Ленка подумала, потом медленно улыбнулась.
– Вся ж деревня будет у реки…
– Ну мы ему и проверочку устроим, – повела бровью Марийка, – гостю вашему…
– Ведьма, – с уважением сказала Ленка.
– Психоаналитик опытный, – поправила Марийка.
Но в окно смотрела уже тревожно.
Женечка вдруг подняла голову и посмотрела прямо на нее.
Будто что-то поняла.
Но ничего не сказала.
.
Глава 2
Ко Дню рыбака в деревне готовились все.
Каждый, как мог.
Никитич как раз ушел к Чибисам, обсудить, как он выразился, «кое-какие детали».
Но, встретив излишне понимающий взгляд Марийки, распространяться о деталях не стал, подхватил из кладовки шмат сала копченого с чесноком и тихонько смылся к соседу.
А по Чибисовскому саду крались тени.
Низко. Сосредоточенно. Почти профессионально. Явно с умом и со знанием дела обходя все посты охраны и все камеры…
Если бы не сбивчивый шепот, придушенный хохот и чье-то предательское сопение, можно было бы подумать, что к забору подбирается диверсионная группа.
– Тута грядка, – шипел Сашка, выглядывая из травы на манер королевской кобры. – Сразу за крыжовником. Я тебе говорю – тута.
– Нет! – возмущенно пискнула юная Чибисенка. – Ту, что за крыжовником, мы уже съели. Надо дальше. К огурцам.
– Вот у тебя мать неугомонная, – проворчал Лешка. – Надо было ей огурцы сажать? Нет бы че вкусное.
– Это нам не вкусно, – рассудительно заметил Мишка. – А взрослым огурцы вкусно.
– Малинованные и нам вкусно, – мечтательно протянул младший Соколовский.
Группу замыкали Златка и Женечка.
Златка ползла с восторгом, изредка цепляясь платьем за траву и громким шепотом сообщая:
– Мы как лазветчики! Только садовые!
Женечка ползла молча. Серьезно. И так аккуратно, будто действительно проходила подготовку в закрытом разведывательном училище для маленьких упрямых девочек.
– Девки! – обернулся Сашка. – Вести себя тихо.
Златка немедленно кивнула и тут же повернулась к Женечке:
– Ты только ч-ш-ш-ш, слышишь? Не шуми. А то нас поймают.
Женечка посмотрела на нее долгим взглядом человека, который за всю операцию не издал ни звука.
Златка, довольная собой и сестрой, поерзав, снова уставилась в пятки брата.
Сашка тем временем приподнялся над травой, оглядел местность и поднял руку.
– Так. До огурцов идем короткими перебежками. Я первый. Потом Надька. Потом Мишка. Лешка прикрывает тыл.
– А девочки? – спросила Надька.
– Девочки… – Сашка задумался. – Девочки морально поддерживают.
Женечка вдруг замерла.
Не испугалась. Не дернулась. Просто перестала ползти и подняла глаза к дому.
На стене под крышей тихо мигнула красная точка камеры.
Женечка потянула Сашку за штанину.
Тот отмахнулся.
– Потом. У нас операция.
Женечка потянула сильнее и показала пальцем.
Сашка посмотрел.
Красная точка мигнула еще раз.
– Охрана! – взвизгнула Надька, вообще не туда посмотрев. – Драпаем!
И вся диверсионная группа, забыв и про огурцы, и про честь, и про короткие перебежки, с хохотом, писком и топотом рванула в разные стороны.
На то место, где они только что лежали, вышел крупный мужчина в защитных штанах и футболке.
Вышел не спеша.
Картинно замер.
Демонстративно оглядел сад.
Потом поднес рацию ко рту и очень серьезно сказал:
– Шеф, нападение отражено. Противник деморализован. Потери: одна клубничная грядка. Огурцы спасены.
А в доме, перед экраном камер наблюдения, Чибис с Никитичем смеялись до слез, до икоты, до покосившихся стульев.
– Старший-то точно в тебя пошел! Ишь! Командир! – шутливо ткнул в бок друга Юрка Чибис.
– Они все в меня! – довольно посмотрел на стоп-кадр Никитич.
– Особенно Златка! – заржал боевым жеребцом Чибис.
– А че? – вскинулся Никитич. – Хочешь сказать, не похожа?
И громкий мужской смех снова взорвал тишину вечернего дома.
Мужики, как могли, обсуждали рыбалку и планы на выходные.
.
Глава 3
– Значит так! – Чибис разрубил рукой воздух. – Это дело для настоящих мужчин! – он строго посмотрел на жену с Марийкой. – Поэтому я иду с Надей, а Никитич с Женечкой.
