— Они место-то освободили, а кто остался, того спросить забыли.
— Значит, спросим, — сказал я.
Нужно было отправить кого-то проверять. Связного я пока задержал: он единственный знал, кто именно выбрал для нас подвал, и мог найти этого человека. Лаптев был нужен на переносе. Чурилина можно было послать, но он не знал местных.
— Я схожу, — сказала Варя. — Лидию Ивановну всё равно искать.
— Семён пойдёт с вами. Узнаете, сколько места и какой подход. Ничего не обещайте за меня.
— И за меня тоже, — сказала она.
Семён открыл было рот, потом решил, что лучше идти молча.
На выходе они едва не столкнулись с коренастым командиром. Тот придержал девушку за плечо, пропустил и посмотрел на меня.
— Ракитин?
Я кивнул.
Лицо оказалось знакомым, но имя не пришло. Оставалось ждать, не задавая лишних вопросов.
— Сивцов. Где старший?
— Эвакуирован. Ранение ноги, потеря крови. Уехал живым.
Командир на мгновение опустил взгляд. Потом заглянул мне за спину.
— Здесь, значит, будете.
— Если устроимся.
— Устраивайтесь. У меня люди ждут. С утра передать некуда.
Он говорил громче, чем требовалось. Когда я ответил, чуть повернул ко мне голову, подставляя левое ухо.
— Принимать начнём, как только доставим укладки и подготовим место.
— Сколько тебе надо?
Я едва не назвал время. Час. Полтора. Срок из воздуха, который потом превратился бы в обвинение.
— Сейчас нужны люди на перенос и вода. Ещё необходимо переселить гражданских. Без другого укрытия я их во двор не выставлю.
— Я тебе подвал не выбирал.
— Понимаю. Но раненых понесут сюда.
Он внимательно посмотрел на меня.
— И сколько людей?
— Четверо на имущество и подготовку. Носильщиков от переноса не отрываем.
— Четверо. Потом ещё четверо. У меня отделения меньше становятся, а тебе всё на хозяйство.
— Двое сейчас перенесут ящик и укладки. Двое принесут воду и помогут с лестницей. Потом всех, кроме носильщиков, верну. Постоянно они мне пока не нужны.
Это был самый короткий список, на который я мог согласиться. Остальные желания оставил при себе: лампы, керосин, дополнительные носилки, запас белья.
Сивцов протянул руку к своей сумке, достал сложенный листок.
— Вот сюда должны передавать дальше. С Бекетовым разберёшься.
Я взял листок.
— А люди?
— Двое с вами сейчас. Ещё двоих пришлю, если сниму. Ведра найдёте?
— Найдём, — ответил Буров за моей спиной.
— За воду отвечаешь?
— Я за ведра отвечаю. Колонку вы мне не подчиняли.
Сивцов посмотрел на него и впервые чуть усмехнулся.
— Хорошо. Связного моего куда дели?
Тот вышел из-за Лаптева.
— Здесь.
— Покажешь, где люди размещены. Потом обратно. Доктор, как развернётесь, доложишь. И если боец ходит, это ещё не значит, что ему здесь жить можно.
— Посмотрю каждого.
— Вот и посмотри.
Он ушёл, не добавив ни одного лишнего человека к обещанным двум. Лаптев проводил его взглядом.
— Четверых надо было просить на два дня, — сказал он. — Тогда двоих дали бы до вечера.
— А ты почему молчал?
— Вы разговаривали.
В голосе было достаточно учтивости, чтобы я вспомнил Бекетова.
* * *
Первые два бойца пришли со связным. Один представился Ильёй Солодовым; второй предупредил, что больше часа не пробудет.
— Начнём с того, что успеем, — сказал Лаптев и увёл их за имуществом.
Буров достал два ведра, велел не путать: одно для воды, второе хозяйственное, залатано и течёт.
Я остался расчищать место у стола.
Я поднял узел: кофта, жестяная коробка, завёрнутая в ткань ложка. Поставил на сундук. За каждой вещью стоял человек, который собирался вернуться.
Мальчик у стены спросил мать, будет ли здесь больница. Та ответила, чтобы сидел тихо.
— Не больница, — сказал я. — Здесь будут перевязывать и отправлять дальше.
— А уколы?
— Иногда.
Он спрятал лицо у матери под рукой.
За столом лежала стопка тетрадей. Верхние отсырели, края распухли. Я поднял их, открыл первую. Цифры, линии, выцветшие чернила. Старая учебная работа. Рядом уже стояла корзина с обломками для растопки.
