волкова плещется что-то незнакомое, пугающее. Даже и не верится, что тем вечером в баре я могла отважиться на поцелуй с таким мужчиной.
– Скажите, какие у вас планы на будущее? Карьера? Семья? Куда хотите двигаться?
Я растерянно моргаю.
– Планы? Я... не знаю. Хочу стать хорошим специалистом. Научиться всему, что нужно. И может быть, когда-нибудь... – замолкаю, чувствуя, как начинают пылать щеки.
– Когда-нибудь что? – мягко подталкивает Волков.
– Выйти замуж и завести детей, – произношу скороговоркой.
Босс кивает, и я вижу, как напрягается его челюсть – он словно хочет что-то сказать и заранее взвешивает каждое слово.
– А если бы вам предложили... необычный вариант?
– Какой? – задерживаю дыхание.
– Выйти замуж, – раздается как гром среди ясного неба. – За меня.
Несколько бесконечно долгих секунд я просто сижу. Делаю вдохи и выдохи. Машу ресницами. Пытаюсь вспомнить значение слов «выйти» и «замуж».
Получается туго. Извилины отказываются обрабатывать эту информацию. А сердце берет такой разгон, будто решило поставить рекорд по количеству ударов в минуту.
– Варя, – Волков протягивает руку и накрывает мою ладонь. – Вы еще со мной? – встревоженно рассматривает меня, наклонив голову.
– Я... – открываю рот. – Я... – зажмуриваюсь до боли в глазах. – Вы... сейчас пошутили? – хриплю севшим голосом.
– Нет, – ровно, даже обыденно отвечает организатор моего инфаркта. – Абсолютно серьезно.
– Но... – мысленно возвращаюсь в злосчастный бар.
Может, я что-то забыла? Вдруг у нас был не только поцелуй? А что если мы зашли дальше, и амнезия на самом деле не у него, а у меня?
Случается же такое в фильмах и книгах! Почему тогда не случиться в реальности?
– Варвара, я понимаю, это звучит безумно. Полным бредом. – Босс снова гладит меня по руке. – Мне действительно нужна жена. Срочно. И вы... вы идеально подходите.
– Почему?
Мне так страшно, что готова заткнуть уши.
– Потому что Маша вас приняла. С первого раза. Без слез, без истерик, без того ужаса, который она обычно испытывает при виде чужих женщин. Потому что у вас отличная биография и хорошая семья. И потому что... – он замолкает. Набирает полные легкие воздуха. И затем произносит: – Потому что мне нужно доказать в суде, что я могу дать дочери нормальную семью. А без жены это невозможно.
– В суде?
Я сижу на месте и одновременно падаю. Лечу сквозь землю. Сквозь свои глупые мысли и наивные фантазии.
– Дело в том, что утром вернулась моя бывшая жена, – невесело признается Волков. – Она решила забрать Машу. И я боюсь, что без вашей помощи мне ее не отстоять.
– Но ведь она мама... – я ничего не понимаю.
– Юридически и биологически да, а фактически... – Босс оттягивает ворот рубашки и начинает рассказывать.
Медленно, сжато, без лишних эмоций – о бывшей жене, которая год назад бросила дочь и уехала с любовником, а теперь вернулась и хочет отобрать Машу. О Машиных проблемах с речью, которые возникли после исчезновения матери. О том, что суд всегда встает на сторону женщины. И о том, что единственный шанс выиграть это дело – показать, что он может обеспечить ребенку счастливую жизнь. С невестой из хорошей семьи. Доброй, умной и способной поладить с Машей.
Он все рассказывает, а я смотрю на него. И только сейчас замечаю тонкие морщинки на лбу, темные круги вокруг глаз, свежий порез от бритвы на шее и усталость, будто он все же бог... но не тот, который пирует на Олимпе. А другой – прикованный к скале, обреченный кормить своей печенью голодного орла.
– Я... мне нужно подумать, – говорю я, когда Волков заканчивает свой рассказ.
– Конечно, – кивает. – Понимаю. К сожалению, времени мало. Кристина дала всего день. Если завтра я не привезу ей Машу, послезавтра она пойдет в суд.
От такого срока я вздрагиваю. Всего двадцать четыре часа на то, чтобы решить: идти ли замуж за человека, который не любит меня, не помнит и встречается по вечерам с другими, сладко пахнущими женщинами.
