Перейти к содержанию

Слепая любовь или Бывшие друзья — книга №3 серии «Наследнички»

Автор:

Категория
Современные любовные романы
Серия
Наследнички · книга №3
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
28.10.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Дружба длиной в двадцать лет или слепая зона любви? Алёна Кушнир и Артём Князев дружили, сколько себя помнили. Общее детство, семейные посиделки, спортшкола, а теперь и работа в хоккейном клубе «Дьяволы». «Счастливчики» — завистливо шептали им вслед. Но даже у идеальной дружбы нашлась своя слепая зона. Одна игра в «бутылочку». Один неудачный фант. Одно «слабо». Шутка? Игра? Но стало началом конца! Теперь каждый взгляд – ожог. А надежная дружба стала капканом! Жизнь очень быстро догнала их жестоким уроком Что страшнее — рискнуть двадцатью годами дружбы ради любви или всю жизнь искать друг друга в чужих объятиях? И готовы ли они потерять того, кто давно стал домом. — Я всех мужиков сравниваю с тобой, Артём. Всех! А ты меняешь женщин, как перчатки. Мы двадцать лет портим друг другу жизнь! — И что ты предлагаешь? — Остановиться. Пока ещё есть что спасать

Читать «Слепая любовь или Бывшие друзья» — Евсения Медведева онлайн

Страница 3 из 7

— Девочки, привет! — раздалось с верхнего ряда, и на трибуну резко выскочила Кристина Александровна Савина, наш новый временный спортивный директор.

Савина ловко заскакала по ступеням, устремляясь прямо ко мне, а за пару метров раскинула руки и крепко обняла.

— Алешенька моя, — ласково протянула она, но тихо, чтобы никто не услышал. — Как же хорошо сидит новая форма! Просто класс!

— Да, тетя… Кристина Александровна, — я машинально оправилась и отступила на положенную дистанцию. — Спасибо вам большое, а то пять лет ничего нового не шили.

— Вот и хорошо. Завтра привезут ваши новые мохнатки, — рассмеялась Савина и пальчиками прошлась по шелестящему помпону. — Шучу-шучу… К игре я вас экипирую полностью. Даю слово. А теперь встречай пополнение… Ты же просила у меня ещё одну девочку? Вот… Анастасия Чарова. Резюме у нее отличное, можешь мне поверить. Прыгала в поддержку команды «Львов», но из-за переезда осталась без любимого хобби.

Савина говорила-говорила… А я уже почти не слышала. Вскинула глаза вверх, где на верхней площадке технической трибуны скромно переминалась высокая рыжая красотка.

— Формой я её обеспечу, а пока пусть потренируется так, — тетя Кристина задумчиво нахмурилась, уловив перемену моего настроения. — Алён? Всё хорошо?

— Да-да, — кивнула я и машинально обернулась через плечо, ловя удивленный взгляд Князева.

Приплыли… А этот день может быть ещё дерьмовей.

Глава 5

Чарова-овчарова…

Шипела я, но в мыслях. Внешне же я была совершенно спокойна и расслаблена. Поприветствовала новенькую, указала ей на место новичка – а именно на высшую точку в цепи, и начала тренировку.

— Анастасия, просто наблюдай и пытайся запомнить, — крикнула я, не забыв приправить все улыбкой. — Начали! Раз-два-три-четыре…

Я задала темп, отбивая его ударами ноги по деревянной площадке, чтобы девочки меня слышали.

— Даша, ногу выше! Кать, хорошо… Задницей не верти, это не стриптиз!

— Фу-у-у-у-у, опять не стриптиз, — раздалось сзади, и в затылок ударило залпом резких выдохов.

Я мельком обернулась, заметив группу активистов и наших самых строгих судей, а именно Макса Савина и Мишку Королёва.

— Это что, Чарова-овчарова? — зашипел Макс и, чтобы не кричать, поддел меня клюшкой за лямку майки, подтягивая ближе к борту.

Ледяная крошка растаяла, растекаясь по коже неприятным холодным ручейком. Но сейчас это было даже кстати. Я так отчаянно сдерживала раздражение и досаду, что казалось – задымлюсь в любой момент. Ну почему это должна быть Чарова?

— А ты слепой? — процедила я, не отвлекаясь от тренировки. — Даша, ну куда ты таращишься? Что, Савина никогда не видела? Есть у него девушка уже! Есть!

— А я на Королёва смотрю, — пискнула Даша и тут же сбилась с темпа.

Но на этом приключения Даши не закончились… В момент, когда она должна была войти в сложную поддержку, нога юной соблазнительницы поехала, и она начала заваливаться, увлекая за собой и девчонок.

По трибуне побежал раскат грохота, визга, заглушивший даже музыку.