Я положил тетради на край корзины — не внутрь, но этого оказалось достаточно.
— Это моё, — сказала Варя.
Она вернулась тихо, я не услышал шагов.
— Я хотел убрать со стола.
— Убрали.
Она взяла стопку, вытащила из середины тонкую тетрадь в синей обложке и отряхнула её ладонью. На развороте были аккуратные чертежи, сделанные другой рукой, чем торопливые цифры сверху.
— В техникуме училась? — спросил я.
— Учусь.
Я кивнул.
— Положите, где не намочит. Здесь стол нужен.
— Я поняла с первого раза.
Она сунула тетрадь за пояс под узел и только потом сообщила о прачечной. Место было, но тесное. Две женщины согласились принять соседей, если те принесут свои подстилки. Лидию Ивановну нашли: она ждала племянника в соседнем дворе и боялась уходить, чтобы разминуться.
— Сундук ей сами поможем, — сказала Варя. — Только не за ручки.
— Уже объяснили, — отозвался Чурилин.
Он стоял на ступеньках с двумя пустыми мешками и старался смотреть куда угодно, кроме её туфли с тесёмкой.
Я попросил Бурова сходить с ними и проверить укрытие. Он покачал головой: сначала надо убрать шкаф, иначе наши укладки останутся на лестнице.
— Проверю я, — сказал я.
Варя не стала возражать. Мы прошли через два двора. Я посмотрел спуск, стены, выход, поговорил с женщинами. Прачечная была не лучше нашего подвала, но обитаема, и путь к ней не требовал пересекать открытую улицу. Женщина с ребёнком могла пройти сама. Старика предстояло поддержать.
Обратно с нами пошла одна из хозяек — сама объяснить, где размещаться, чтобы не заняли проход.
Собирались долго. Искали второй ботинок, завязывали узлы. Варя взяла мальчика за руку и увела с матерью. Я помог старику подняться. Его ладонь была горячая, сухая; на лестнице он тяжело дышал. Сегодня уже дважды выходил и оба раза возвращался — некуда было идти.
Мы передали их у входа в прачечную. До нового места было меньше сотни шагов. Старику они дались тяжелее, чем мне весь путь с Лаптевым. Я подождал, пока дыхание выровняется, и только потом ушёл.
* * *
Когда я вернулся, на лестнице стоял железный ящик.
Именно стоял. Перенести его вниз пока не получалось.
Лаптев и Буров вытащили шкаф, но нижняя створка двери открывалась не полностью: внизу мешал деревянный упор. Буров держал его в руке и доказывал, что выбивать не следовало, можно было вынуть гвоздь.
— Мы вынули, — сказал Лаптев.
— Вместе с половиной дерева.
— Будет вам новая половина.
— Из чего?
— Из этой же. Прибьём с другой стороны.
Я обошёл ящик и увидел Зорину.
Она осматривала стол. Бекетов раскладывал бумаги на подоконном выступе. У стены сидели наши оставшиеся раненые; двое санитаров ещё находились с ними. Никто не ждал, пока я лично разрешу войти.
— Сколько воды? — спросила Зорина.
— Несут.
— Это я слышала. Для работы когда будет?
Я посмотрел на лестницу. Илья поднимался с пустыми вёдрами: первый запас уже отнёс на кухню. Я этого не знал.
— На кухне, — сказал он.
— Анна Ефимовна, печь исправная, проверили с хозяином. Воду пока кипятить там. Подвальную печь не разжигать, дымоход повреждён.
Она посмотрела на боковую комнату, куда уже успела поставить пустой таз.
— Тогда там только склад. И ходить далеко.
— Да.
— Значит, помощник на воду нужен отдельно. Я с этим бегать не стану.
Я уже собирался сказать, что помощников нет. Потом вспомнил Варю. Она возвратилась вслед за мной и сейчас завязывала на сундуке порванную верёвку.
— Варвара, сможете показать человеку дорогу от кухни? Где ставить чистое, объяснит Анна Ефимовна.
— Смогу. Только потом за сундуком приду.
— Договорились.
Зорина открыла укладку.
— Руки сначала вымойте. И этот таз не трогайте, он для другого.
Варя поставила узел у стены и пошла за ней. Они обошлись без знакомства по всей форме, и я не стал им мешать.
За железным ящиком показался Бекетов.
— Где ждать носильщикам? — спросил он.
Я показал на свободное место у стола.
— Здесь.
Лаптев посмотрел туда, потом на меня.
— Они у вас через стену выйдут?
