Страница 5 из 7
Артем с отцом мечтали возвести там фешенебельный отель, но упертый ублюдок уже дважды через подставных лиц срывал тендер. Недавно еще выяснилось, что Полянский завербовал в нашем головном офисе стукача, который сливал ценную проектную информацию.
Я был в курсе, что брат «силовым методом» решил вопрос, предупредив Полянского о последствиях, если тот продолжит вставлять нам палки в колеса. Хотелось верить, что старый разбойник угомонится.
Окинув взглядом банкетный зал, я так и не отыскал Темыча. Вытащил телефон из кармана, чтобы ему набрать, однако меня опередил входящий вызов от начальника службы безопасности.
– Да, Толь? Какая еще авария? – Я крепче сжал трубку и поймал встревоженный взгляд Алины. – Точно не надо скорую? Да, я выезжаю!
– Что случилось?
– Толя с Артемом въехали в отбойник. На Пашкиной машине. Говорит, отделались легким испугом. Только «гелику» сильно досталось.
На лице Алины отразилось недоумение.
– Куда они вообще поехали посреди праздника?
Я бы тоже хотел это знать.
– Не узнаю Артема. – Я с досадой покосился на недоеденный кусок свадебного торта. – Творит какую-то дичь. Ладно, найду Пашу и поедем. Толя сказал, они уже вызвали прикормленных гаишников. Я постараюсь быстро. – Я поцеловал жену в щеку. – Не волнуйся. У нас ведь еще первая брачная ночь.
– Оба бампера, правое крыло, подвеска, диски, обе левых двери, левое зеркало, – дрожащим голосом перечислял Левицкий, прыгая вокруг своей покореженной тачки. – Это же катастрофа! – присев на корточки, товарищ схватился за голову. – Я ее семь месяцев ждал…
– Паш, расслабься, – Артем протянул ему бутылку виски. Глаза брата горели недобрым огнем.
– Расслабиться? Темыч, ты серьезно? Какого черта вы поперлись в эту деревню?! От какого долбаного зверя уворачивались? КАК МОЖНО БЫЛО НЕ ЗАМЕТИТЬ ОТБОЙНИК?! – орал Левицкий, переводя разгневанный взгляд с Анатолия на Артема и обратно. – Толь, ты сидел за рулем? Может, объяснишь?!
– Да, я… – буркнул Толя, сверля Артема осуждающим взглядом. – Ну, олень выскочил.
– Олень сейчас стоит перед вами! – зло выплюнул Левицкий. – Что я бате-то скажу?! Новая тачка! Погуляли на свадьбе…
– Не впадай в истерику, Паш. Все расходы я беру на себя, – с отсутствующим видом сообщил Артем и присосался к бутылке. – А вот и гайцы. Я уже по телефону все порешал. Замнут по-тихому, тем более Толя трезвый.
– Да твою ж… – продолжал сокрушаться Павлик, вместе с Анатолием направляясь к работникам дорожной автоинспекции.
Подняв воротник повыше, я внимательно разглядывал своего старшего брата. Он был мрачнее тучи и смотрел на меня так, словно хотел превратить в горстку пепла.
Какого черта они с Толей сорвались посреди торжества и поехали в деревню с не самым поэтичным названием «Десны»? Что-то во всей этой истории не сходилось.
– А почему не на своей тачке? – тихо спросил я.
– У тебя вроде первая брачная ночь? Алина не заскучает?
– Не переживай, все супружеские долги я отдаю в срок. Еще и с процентами.
Едва сдерживая саркастичную улыбку, Артем поднес ладонь к лицу и костяшками почесал переносицу. Мой взгляд упал на свежий кровоподтек на его ладони. Присмотревшись, я заметил несколько царапин. А вот это уже любопытно. Кто это его так?
Я посмотрел на Левицкого, мирно беседующего с гаишниками, потом снова сосредоточился на Артеме, воспроизводя в голове события последних нескольких часов.
Брат пришел на праздник в компании очередной светской… львицы, не отлипал от нее весь вечер. А что делал Паша? Хм… До легендарного танца дикарей я за Левицким не следил. Не мог же он подкатить к девушке Артема? Нет, не мог. Они с Сашей танцевали танго и выглядели очень даже вдохновленными…
И тут меня накрыло озарение. Я не сдержал нервный смех.
– Не может быть…
– О чем ты, Кирилл?
– Она? Серьезно? – Я внимательно изучал его недовольное лицо.
– Я не умею читать мысли, – Артем нахмурился.