Отвернулся, довольный, как человек, который все решил и все сказал.
Девочки молчали, но при этом очень напряженно сопели.
Женщины лениво переглянулись.
– Ну, тогда, значит, я с Сашкой и Мишкой, – протянула Марийка. – И посмотрим, кто больше поймает! – улыбнулась она очень ехидно.
– Марийка, ты ж опарышей боишься! – обиженно засопел Никитич.
– Зато ж мои сыновья не боятся! – довольно вскинула голову она.
Сашка и Мишка, услышав мать, довольно выпрямились!
Лешка, пару секунд подумав, тоже.
Деревня готовилась к Дню рыбака.
Уже недели с три мужики налаживали удочки, выбирали самую правильную блесну и починяли лодки.
Пацаны лазили по камышам, пытаясь срезать себе самую длинную и самую толстую рогозину. Чтобы, значит, с берега, но подальше.
Бабы ругались на своих стариков за стащенную птичью кашу, все червяки в испуге попрятались вглубь грядок, от чего куры ходили расстроенные, а окружные магазинчики озолотились на привозных опарышах.
Каждый хотел выиграть.
– А спиннинг, значит, нельзя? – недовольно шмыгнул носом Михайловский.
В их семье назревал некрупный, по меркам господ миллионеров, скандал. Оказалось, что из той шайки-лейки больше всего любит рыбалку Людка!
Рыжий скандальный ураган, все сметающий на своем пути! Она уж если бралась за дело, то с таким жаром и яростью, что никому другому шанса не оставалось.
Вот только одно но.
Муж ее, Константин Домбровский, рыбалку тоже любил.
Михайловский не то чтобы любил, но не мог позволить другу себя переиграть.
И только Ирма Михайловская отнеслась к празднику спокойно и философски. Достала с чердака старенькую удочку и, ни с кем не споря, подхватила старшую дочь и ушла на реку.
Это был контрольный удар.
Потому что и Домбровский, и Михайловский рыбачить-то рыбачили. С подводными ружьями в теплых водах Красного моря.
Несколько лет назад они просили Никитича устроить им рыбалку обычную, речную, но это развлечение закончилось так, что удочки-то с той поры и не трогали.
И вот сейчас, когда на кону была репутация на всю деревню, голоса у господ миллионеров подрагивали.
Дарья Сергеевна Раскова – ударение строго на «о» – как главный воспитатель всех Верхних Дол уговорила мужа устроить мастер-класс по рыбалке для всех желающих детей.
Дарья Сергеевна рассчитывала на ребятню от трех до пяти, потому как с пяти-то на реке уже сами ловили. Но, к ее удивлению и восхищению, в их маленьком дворике собралась с удочками, кажется, вся верхнедольская малышня.
Острым, наметанным воспитательским взглядом Дарья Сергеевна разделила детей на тройки, строго соблюдая, чтобы в каждой группе был мальчик старше десяти лет, составила список команд и повела детей на протоку.
Кот Майор, сонно сидевший на заборе, лениво спрыгнул и не спеша потелепал за одной из троек.
Евген Расков, глядя на это, недовольно крякнул. Сразу стало понятно, на кого кот поставил. Какая уж тут честность?!
Уже без малого месяц основные мысли верхнедольцев были о рыбалке.
Оно ж иначе никак. Когда тяжело работаешь, отдыхать тоже с душой надо. А что может быть душевнее, чем посидеть на берегу с удочкой! Да посмотреть, что сосед поймал меньше, а потом перестать считать и сдать всю рыбу в общий котел. Что на уху, что на решетку жарить, а что и кошкам…
В общем, из рядового развлечения устроила деревня самый настоящий праздник.
И сейчас во дворе дома Чибиса как раз обсуждали, кто из родителей с кем пойдет.
Почему-то версия семейных команд по принципу мама-папа-я не рассматривалась. Может быть, потому что у некоторых в семьях было я-я-я-я-я-я…
– Вы бы, бабоньки, лучше у котелков стали, – чуть недовольно проворчал Никитич. – Марийка, я лучше твоей ухи, кажется, и не ел, – пробормотал он, глядя в сторону.
Жена его, деревенская ведьмочка, довольно улыбнулась.
– А чего ты у ту уху бросаешь? – немного с наездом спросил Чибис. – Может, зелье какое приворотное?
– А то! Конечно! – уперла руки в бока Марийка. – Приворотное! И с женой твоей поделилась! Глянь-ка!
Кивнула она в сторону Ленки.
Тут же на любимую супругу удивленно посмотрел Чибис.