— Дашуль, родная, ты как? Жива? — заливаясь хохотом, протянул Мишка Королев.

— Какая прелесть! — крикнула я, сдерживая смешок. — Королев, свалите в туман, умоляю, а? Мы и так нервничаем. Это со старой программой мы ещё и за игрой успеваем следить, а тут в ногах все путаются.

— Жива я, Ален, жива, — Дашка вскочила, смахнула каштановую гриву мелких кудряшек и вновь встала на своё место.

— Вождь сказал — к стенке, значит, к стенке. Сваливаем, — отшутился Савин, и парни покатили вон от борта.

— Так, девочки, продолжаем! Даша, давай больше без падений? Погнали! Раз-два-три-четыре…

До конца тренировки нам больше не мешали. И уже через сорок минут девочки наконец-то настроились, и картинка стала складываться воедино. Я мельком посматривала на новенькую, с удивлением обнаружив, что и она вполне влилась в коллектив и даже без ошибок отработала первую часть, где не было акробатических номеров.

— Всем спасибо, девочки! Все молодцы!

Как только я похлопала, тем самым заканчивая тренировку, по борту прокатился удар. Мне и поворачиваться было не нужно, чтобы понять, что это Князев. Он подкатился и замер у меня за спиной, ткнув холодной крагой в бок.

— Алешенька, подруга моя верная, скажи, что я брежу? — Князев явно намекал на новенькую.

— Нет, Тёмыч, ты не бредишь. Это та самая Чарова, — процедила я сквозь зубы.

Я следила за ней пристально, даже не моргала, пытаясь не пропустить даже микродвижение, но нет… Настя весело переговаривалась с девчонками и на нас, а в частности, на Князева, даже мельком не глянула.

Вот это-то меня и пугало! Прежняя Чарова уже из кожи вон вылезла бы, пытаясь привлечь внимание Артёма. А сейчас полный игнор…

Чарова-Чарова… И откуда ты взялась? Она же гонялась за Артёмом три года! Три долгих года преследования… Сталкерша, блин! Написывала на почту, в соцсети, мессенджеры, оставляла записки в раздевалке. Да она даже обманом, под видом медсестры, пробралась в больничную палату, когда Артем лежал там после операции.

Но я окончательно потеряла надежду на её адекватность, когда застала Чарову в комнате Артёма. Она рылась в ящиках, а когда увидела меня, то совсем не смутилась.

Она, конечно, сказала, что ошиблась дверью, ведь комнаты на спортивной базе все одинаковые! И, кстати, Настя была первой, перед кем я отыграла роль ревнивой девушки Князева. Наши друзья, естественно, были в курсе спектакля, и даже сочувствовали Артему из-за чокнутой гимнастки сборной соседней области. И, к слову, отсюда ко мне и прилипло прозвище – Княжна.

— Чарову привела Савина, прямо перед репетицией, — выдохнула и обернулась, лишь когда девчонки покинули трибуны, хлопнув тяжелой металлической дверью.

— Вот это сюрприз… Ладно, с ней потом разберемся. Ты, Алеша, чего такая грустная? — Тема крутанул меня и тут же в глаза вперился. Его буравчики впились нагло и даже как-то грубо. — Нос морщишь, дергаешься. Что случилось за пару часов, которые мы не виделись?

— Тём, ничего не случилось, — я почему-то решила не рассказывать про разговор с сестрой в надежде, что она передумает и осознает глупость своего решения. — Всё, у меня через полчаса лед с малявками. Я побежала переодеваться.

— А потом? — Тема остановил меня, схватив за локоть.

— А потом, как всегда, на работу в ресторан, — я посмотрела на часы и присвистнула, — Всё, Князев, не мешай мне становиться миллионершей!

— Или ломовой лошадью, Кушнир. Да? Тебе суток хватает, чтобы заскочить на все работы в этом городе?

— Хватает! — я рассмеялась и ловко взбежала по ступеням.

Из раздевалки доносился звонкий хохот. Странно… Обычно к этому времени девчонок уже и след простыл. Ведь черлидерство – это скорее для души, чем для денег. Платили немного, но на тренировках я спрашивала строго, так что в итоге в нашем коллективе остались лишь самые стойкие и преданные. Потому после репетиций все разбегались по своим делам.

— Что, правда-а-а-а-а? — раздалось дружное, когда я переступила порог раздевалки, обнаружив девчонок до сих пор сидящими в форме.

Они кучным воробьиным стадом облепили скамейку, кружась вокруг огромной коробки с эклерами из кондитерской на соседней улице.

— А вот и наш руководитель. Настя, знакомься, это Алена Кушнир, — подхватилась Лилька Зорина и с набитым ртом начала представлять меня Чаровой. — Вас, кажется, не представили.