– Саша? – наконец прямо спросил я.
– Не неси бред! – сцепив челюсти, брат смотрел куда угодно, только не мне в глаза.
По его реакции я понял, что попал «в яблочко».
– Когда вы успели? Неужели закрутили, когда она работала у тебя официанткой? И сколько пробыли вместе?
Вот тихоня!
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой.
– Значит, все-таки Александра, – негромко подытожил я.
– Шерлок Холмс, которого я заслужил, – ощерился брат. – Странно, что с такой развитой дедукцией ты до сих пор не получил Нобелевскую премию, – невесело хмыкнул он.
Мы сверлили друг друга взглядами.
– Чего пялишься? – сквозь зубы процедил Артем.
– Жду подробностей, – пожал я плечами как ни в чем не бывало.
– Кирюх, каких подробностей? С каких это пор я должен перед тобой отчитываться? – протянул сочащимся желчью голосом.
Я припомнил, как несколько дней назад этот мудак заставил меня носиться по Арбату с голой задницей, и почувствовал усиливающееся раздражение. В прошлый раз у него был флеш-рояль, теперь удача однозначно повернулась ко мне.
– Можешь не рассказывать, но, полагаю, Паше будет любопытно узнать, за что ты так с его обожаемым «геликом». Ведь это сделал ты, Артем. И даже не заливай мне про Толю.
От его взгляда стало не по себе. Этакий маньяк на минималках. Наверняка он мысленно уже со всех сторон «прожарил» меня, как отбивную с кровью. Однако я не собирался пасовать.
– Так что, позвать Пашу?
Артем резко покачал головой.
– Я помог Саше в одном деле. Взамен она согласилась скрасить мою поездку в Сочи. Вот и вся история, – прохрипел он каким-то не своим голосом.
– И?
– Что «и»? – брат состроил свирепую мину.
– Дальше-то что? Вернулись из Сочи…
– Я сказал ей, что все кончено.
На мгновение между нами воцарилась абсолютная тишина.
– Погоди, ты поимел дочку Сахарова, а потом просто послал ее? Так, что ли?
Судя по тому, как задергалась венка у него на шее, я был близок к истине.
Алина не раз упоминала, что у ее подружки не жизнь, а сплошные проблемы. После смерти Сахарова выяснилось, что мужик давно заложил дом и другое имущество в счет уплаты долгов, и Саша в прямом смысле осталась на улице. Мы помогли ей с арендой комнаты, в которой раньше жила Алина, оплатив на полгода вперед. А этот благодетель…
Получается, он бросил ее около месяца назад, а сегодня, зная, что Саша наверняка будет на празднике, приперся в компании другой бабы? Еще и тачку Левицкого разбил.
От полученной информации я начал заводиться.
– По-мужски разобраться было слабо? Действуешь, как Карабас-Барабас, исподтишка? Смотри сам себя не перехитри, Артем.
– Какие образные сравнения. Ты мультиков со своим сыном пересмотрел, Кирюх?
Я покачал головой.
– И ты мне еще говорил про какое-то неадекватное поведение? Может, тебе каникулы устроить? Отдохнешь в психушке. Подлечишься. Витаминчики попьешь.
– Поезжай домой, жена уже заждалась, – бросил он с привычной издевкой.
– Я-то поеду, только сперва хотел прояснить один момент: раз ты отказался от девчонки, зачем вставляешь Левицкому палки в колеса? Они классно смотрятся. Оба свободные. Помнишь, во время мальчишника на Арбате Паша сказал, что решил остепениться? Чем черт не шутит? Вдруг Саша – его судьба?
И тут мой «адекватный» братишка не выдержал – метнулся ко мне и схватил за грудки.
– Не лезь в это, каблук, – прохрипел он мне в лицо, судорожно раздувая ноздри.
– Как же ты достал с этим каблуком. – А теперь уже не выдержал я, первым съездив брату по морде.
И понеслось…
Как там говорят: какая свадьба без драки? Мы сцепились посреди узкой проселочной дороги деревни «Десны». Честно говоря, я прямо-таки наслаждался поводом наконец начистить его самодовольную рожу. Лучший подарок на свадьбу, потому что в последнее время Темыч вел себя просто невыносимо. Заслужил.
– Мужики-и! Да вы чего-о?! – раскудахтался над нами Левицкий. – Кир, а вдруг у него скрытые травмы после аварии?! Поосторожнее…
– Скрытые травмы у него в голове! Еще с роддома…
Я поймал предупреждающий взгляд Артема, который настоятельно рекомендовал мне не раскрывать истинную причину нашей потасовки. Подмигнув брату, я с размаху ударил его в живот.