– Я дам ответ завтра утром, – обещаю, вставая на ватных ногах.
– Хорошо.
Волков тоже встает. Подает мне куртку и, как настоящей невесте, помогает ее надеть.
Его руки ложатся на мои плечи – тяжело, но осторожно, словно он боится сделать больно или спугнуть. Пальцы медленно расправляют воротник. Мимолетным движением мажут по шее, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки – сначала вверх, к затылку, а потом вниз, по всему позвоночнику туда, где мгновенно становится жарко. Как в баре. Как случается только с этим мужчиной.
Глава 10
Варя
Мама встречает меня у порога. Судя по хмурому лицу, моя попытка изобразить все-в-порядке провалилась с треском.
– Вареник, ты чего такая бледная? Случилось что?
– Нет, мам, ничего, – выдавливаю улыбку. – Просто устала. День тяжелый.
– Этот твой начальник не обижает? Может, перерабатывать заставляет? Если что, отец быстро ему объяснит, как нужно обращаться с подчиненными.
– Нет-нет. – Представив, как расскажу отцу о свадьбе с Волковым, нервно сглатываю. – Олег Витальевич... Он нормальный.
– И все равно! Чувствует мое сердце – что-то не так с твоей работой.
Мама гладит меня по голове. И от этого простого жеста переносица вспыхивает огнем, а глаза наполняются влагой.
– Пойду, с папой поздороваюсь, – пока не разревелась на плече у мамы, я решаю сбежать.
– Давай! – кричит она в спину. – А потом ужин разогрей и спать. Выглядишь как выжатый лимон.
Мои родные упорно забывают, что их Варенику уже двадцать три. Но сегодня я не обижаюсь. Вместо вечного противостояния впервые за долгое время мне дико хочется забраться к кому-нибудь из них на колени и рассказать обо всех проблемах.
Первым делом – о Волкове, от которого меня штормит, как деревянную лодку в ураган. Потом – о его бывшей жене, которая одним своим появлением пустила под откос мою спокойную работу. И в конце – о девочке Маше. Красивой и интересной малышке, обожающей своего папу.
Воспоминания о Маше окончательно выбивают меня из колеи. Быстро поздоровавшись с папой, я иду в спальню. Падаю на кровать и прижимаю к груди декоративную плюшевую подушку.
Какое-то время лежу, не двигаясь.
Гляжу в стену.
Прокручиваю перед глазами беседу в кафе и вечер в доме Волкова.
А затем, включив на максимум рассудительную Варю, начинаю продумывать пути к отступлению. Решаю, как сказать Олегу Витальевичу нет, и как после этого смотреть в глаза маленькой Маше.
Наверное, полчаса насилую свои несчастные извилины. Но уже скоро все здравые мысли летят туда же, куда недавно улетели надежды на спокойную работу.
Мое затворничество не остается незамеченным. Вначале ко мне заглядывает мама. Интересуется, не заболела ли я. А еще через десять минут приходит папа.
В отличие от мамы на него не действуют никакие отговорки. Пропустив мимо ушей обещание поужинать, он садится на кровать рядом со мной. Шумно вздыхает. Точь-в-точь как Волков перед своим «заманчивым» предложением. И начинает:
– Я, конечно, слышал, что чужие дети быстро растут. Однако и представить не мог, что свои растут еще быстрее, – с непривычной деликатностью рассказывает отец.
– Рада, что ты заметил. – Принимаю вертикальное положение.
– Эх... я бы, может, и не заметил. Да только служба у меня такая...
Он не договаривает, но я и так понимаю.
– Тебе о чем-то донесли?
Сажусь так ровно, словно к спине привязали доску.
– Ну как, донесли... Так, шепнули, – отворачивается в сторону папа. – Коллеги видели тебя в баре. С мужчиной.
Он замолкает. Смотрит в окно, будто там написана инструкция, как правильно говорить с дочерью о таких вещах.
Испуганная, я тоже молчу. Суетливо придумываю оправдание и с ужасом жду продолжения.
– Целовались вы там, – наконец добавляет отец. – Активно.