Я представил носилки на полу. Между их ручкой и ножкой стола оставалось место одному человеку боком. С раненым — уже не пройти.
— Стол переставить вдоль.
— Тогда к нему с той стороны не подойти, — сказала Зорина.
Я обошёл стол, встал с другой стороны. Света здесь было меньше, зато путь от входа освобождался.
— Отодвинем от стены. Укладку на ящик. Ожидание в дальней половине, ближнюю не занимать.
— Дальняя сырая, — напомнил Буров.
— Подстилки поднимем на доски. Где самые мокрые места, покажете.
Моя первая красивая расстановка исчезла окончательно. Получилась кривая, неудобная для взгляда, но хотя бы проходимая.
Я попросил Лаптева принести пустые носилки. Они с Чурилиным внесли их, повернули, поставили к столу и попробовали выйти с другим комплектом навстречу. У поворота всё равно мешал сундук.
— Этот уйдёт, — сказала Варя. — За ним уже идут.
— До этого здесь больше ничего не ставить, — сказал я.
Бекетов кивнул и мелом отметил на кирпиче границу прохода.
Затем мы осмотрели второй выход.
За дверью в боковой комнате был короткий коридор. В конце громоздились доски, угольные мешки и опрокинутая тележка. Сквозь щель тянуло наружным воздухом. Буров показал, где наверху деревянный щит, закрывавший старый спуск.
— Если расчистить, будет прямее, — сказал Лаптев. — Только там ещё ступени посмотреть надо.
— Сегодня, — ответил я.
Бекетов повернулся.
— Сегодня надо воду, место и связь. У нас ещё люди на осмотре.
— Это тоже место, — сказал Лаптев.
— А разбирать кто будет?
Лаптев посмотрел на бойца, который обещал уйти через час. Тот ответил взглядом, не оставлявшим никаких сомнений.
— Час прошёл, — сказал он.
— Знаю, — ответил я. — Ещё ящик спустите, и можете идти.
Бекетов уже хотел возразить. Я остановил его рукой.
— Обещали отпустить. Отпустим. Выход пока только освободить до двери, чтобы не ставили сюда новое. Дальше займёмся, когда сможем.
Лаптев не согласился, но спорить не стал. Вместе с бойцом он взялся за ящик.
Я подошёл к Бурову.
— Щит снаружи не трогайте до проверки ступеней. И скажите соседям, что вещи там временно нельзя складывать.
— Скажу. Только они ко мне с ними придут.
Он был прав. Простого решения здесь не существовало даже для кучки досок.
* * *
Сивцов прислал ещё одного человека вместо двух.
Тот принёс фонарь и сообщил, что второго задержали на другой работе. Фонарь был без стекла с одной стороны, зато горел. Зорина взяла его, осмотрела, попросила поставить повыше и не вешать прямо над столом: с него капало.
Я написал короткое сообщение старшей медицинской службе. Указал новое место, выбытие старшего, состав оставшихся и самое необходимое. Бекетов прочёл, добавил количество отправленных и фамилию сопровождавшего. Мне пришлось освободить для этого ещё две строки.
Связной ушёл с бумагой. Пока это была вся наша связь.
В подвале посвободнело. Сундук наконец унесли, мокрые тряпки сняли. Буров принёс доски для настила и велел не брать две длинные: они поддерживали дверь наверху. Чурилин провёл ладонью по одной, проверяя занозы.
Я сел на край ящика. Голова ныла глухо, вместе с затылком и шеей. Бекетов принёс кружку тёплой воды, осмотрел зрачки, спросил, не двоится ли.
Всё, что я узнал за день сам, держалось в памяти. Здешнее прошлое не возвращалось. Фельдшер выслушал и спросил:
— Работать сможете?
— Сейчас смогу. Потом нужно поспать.
— Вот это запомним.
Варя прошла мимо с пустым ведром. Буров остановил её и спросил, вернулась ли мать. Она ответила, что мать ушла с эвакуацией, и сразу поинтересовалась, куда он дел маленькую кастрюлю. Он показал.
Больше о матери она ничего не сказала.
Я допил воду, поднялся и пошёл к раненым. Одного после повторного осмотра можно было передать дальше с ближайшей группой ходячих. Второй требовал ещё наблюдения. Бекетов записал решение. Это заняло несколько минут, за которые двор успел снова наполниться голосами.
Лаптев, стоявший у входа, поднял руку.
Я оглянулся на стол. Покрытие ещё не закреплено, вода на кухне, лампа в руках Зориной. Чурилин выметает мусор в углу.
На лестнице застучали сапоги.
— Куда ставить
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