Я инстинктивно почесал саднящую скулу – научил же драться на свою голову. Но этому мстителю недоделанному тоже нормально прилетело. Интересно, что сказала Алина, когда ее муженек заявился домой весь в грязи и с фингалом под глазом?
Нашел же, гаденыш, на кого поднимать руку.
Я покосился на часы. Половина девятого утра. Чувствовал себя каким-то безумным сталкером, но ни черта не мог с собой поделать, паркуя машину в кармане перед нужным выходом из метро.
Прошло минут пять, но она так и не появилась. Может, я перепутал расписание?
Я открыл в телефоне закрепленную вкладку с расписанием второго курса факультета иностранных языков. С расписанием ее группы. Нет, по времени все верно. Неужели Александра решила прогулять? Ай-яй-яй.
…
Нехорошо вчера вышло, очень нехорошо, поэтому я просто хотел убедиться воочию, что с ней все в порядке.
Вновь окинул взглядом разношерстную толпу, просочившуюся сквозь раздвижные двери метрополитена, и мигом выцепил хрупкую светловолосую фигурку в белом пальто.
Прислонившись к прохладному стеклу лбом, я въедался в нее голодным взглядом. Подсадила на себя, Саша, как на наркотики. Бурлила по венам. Транзитом к самому сердцу.
На мгновение я почти позабыл о своем недосыпе и раскалывающейся голове. На губах заиграла болезненная улыбка.
Я нащупал в кармане пачку сигарет и зажигалку. Приоткрыв окно, впустил в салон прохладный осенний воздух. Глубоко затянувшись, я медленно выпускал дым кольцами. Осталось включить еще грустную музыку. Катастрофа.
Увидел. С ней все нормально. Лучше бы не видел. Мазохист…
Выбросив окурок, я ударил по газам, лихо срываясь с места.
Остаток дня прошел как в тумане. Пытался работать, но голова отказывалась соображать. Спустившись в ресторан, я попросил Ингу принести мне бутылку виски, а сам, откинувшись на спинку дивана, безучастно уставился в окно.
На душе было так же мерзопакостно, как и на улице.
В голове на повторе проигрывались события вчерашнего вечера – то, как я, словно под дурманом, сжимал черноглазую колдунью в руках. Мое тело рядом с ней становилось настолько чувствительным, что я готов был себя проклясть.
Из водоворота нескончаемых мыслей меня вывела вибрация телефона. Какая-то очередная рассылка. Пролистав последние входящие сообщения и уведомления о пропущенных звонках Левицкого, я только сейчас заметил послание, полученное еще в обед.
«Артем Александрович, я слегла с ангиной. Прошу прощения, но нашу встречу придется перенести. Предупредила также вашего секретаря».
Кто бы еще отвечал на звонки моего секретаря.
Я испытал облегчение, что ужин с директором маркетингового агентства отменился, поскольку единственным желанием, преследовавшим меня с той самой минуты, как Сахарова покинула подсобку, было желание удавиться.
Задела ты меня, Саша, за живое. Будто играючи, сжимала мой мотор своими маленькими нежными ладошками.
Александра.
Самый грязный мой секрет.
Мы ведь и познакомились с девчонкой при весьма трагических обстоятельствах. Тогда меня пронесло, пуля прошла в опасной близости от сердца, а теперь…
Теперь зацепило. Конкретно.
– Артем Александрович, ваш виски! – вышколено улыбнулась мне Инга.
Кивнув, я устремил взгляд в противоположный угол зала, где за столиком возле окна девушка листала книгу. Сам не знаю, что меня в ней привлекло. Наверное то, что девяносто процентов посетителей даже ели с телефоном в руках, а она читала.
Внезапно гостья повернула голову, и наши взгляды пересеклись.
Что-то зажглось у меня внутри. Что-то до боли знакомое. Зажглось и потухло.
Катя?
Ну разумеется, это была она. Катя Трофимова. Моя первая любовь.
– Артем? – губы Трофимовой растянулись в несмелой улыбке.
Поднявшись, я направился прямиком к бывшей девушке, мысленно подсчитывая, сколько лет мы не виделись. Лет семь, наверное. Даже странно, потому что вертелись в одних и тех же кругах. Значит, не судьба.
– Привет, Катя.
– Здравствуй, Артем. – Я заметил, как вспыхнули ее зеленые глаза.