От последнего слова меня бросает в жар. Представляю, в каких подробностях папе преподнесли наши обжимания с Волковым. Вероятно, одним «активно» там не обошлось. Не удивлюсь, если отец уже начал наводить справки и готовить боссу свой особый сюрприз.
– Я не против, Вареник. Ты взрослая. Имеешь право, – подняв ладони вверх, продолжает папа. – Только вот... Мне бы не хотелось, чтобы вышло как в прошлый раз.
Воздух в комнате становится тяжелым.
– Пап, это... – хочу сказать «другое». И ничего не выходит.
Два года мы не вспоминали мой третий курс и момент, когда меня перестали интересовать свидания с парнями.
Родные все это время терпеливо молчали. А я... я даже касаться этого не хотела. Скрывала, когда по ночам мучили кошмары. Сузила круг общения, из подруг оставила лишь Нину. И до встречи с Волковым твердо верила, что стала холодной и бесчувственной. Не девушкой, а так – дочкой, подругой и исполнительным работником.
Той, кого никогда не касались проблемы. Снегурочкой, которая всегда жила такой жизнью: не отрывалась на вечеринках с однокурсниками, не наряжалась, не строила из себя взрослую женщину и не ходила на свидание с красивым модным пятикурсником по имени Максим.
От этого воспоминания мне, как и два года назад, становится тошно. Я вновь чувствую во рту вкус апельсинового сока с чем-то химическим, горьким. Снова плыву в пьяном тумане. Ощущаю прикосновения влажных пальцев к обнаженной коже. Задыхаюсь от тряпичного кляпа. И тону в черной, как зрачки того парня, панике.
– Пап, – шепчу. – Спасибо тебе за то, что успел тогда. С... – глотаю имя парня, который чуть не изнасиловал меня на первом свидании. – С ним ты меня спас. Но сейчас... Все иначе.
– Иначе? – папа приглаживает редкие волосы на лысине. – В смысле?
– Он не такой. Олег не станет подсыпать мне в бокал всякую дрянь. Он серьезный человек.
– Олег, значит, – тянет отец. – И откуда ты знаешь, что он серьезный?
Я сжимаю в руках край подушки. Пытаюсь подобрать правильные слова... Получается плохо. Отец всегда видел меня насквозь – лгать бесполезно.
А правда...
Как сказать, что Олег – это мой босс? Что он не помнит ничего из того вечера в баре, относится ко мне как к нерадивой секретарше и при этом просит выйти за него замуж?
Так себе романтическая история. Настолько убогая и грустная, что становится жалко саму себя.
– Он работает со мной, – выдыхаю я, не зная, как продолжить.
– Коллега, значит? – щурится отец.
– Не совсем.
– То есть?
Набрав полную грудь воздуха, я добавляю:
– Он мой начальник.
– Начальник, говоришь... А сколько ему лет?
– Тридцать один.
– Не пацан, – задумчиво цокает отец. – Семейный?
– Был женат. Развелся, – замолкаю. Потом добавляю: – У него дочка. Четыре года.
Папа сжимает губы. Зло или напряженно – не понять.
– Ребенок, значит, – наконец произносит он. – С детьми мужчины обычно другие. Ответственнее.
– Да. Он очень хороший отец.
– И как он к тебе относится? Этот твой Олег.
Я открываю рот. Закрываю. Снова открываю.
Что я могу ответить? Что для него я удобный вариант решения проблемы? Что без меня он лишится своей маленькой чудесной девочки?
А может то, что никогда и не с кем я не испытывала такого, что чувствую рядом с ним?
– Он настроен серьезно, – говорю я, удивляясь, что голос звучит уверенно. – Очень серьезно.
Желваки на скулах папы становятся темнее.
– М-да... Раз серьезно, то познакомь нас с ним! Официально. Чтобы я посмотрел на этого Олега и решил: достоин он моей дочери или нет.
– Хорошо, – я с ужасом представляю, как Волков сидит за нашим столом. Как папа своим командным голосом задает ему каверзные вопросы. А мама, утирая слезы, раз за разом подкладывает фирменные котлеты с сыром. – Познакомлю.
– И еще, Вареник, – добавляет отец, вставая с кровати. – Если этот Олег тебя обидит или сделает больно – ты сразу мне скажешь. Понятно?
– Понятно, пап.