— Очень приятно, — заикаясь, робко проблеяла Чарова. И румянец на щеках заиграл, и ресницы затрепыхались, а в лице ни грамма узнавания. — Алена, угощайтесь. Эклеры очень вкусные!

— И мне очень приятно, Настя, — кивнула я и присела к своему шкафчику. — От эклеров я воздержусь, у меня ещё тренировка с мелкими. А ты отлично двигаешься. Если не будешь лениться, то к игре вольешься в коллектив.

— Да я, вроде как, уже, — Чарова приобняла Зорину за плечи и улыбнулась. — Алена, у вас такой замечательный коллектив! Девчонки такие красивые, веселые. Не то, что мой прошлый коллектив!

— Ну да… Ну да…

Я подхватила полотенце, косметичку и отправилась в душ первой. И лишь завернув за угол шкафчиков, чуть обернулась, поймав пристальный взгляд Чаровой. Она не ожидала, что я обернусь, оттого и маску равнодушия забыла натянуть. Но выдали её глаза… Не успела Настя потушить фанатичный огонек. Не успела…

Попалась! Ну-ну… Не узнала она меня. Узнала! Ещё как!

Я вошла в душевую кабину, включила воду и почти сразу услышала скрип двери и легкие шаги за спиной.

— Алён, ты прости меня, — Чарова ступила на поддон и включила воду в соседней лейке. — Это выглядело так глупо. Но я так растерялась и не сразу узнала тебя.

— Да брось, Настя. Я тебя тоже не сразу узнала. Столько лет прошло, — я не поворачивалась, потому что её ложь ощущалась кожей.

Растирала гель для душа, стоя полубоком к Чаровой.

— И правда! Молодые были, глупые. Но мне бы не хотелось начинать наше сотрудничество на негативной ноте. Предлагаю все забыть. Так как? Ты согласна?

— А я, Настя, уже давно всё забыла…

Я выключила воду, закуталась в полотенце и вышла из душевой с легким послевкусием досады. Врёт… Овечкой прикидывается.

Но сейчас было не до неё. Я переоделась в спортивный костюм и, попрощавшись с девчонками, убежала на лёд, где меня уже ждали малявки.

Я обожала детей… И они отвечали мне взаимностью. Потому и тренировки у нас проходили весело и шумно. А иногда я выводила на лёд родителей, это помогало раскрепостить малявок, ну и снизить градус ответственности, потому что родичи порой перегибают палку, требуя, чтобы их чада были Плющенками и Родниными с самых пеленок.

Я вот тоже думала, что взойду на пьедестал… Но чуда не случилось.

После изнурительных полутора часов беготни за малышами у меня не было ни секунды на промедление.

Скинув тренировочную амуницию, я снова ополоснулась в душе, наспех накрасилась, натянула джинсы, свитер и выбежала из ледового дворца.

И было у неё две жизни… Это, кстати, про меня. С утра в Ледовом до дрожи в ногах, а вечера я проводила в уютном итальянском ресторане «Римини», которым владела милая супружеская пара.

И там я была не строгим руководителем танцевального коллектива, а обычной официанткой. Носилась с огромными тарелками для пасты, улыбалась пьяным гостям и выслушивала регулярные грубости.

И опаздывать мне сегодня никак нельзя! Я и так полсмены торчу своей сменщице, да и злить менеджера совсем не хотелось. Мне очень нужна эта работа, учитывая утренний разговор с сестрой.

В горле опять запершило, тревога закрутилась вокруг сердца, а пальцы машинально сомкнулись на серебряном браслете, который мне подарили родители на позапрошлый день рождения. Так странно… Ещё два дня рождения назад у меня была семья. Полная, счастливая, с шумными праздниками, домашними пельменями и милыми традициями.

Даже от этой мысли становилось горько. А если копнуть чуть глубже… Выходит, за мою недолгую жизнь я потеряла уже вторую семью?

Слезы все-таки навернулись на глаза, размывая серость и без того дождливого вечера. В лицо ударил порыв влажного ветра, стирая следы моей мимолетной слабости. Но я быстро собралась с силами.

Мне нужно работать!

Когда заболел отец, мы с мамой оказались в непростой ситуации. И дело было даже не в деньгах, а в том, что ему требовался постоянный уход. Мама весь день на работе, Маринка объявила о беременности, а в больнице отец лежать отказывался. И это была даже не обычная больница, а клиника, принадлежавшая родителям Князева.

Но папа упирался и не замолкал, постоянно повторяя, что хотел бы умереть дома.

Тогда я написала заявление в университете и отправилась в академический отпуск. Мама была в ярости, и я её понимала. Четвертый курс – ещё чуть-чуть, и диплом! Но папе становилось все хуже. От невыносимых болей он был сам не свой, мог извести любого! А меня терпел… Молчал, обижался, но терпел.