– Ты одна? – поинтересовался я, внимательно разглядывая Катерину.
Моя бывшая совсем не изменилась. Фирменная осанка. Неброский макияж. Русые волосы стали немного короче, но крупные локоны все так же подчеркивали красивые черты лица. Трофимова выглядела очень женственно в черном платье с яркой брошью-цветком.
Она всегда казалась мне похожей на дорогую фарфоровую куклу, за которой требуется особый уход.
– Да, одна, – прошелестела Катя, опуская взгляд. – Жду сына с подготовки к школе. У него занятия в соседнем здании.
– Разрешишь? – я кивнул на пустое место напротив нее.
– С каких это пор тебе, Артем, требуется разрешение? – На дне зеленых глаз промелькнуло одно из наших совместных воспоминаний, то самое, когда я действительно плевал на все запреты.
Заняв свободное место, я взял книгу, вслух прочитав название:
– «Адаптация детей к школе. Советы психолога». Ты образцовая мать, Катя. – Вернув книгу на место, я пристально посмотрел бывшей девушке в глаза.
Она поджала губы. Выражение лица стало нечитаемым. Казалось, Трофимова закрылась, желая отгородиться от всего мира. С минуту она молчала, не решаясь посмотреть на меня. Наконец еле слышно спросила:
– Как у тебя дела, Артем?
– По-тихому, – я равнодушно пожал плечами, головой делая знак проходящей мимо официантке. – Ты уже заказала?
– Да, жду «Цезарь».
– «Цезарь»? – я ухмыльнулся. – Что-то в этом мире неизменно.
– Ты помнишь? – она вопросительно вскинула бровь.
Я кивнул.
– К сожалению, некоторые вещи не так легко забыть. – Последовало недолгое молчание. – Разопьешь со мной бутылочку вина? – Сам не знаю, зачем предложил.
Мы вновь оказались лицом к лицу, как в день нашего знакомства более десяти лет назад. В глубине души меня сжирало любопытство: отболело или нет? Ведь когда-то я был безумно, слепо, до помутнения рассудка в нее влюблен. А еще я сразу обратил внимание на отсутствие у Катерины обручального кольца.
Неужели идеальный брак рухнул?
– Мне через два часа забирать сына. Как мы с ним поедем? – захлопала длинными угольными ресницами Трофимова.
– Мой водитель отвезет вас, – я удерживал ее растерянный, полный невысказанной тоски взгляд, все еще улавливая ту самую связь, порожденную нашим первым больным, но искренним чувством.
– Помнишь «Castellani Chianti»? – я подмигнул.
Глаза моей бывшей округлились, наполнившись слезами. Конечно, она помнила.
Наш первый отдых в Италии. Тоскана. Пьемонт. Венето. Сицилия. Мы останавливались на несколько дней в каждом регионе страны, дегустируя все новые и новые сорта вина.
Это ведь Катерина научила меня разбираться в элитном алкоголе. До нашей встречи кроме дешевого пива я ничего и «не дегустировал».
А во время распития коллекционной бутылочки сухого красного вина в одном из ресторанчиков Тосканы я сделал Кате предложение.
– Инга, организуй нам бутылочку «Кьянти» из моего личного погреба. И сырную тарелку. И про «Цезарь» не забудь. – Я вновь перехватил взволнованный взгляд Трофимовой. Меня забавляло наблюдать за ее смущением.
– За встречу? – слегка подавшись вперед, я потянулся к своему бокалу, когда официантка принесла наш заказ.
– За встречу! – Катерина сделала несколько глотков, избегая моего взгляда. – Я знала, что этот ресторан принадлежит тебе, но все не решалась здесь побывать.
– Почему? Хороший ресторан. Входит в десятку лучших заведений города.
– Даже не сомневалась, что он хороший. – И она внезапно дотронулась кончиками пальцев до моего запястья. – Я боялась… – Катерина подняла голову, примагничивая мой взгляд. – Боялась этой встречи.
Она резко отдернула руку, будто ужаснувшись того, что делает.
Я же неосознанно скользнул ладонью по столу и зацепил маленькую женскую ручку с идеальным маникюром. Сжал ее, разглядывая раскрасневшуюся Катю. Да, в этом вся Трофимова – идеальная до кончиков ногтей.
В напряженной тишине мы распили первую бутылку. «Цезарь» так и остался нетронутым, впрочем, как и сырная тарелка. Ни у меня, ни у нее, очевидно, кусок в горло не лез.