– Не будешь давать никаких шансов! Не станешь ждать, когда он изменится или что-то там поймет!
Он наклоняется. Целует меня в макушку, как делал, когда я была маленькой. Выжидательно смотрит в глаза.
– Обещаю, – сиплю, стараясь улыбаться.
– Ну, лады, – вытирает ладони о бока. – Теперь иди ужинать. Отощала совсем! И отдыхать, – бросает на прощание и уходит, тихо прикрыв за собой дверь.
Уже скоро за стеной затихают шаги и звук телевизора. А я так и сижу. Не могу заставить себя подняться. Не чувствую голода. И лишь сейчас до конца осознаю, что наделала.
– Господи, что я творю... – закрыв глаза, вслепую достаю из сумочки телефон.
Мгновение гипнотизирую экран. А затем набираю сообщение Волкову: «Добрый вечер. Я согласна».
Перечитав, тут же стираю.
Набираю снова: «Олег Витальевич, я подумала. Мой ответ – да».
Вздрогнув от собственного официального тона, тоже удаляю.
Быстро жму одно простое: «Да». И высылаю, пока не передумала.
Глава 11
Олег
Валентина Васильевна, няня Маши встречает меня в коридоре. По ее виноватому лицу сразу понимаю – что-то случилось.
– Олег Витальевич, добрый вечер, – начинает она, теребя в руках край кофты. – Машенька сегодня... После обеда очень переживала.
– Что-то болит? – мгновенно напрягаюсь.
С зубами мы вроде бы разобрались: все, что должно было прорезаться – прорезалось. Аллергию на цитрусовые выявили. Защитный крем для ее нежной кожи подобрали.
– Нет-нет, со здоровьем все в порядке, – машет руками няня. – Просто мы гуляли на площадке, вернулись домой. Я разогрела обед, а Маша вдруг побежала в вашу спальню. Достала из шкафа фотографию... ту, где вы с бывшей супругой. И показывала на нее. Очень настойчиво.
Стискиваю зубы так сильно, что челюсть начинает ныть.
– Она могла увидеть Кристину? На площадке или возле дома?
– Не знаю. Я точно не видела, – удивленно тянет Валентина. – Может, ей что приснилось или показалось?
– Надеюсь, – сжимаю и разжимаю кулаки. – Спасибо, что сказали. Можете быть свободны.
Няня кивает. Не скрывая, что лишь этого и ждала, она быстро собирает свои вещи, обнимает Машу и уходит.
Как только остаемся одни, я сразу же переодеваюсь, умываю холодной водой лицо и иду к своей мышке в детскую.
Маша сидит на полу возле розового кукольного домика. Укладывает спать пластмассовых жильцов – аккуратно, бережно. Вместо колыбельной важно кивает, цокает губами и хмурится, как маленькая талантливая актриса.
– Привет, мышонок, – я присаживаюсь рядом на корточки. – Как дела?
Маша оборачивается ко мне и плавно опускает голову. Без улыбки. Без радости. Как незнакомцу.
– Бывало и лучше, да? – горько улыбаюсь.
Будто в курсе значения этой фразы, дочка вздыхает. Опять без слов, словно мы вернулись на прежнюю стадию, когда она молчала целыми днями, а из еды соглашалась лишь на макароны и сосиски.
– Мышка, – осторожно зову я. Возможно, не стоит спрашивать о Кристине, но хватит из нас и одного молчуна. Рано или поздно бывшая явится в эту квартиру, и лучше быть готовым. – Скажи, родная, ты скучаешь по маме?
Маша так резко застывает, что из детских ручек выпадает любимая кукла.
– С ней все в порядке. Вот, я уложил спать! – Пока дочка не заплакала, поднимаю любимицу с пола и укладываю на маленькую пластиковую кроватку.
Словно вся эта суета не имеет никакого значения, Маша не реагирует. Задумчивым взглядом смотрит мне в глаза, открывает рот... и тут же закрывает.
– Пойдешь на ручки? – протягиваю к ней ладони.
Долгую минуту моя малышка борется с собой. Я замечаю, как напрягаются ее маленькие плечи. Как дрожат ресницы. Но, в конце концов, мышка решается. Забыв о куклах, тянется ко мне. Обнимает за шею изо всех своих детских сил. И шепчет на ухо:
– Папа.