А Ленка растерялась, глаза распахнула и на полном серьезе протянула:
– Да-а-а-а?
И тут уж друзья не выдержали!
Захохотали тем самым примирительным смехом, который снимал все напряжение.
Марийка к мужу прильнула, прищурилась. Дескать, еще хвали.
Ленка растерянно села, но Чибис ее тут же за руку взял, пальцы ее к своим губам притянул. Дескать, не против я, жена, что ты приворожила, давай еще.
И вдруг в этот самый теплый и нежный момент резко распахнулась дверь, и на пороге появился мужчина.
Красивый той пластмассовой красотой, которая не изнутри человека идет, а искусственно снаружи делается. Плечи широкие, прическа идеальная, выбрит гладко. И даже белая футболка, а поверх плеч, за рукава, пуловер повязан.
Хоть сейчас на обложку журнала.
Только вот в Верхних Долах этот красавчик смотрелся настолько неуместно, что во дворе дома Чибисов все резко замолчали.
А мужик, ни капли не смущаясь, перешагнул порог, сбросил с плеча сумку и еле заметно кивнул:
– Здрасьте!
.
Глава 4
Мужик вошел красивый. Вот правда красивый. Настолько красивый, что кажется, нос у пластических хирургов выправлял.
И улыбался широко, открыто.
И голос у него был приятный.
Только вот Майрика сразу смеяться перестала. Как-то вздрогнула, поежилась и чуть ближе к мужу подсела, машинально притянув самую мелкую Златку к себе на колени.
Женечка и так у отца на руках сидела.
А мальчишки, до того бодро болтавшие на диване, вдруг притихли. Причем так резко, что Ленка Чибис аж обернулась – вдруг там уже случился пожар, а она не заметила?
Но нет.
Пожара не наблюдалась.
Все взгляды были прикованы к вошедшему.
– Это Олег! – чуть с опозданием опомнился Чибис. – Прошу любить и жаловать! Мой одноклубник, в одной области работаем… – явно пытался найти подходящие слова Юрка.
– Да что там! – почти как родной улыбнулся тот самый Олег. – Считай, компаньон!
И звонко хлопнул Чибиса по плечу. От чего тот чуть пошатнулся и нахмурился.
– Приятно познакомиться! – поспешил протянуть руку Никитич.
– Взаимно, – охотно стиснул лапищу майора щеголь. – А вы тоже в инвестициях?
– Почти, – скривился Соколовский. – Я в безопасности.
– А! Кибербезопасность! Очень перспективное направление! – обрадовался Зарядьев.
– Обычная безопасность, – чуть прищурился майор. – Не кибер, – руку городского красавчика он не отпускал, смотрел ему прямо в глаза. – Охранник я, – сознательно принизил себя Никитич.
Улыбка Зарядьева не исчезла. Нет. Она только на миг стала пустой. Как лампочка, в которой пропал ток, а спиралька еще светится по привычке.
– Охранник? – переспросил он. – Серьезно?
– Абсолютно, – сказал Никитич и не отпустил руку.
Женщины многозначительно переглянулись.
– Так, ладно! – подхватилась Марийка. – Поздно уже, а вы со своей рыбалкой завтра в пять утра все повскакиваете.
– В четыре тридцать, – почти в один голос произнесли тройняшки.
Майор обернулся, все же выпустил руку этого непонятного всем товарища.
– Ваньк, проводи нас, что ли! – окликнул он Чибиса.
И тот, хоть и был Юрий Петрович, тут же подорвался и пошел провожать.
Обычного охранника.
Как подумал его гость.
– Че скажешь? – едва закрыв за собой дверь, пристал к майору Чибис.
– Скользкий тип, – пробормотал майор, вытирая ладонь, – в глаза смотрит, а у самого зрачки бегают. И не сказать, что что-то в нем не правильно. Даже наоборот. Все слишком правильно!
Женщины промолчали, но обменялись красноречивыми взглядами. Кажется, между подругами все уже было сказано. Только Ленка раздраженно дернула подбородком, а Марийка повела плечом, словно что-то с себя стряхивала.
– Вот в том-то и вся фигня! – почти возмущенно воскликнул Чибис. – Есть в нем что-то такое, – скривился он, – что никак не могу заставить себя с ним работать! И не пойму почему.
– Да откажи, да и все, – недоуменно произнес майор.
– Не могу! – с досадой воскликнул Чибис. – Я его послать напрямую не могу, – уже тише фыркнул он. – Мы ж в одном клубе. По идее, по сделкам у членов клуба приоритет. А я как начну с ним говорить… – Чибис аж рукой взмахнул от досады.