Встреча двух призраков прошлого. Готов был поклясться, ее терзали те же мысли, что и меня: как же так вышло? Мы ведь с ума друг по другу сходили.
Я покосился на забитые чернильными символами фаланги своих пальцев. Даже посвятили друг другу татушки. Влюбленные идиоты.
One Love.
Было особенно смешно, когда через несколько лет я попросил того же мастера свести эту агонию первой дурной любви с моего тела.
Прикончив остатки вина в бокале, я сделал глубокий вздох, как это ни странно, вспоминая своего младшего брата. Ведь у них с Алиной получилось войти в одну реку дважды. Интересно, а получилось бы у нас с Катей?
– Повторим? – негромко предложил я. – Еще булочку?
– Полагаю, мне уже хватит. – Катя хмыкнула. – Образцовая мать напивается, пока сын у логопеда. – Она бросила взгляд в сторону двери, будто боялась, что сейчас в ресторан войдет ее ребенок.
– А мне точно нет.
Я пытался распутать клубок противоречивых чувств в груди. Откровенно говоря, мне не хотелось оставаться одному. Опасался, что резьбу окончательно сорвет, и тот мрак, что находился глубоко внутри, вырвется наружу самым неожиданным образом.
– Инга, повтори!
Откинувшись на спинку стула, я внимательно рассматривал Катерину, препарируя свои внутренние ощущения. Да, она была хороша. За то время, что мы не виделись, Катя определенно не растеряла своего внутреннего магнетизма, так сильно зацепившего меня много лет назад. Этакое сочетание внутренней дерзости и кротости в правильных пропорциях. Но все-таки она изменилась, стала более сдержанной и менее разговорчивой.
Официантка принесла нам новую бутылку, я наполнил пустые бокалы и мысленно перенесся в наше совместное с Трофимовой прошлое. Мы с Катей познакомились вскоре после того, как я выпустился из интерната и начал часто приезжать в Москву.
Нелюдимый парнишка из детского дома потерял голову от столичной штучки.
Я таких девчонок раньше видел только в журналах, валяющихся в библиотеке интерната. Ожившая кукла Барби. Красивая. Ухоженная. Разодетая. На пафосной тачке.
Только, в отличие от куклы, определенно с мозгами. И с чересчур развитым чувством собственного достоинства. А еще с женихом в придачу – как водится, вместе со школьной скамьи.
Так уж вышло, что мы с Катериной часто пересекались в одной тусовке. Наличие денег и дорогого авто за считанные месяцы сделали меня «своим». Я активно «пробовал» разных девок, но продолжал посещать вечеринки, на которых присутствовала Трофимова. Запала она мне в душу. Хотя, казалось бы, в тот период мне было совсем не до любви… Но опустим лирику.
Я несколько раз пытался завязать светскую беседу, однако, не обладая развитыми ораторскими навыками, получалось не слишком удачно, да и женишок Кати – Костик все время крутился поблизости. Хотя как бы девчонка ни морозилась, прячась за спиной своего «суженого» – я чувствовал ее заинтересованность. Между нами проносились бешеные разряды, но я не спешил.
В один момент даже приударил за ее подружкой-вертихвосткой, дабы отследить реакцию Катерины. Я ведь стратег: привык анализировать и выжидать, прежде чем нанести решающий удар.
Как-то раз я встретил Трофимову после учебы. Решил, если она сядет в мою тачку, то пойду до конца. По крайней мере, не отпущу, пока мы не поцелуемся.
Села.
В те выходные я покидал ее соблазнительное тело только чтобы перекурить. А потом по новой. Мы трахались как в последний раз. Собственно, с того дня я ее от себя и не отпускал.
– О чем ты задумался, Артем? – тихо спросила Катя.
– О нас, – не было сил притворяться.
В последнее время мое эмоциональное состояние и так оставляло желать лучшего. Одиночество, к которому я так отчаянно стремился все эти годы, начало сжирать изнутри.
«Смотри сам себя не перехитри, Артем», – вспомнились слова брата, сказанные перед тем, как он заехал мне по морде.
– О нас? – Катя пригладила пальцами упругий золотистый локон и растерянно заморгала.
Я взял бутылку, чтобы подлить ей еще вина, но Катя выставила ладонь, останавливая.
– Нет, Артем, мне хватит. Вино ударило в голову, а мне скоро уже идти… – безрадостно усмехнулась она.
– Катя, ты счастлива? – спросил я и тут же отхлебнул из бокала.