От этого слова у меня на душе открывается какой-то портал в чистилище. Хочется свернуть шею Кристине, из-за которой моя жизнерадостная болтливая крошка превратилась в молчунью. И одновременно хочется врезать по башке самому себе. За то, что не уберег Машу – разрешил Кристине забрать дочь после развода, поверил, что она способна стать нормальной матерью.
– Мышка, – глажу мое чудо по спине. – Хорошая моя. Самая замечательная девочка в мире. Если ты захочешь увидеть маму, если соскучишься, ты только шепни мне. Я обязательно что-нибудь придумаю. У тебя всегда будет все, что ты захочешь.
Маша молчит. Потом качает головой.
– Не знаю, – еле слышно произносит она.
И после паузы добавляет чуть громче:
– Хочу жить с тобой.
Сердце сжимается так, что больно дышать.
– Я тоже хочу этого, золотая. Даже не представляешь, как сильно. Я сделаю все на свете, чтобы моя девочка была только со мной, и никто больше не посмел тебя обидеть.
Я целую ее в макушку. Прижимаю к себе. И в этот момент понимаю: если Варя откажется, я решу вопрос по-другому.
Предложу ей деньги. Много денег. Столько, сколько она захочет за год фиктивного брака.
А если и это не сработает...
Соблазню.
Привяжу к себе так, что не захочет уходить.
Вряд ли это будет сложно. Я видел ее реакцию на прикосновение в кафе. Заметил, как она вздрогнула, когда я поправлял воротник. Сомневаюсь, что у этой хорошей девушки из правильной семьи хватит опыта и смелости, чтобы послать меня подальше.
Ради дочки не так уж сложно стать последним подонком.
Справлюсь!
В этой квартире обязательно появится правильная мачеха. Та, которая понравится любому суду. Та, против которой у Кристины не будет ни единого шанса.
***
Успокоившись и повеселев, Маша убегает в гостиную. Вероятно, за ее любимым печеньем.
А я так и сижу на полу.
Мысль о соблазнении Вари отзывается внутри подозрительно сладко. Слишком приятно представлять, как я буду снимать с нее эти дурацкие очки. Как распущу волосы. Как прижму к стене и поцелую так, чтобы забыла собственное имя.
Фантазировать о Варе оказывается на удивление просто. Гораздо проще, чем о недавней училке географии, Лике или Свете. Образы получаются удивительно яркими – как фрагменты из прошлого. А во рту пересыхает, как после дня без воды.
– Нужно разобраться со своим гребаным целибатом. И поскорее, – шепчу я в пустоту. – Крыша уже едет, – невесело хмыкаю.
И словно ответ свыше, в кармане вибрирует телефон.
На экране всего одно слово.
Ни «Добрый вечер, Олег Витальевич...», ни «Олег Витальевич, я решила...», ни даже «Я подумала над вашим предложением...»
А «да». Коротко, быстро, как прыжок. В омут. С головой.
Глава 12
Олег
В офис я приезжаю раньше обычного. Еще до того, как на парковке появляются машины технологов и бухгалтерии. Поднимаюсь на свой этаж, открываю кабинет и пытаюсь сосредоточиться на документах.
Как назло, ничего не получается.
Вместо цифр в акте вспоминаю вчерашнее тревожное молчание Маши и сообщение от Вари – короткое «да», которое может изменить мою привычную жизнь на несколько месяцев, а то и на год.
Как там говорила Лена? Только молния не бьет два раза в одно место?
Накаркала!
Теперь у меня есть невеста. И совсем скоро будет жена. Второй, мать его, раз!
Звук шагов в приемной заставляет поднять голову. Я смотрю на часы – ровно восемь. Варя пунктуальна – пришла секунда в секунду.
Чтобы не испугать девчонку, я жду еще пару минут. Даю ей время повесить куртку, включить компьютер, устроиться за своим столом. А затем толкаю дверь кабинета.
– Здравствуй, Варя. Зайди ко мне, пожалуйста.
Она дергается. Неуклюже оборачивается, и я вижу, как бледнеет маленькое круглое лицо, а ладони прижимают к груди тяжелую кожаную папку – словно это щит, способный защитить от всего на свете.