– Ну, – шмыгнул носом Никитич, который еще не вышел из образа простого охранника, – можем постараться сделать так, чтобы он сам с тобой на сделку идти не захотел.
– Слушай, – изогнул бровь Чибис, – а это ж идея!
– Идея! – довольно кивнул майор.
– Завтра обмозгуем, – ткнул друга в бок Чибис.
– И реализуем, – довольно кивнул майор.
Мужики тихо и довольно засмеялись, оглянулись. Над деревней медленно, но верно растекался вечер. Сильнее пахла сирень, щебетали вечерние птахи, выходили петь свои песни коты.
– Андрюш, Злата уже спать хочет, – окликнула мужа Марийка.
Мальчишки Соколовских, несмотря на позднее время, прыжками и короткими перебежками уже умотали в сторону родного дома. У забора Чибиса остались только Никитич с Марийкой, да их девочки. Ну и сам хозяин с женой. Гостей провожали. Да отчего-то в свой дом возвращаться не спешили.
Соколовский поднял свою Золотиночку на руки. Женечка и так уже у него на предплечье сидела и тихонько сопела. То ли дремала, то ли разговоры слушала.
Майор как-то исхитрился пожать руку другу и отчалил домой.
А Чибис вернулся в свой дом. В котором его ждал мутный и непонятный гость.
.
Утро в доме мультимиллионера Чибиса началось почти как обычно.
Ленка, сонная, мягкая, чуть растрепанная, стояла на кухне, словно центр циклона. Она нарезала хлеб, заваривала чай с лимоном именно так, как Юра любил, раскладывала по ломтям хлеба колбасу.
А вокруг нее носился Чибис.
Воздух был пропитан азартом, предвкушением и хорошим настроением.
За окном еще держался молочный туман, но Верхние Долы уже не спали. Где-то хлопали калитки, переговаривались мужики, звякали ведра, и с улицы доносилось бодрое: «Петрович, червей не забудь!»
День рыбака начинался раньше дня светового, и шумели мужики не хуже утренних петухов.
Бизнесмен списка «Форбс» Чибис Юрий Петрович, не вынимая наушника, в котором его партнер из Красноярска как раз обсуждал важные переговоры с японцами, носился по кухне и собирал все для рыбалки…
– Подсачек взял. Крючки взял. Нож взял… Ага, ага, говори, я тебя слушаю!
Подхватил сумку, поцеловал жену, взял термос, поставил сумку, выругался…
– Да нет, это я не тебе! – громко в микрофон. – Лен, подкормка где? – шепотом жене.
По лестнице сбежала совсем не сонная, а уже полностью готовая Надюшка.
С каждым годом она становилась все более похожей на отца. Причем не только чертами лица или взглядом, или манерой говорить.
Надя как самый верный друг сопровождала отца во всех его затеях, которые мог осмыслить ее детский ум: от поездки на завод с инспекцией конвейера до разбора специфической лексики с переговоров с корейцами.
– Готова?! – улыбнулся Юрий. – Пошли!
– Стойте! – воскликнула Ленка. – Гостя-то твоего!..
– А…
Улыбка растаяла на лице Чибиса.
Но тут же вспомнил вчерашний заговор у калитки: Никитич обещал помочь сделать так, чтобы Зарядьев сам передумал лезть в сделку.
И настроение у Чибиса чуть поправилось.
В конце концов, рыбалка – прекрасное место, чтобы человек понял: он здесь лишний.
День обещал быть интересным!
– Гость у себя? – уточнил он у охранника в коридоре.
– Вечером зашел в спальню и больше не выходил, – как положено, по форме, доложил эсбэшник. – Камерами движений не зафиксировано.
Чибис выдохнул, как перед прыжком в воду, взлетел по лестнице…
– Олег! – постучал он в дверь.
Ответом ему была тишина.
Не, ну как тишина. Было слышно, как на улице птицы поют. Было слышно, как внизу женщины возятся, но в комнате никого не было слышно.
– Олег! Подъем! Рыба ждать не любит!
Тишина.
Чибис усмехнулся.
– У нас тут туман уже рассеивается, а ты, считай, государственную программу по вылову карася срываешь.
Из гостевой спальни по-прежнему никто не отзывался.
– Эй! – чуть с раздражением окликнул гостя Чибис. – Ты там живой?
Стукнул по двери чуть сильнее, зачем-то схватился за ручку и…
Дверь сама по себе открылась…
Чибис замер, смущенный и пораженный.
Заправленная постель, нетронутый графин с водой на тумбе, опущенные занавески…