Трофимова опустила глаза. Некоторое время она упорно молчала, морща свой аккуратный носик. Наконец она как-то обреченно рассмеялась.
– Наверное, счастлива. Мой психолог учит меня радоваться мелочам, – она покачала головой. – Не знаю, в курсе ты или нет, но мы с Костей развелись два года назад. Общаемся исключительно по поводу ребенка. Он, кстати, снова собрался жениться.
– А ты?
– Не думаю, что Владику нужен новый папа. По крайней мере, я до сих пор не созрела для… новых отношений. У меня никого нет. Занимаюсь сыном. Пытаюсь сгладить урон, нанесенный ему нашим разводом. – В ее глазах плескалась глубокая боль. – А ты счастлив, Артем?
Счастлив ли я?
Почему-то при мысли о счастье мне вспомнилась одна смешливая светловолосая девчонка, с которой мы вместе однажды наблюдали солнечное затмение.
– А как ты думаешь? – я бросил на бывшую испытующий взгляд.
С подбитой скулой и красными слезящимися глазами я вряд ли выглядел как гребаный счастливчик.
– Этот бокал явно был лишним. Но раз уж мы встретились, можно, я спрошу?
– Спрашивай.
– После того, как ты ушел, я звонила тебе несколько раз… Почему ты не отвечал?
– Не видел в этом смысла. Я все для себя решил.
Катерина отвела взгляд и крепко сжала губы. Некоторое время она так и сидела, словно каменное изваяние, а потом еле слышно начала говорить:
– Я жалею, что вышла за него замуж. Узнала о твоих похождениях по борделям… «Добрые» люди донесли. – Катя вдруг выразительно на меня посмотрела. – Ты просто собрал сумку и ушел, а я… Мне было очень тяжело. Еще и татуировка эта постоянно перед глазами. Наши инициалы. Одна любовь.
Она вздохнула.
– В тот вечер я ее перебила, а потом позвонила Косте. Надеялась, он меня пошлет, но он, как ни странно, великодушно принял меня обратно. Я ничего к нему не испытывала, однако Константин хотя бы возвращал мне какое-то иллюзорное чувство спокойствия.
Катерина улыбнулась дрожащими губами.
– Свидания? Секс? Мне было все равно. Он проводил время с моей оболочкой. Снова сделал мне предложение, и мама уговорила меня согласиться. Она ведь тебя терпеть не могла. Ну а Костя, «милый добрый Костя», как выяснилось позднее, взял меня в жены лишь для того, чтобы каждый божий день попрекать нашим с тобой неудачным союзом.
Я залпом осушил свой бокал и, покручивая его между пальцами, пристально разглядывал раскрасневшуюся Катю.
– Но вернемся к моей свадьбе. Сперва я подумала, что тебя это заденет. Я все ждала, что ты не позволишь мне совершить подобную глупость. Приедешь за мной, заберешь… Как тогда, когда все только началось. Застыв напротив Костика в ЗАГСе, я вдруг отчетливо поняла, что все это взаправду, и убежала.
Я не перебивал, позволяя бывшей девушке собраться с мыслями. Спустя некоторое время она негромко продолжила.
– Сестры помогли мне прийти в себя, а мама уберегла от «роковой ошибки» накачав успокоительным. Я весь банкет глушила его, запивая шампанским. Я даже не помню нашу брачную ночь.
Она смотрела на меня блестящими от подступающих слез глазами.
– Я не хотела рожать от Кости. Мы предохранялись. Но вышло как во второсортных сериалах… Бах – и две полоски. Я полчаса прорыдала над тестом в ванной, – Катя закусила дрожащую губу.
– Ты ведь мечтала об этом, – бесцветным голосом напомнил я.
– Ты знаешь, о чем я мечтала. – Последовала загробная тишина. – Я очень люблю Владика. Он – мой смысл просыпаться по утрам. Но он должен был родиться от тебя, Артем… – закончила она надломленным шепотом.
Я не нашел, что на это ответить. Что говорить, если говорить нечего? Сердце качало кровь с большим трудом. Казалось, голова вот-вот лопнет от передоза информации.
– Я гораздо позже осознала, что сама все испортила… – Трагический смешок. – Клевала тебя, потому что мать постоянно меня накручивала. Пачки тестов. Замеры базальной температуры. В определенных позах. Мы же недолго пытались. Три года – совсем ведь небольшой срок. А твой диагноз… Да ты и не обследовался толком, Артем, – на ее лице отразилось отчаяние.