А когда папы не стало, я даже написала заявление, чтобы вернуться в универ. Но тут… слегла и мама. Инсульт застал её внезапно, прямо за рулем. Мы все видели, как тяжело она переживала смерть отца, но никто бы и не подумал, что через полгода мама окажется на том же месте… на диване в почти полном параличе.

Я готова была сдохнуть! Мне было так плохо и больно, что порой хотелось выть и лезть на стену!

Но… со мной всегда рядом был Артём. А ещё мне нужно было работать, потому что деньги имели свойство быстро заканчиваться. Это при условии, что после каждого визита Князева в моем кошельке откуда-то появлялись купюры.

Мне было неловко… Да нет. Мне было так стыдно! Мало того, что Князевы полностью оплачивали лечение отца, так они ещё и взвалили на себя реабилитацию мамы. Но в том положении мне было не до гордости.

Все, о чем я мечтала – чтобы мама встала…

Но не о том я мечтала. Да и не мечтать нужно было, а молиться. Чтобы мама просто жила.

А её не стало…

— Мамочка, папочка, я вас так люблю, — я поцеловала браслет и побежала к скверу за Ледовым дворцом.

Пешочком до ресторана было всего двадцать минут, а если бегом, то можно и за десять справиться.

Но стоило мне завернуть за угол, как в спину прилетело:

— Кушнир! Погоди-ка…

Я вздрогнула и затормозила, заметив, как из-за колонн служебного крыльца отделяется высокая фигура…

Глава 6

— Валера? — заикаясь, выдала я.

Нет, я его не боялась, просто он застал меня в момент слабости. Я развернулась и, сделав вид, что поправляю волосы, стерла слезу.

— Богданов, чего тебе нужно?

Чем ближе Валера подходил, тем более отчетливо я видела его злое и какое-то серое, осунувшееся лицо. И синяки под глазами, и кривоватую улыбку, и недоброе подрагивание подбородка. Он был одновременно уставшим и злым. И веки расслаблены, будто в любой момент уснет, да он их поднимал с усилием, вскидывая вверх брови!

— Ты что, Кушнир, из общества Динамо? А чего сразу не предупредила? Ты повязку носи, что ли?

— О! Юмор за триста… Давай, пошути про тракториста, и разойдемся, — я сделала шаг назад, но Богданов тут же стер эту дистанцию, сцапав меня за запястье, прямо поверх браслета. — Отпусти! Я опаздываю на работу!

— На работу? — оскалился он и закурил, пуская кислый дым мне прямо в лицо. — А зачем тебе работать, Кушнир? Ты же подстилка Князева… А он у нас в городе видная персона. И семейка у него под стать… воздушные богатые мрази! Куда мне до них, да?

— Богданов, ты пьяный, что ли? — охнула я и принюхалась.

Да, так и есть… Он закурил, чтобы скрыть перегар, вот только с примесью табака эта вонь стала просто тошнотворной.

— А мне алкоголь не мешает видеть картину в целом, Аленушка. Или, как там тебя называет этот мажор-переросток? Алешенька? — Валера наигранно рассмеялся и сильнее стиснул руку. — А ведь мне говорили, что ты – его ручная подстилка. Приложение к богатому мажору… Думаешь, люди верят в вашу дружбу? Думаешь, все вокруг тупые и слепые?

— Ну, ты так точно тупой, — выплюнула я и попыталась вырвать руку, но он усилил хват.

— Нет, Кушнир… Людей не обманешь. Не существует дружбы между мужчиной и женщиной. Нет её в природе! Понимаешь? Если бы с бабами можно было дружить, то мужиков бы в ЗАГС хрен кто затянул. Мозг не пилит, за пиво с друзьями не орет, зарплату не отбирает. Пришёл – трахнул во все щели, и разбежались. Шикарная дружба!

— Боже, Богданов! — я нервно рассмеялась и шагнула ему навстречу, всматриваясь в глаза. — Ты угораешь, что ли? С какой стати я должна слушать твоё дерьмо?

— А с того, что ты из меня посмешище сделала! Спишь с Князевым… Ну как спишь? Он, наверное, как шлюху тебя вызывает, чтобы заглотила его клюшку, а после вон прогоняет. Шлюха ты, Кушнир… Обычная давалка и подстилка для богатенького сынка!

— Давай, ускоряйся, придурок. Выскажись, и я уже пойду!

— Да я видел… Он и привез тебя домой!

— Дальше, — я подняла левую руку, посмотрела на часы и заскулила, предприняв новую попытку вырваться. — Быстрее! Я на работу опаздываю!

— Ну уж нет, — и тут Валера так резко толкнул меня назад, прямо на капот припаркованного автомобиля, а сам навис надо мной. — Расскажи, Алена, чем же он лучше меня? И сколько платит тебе? Вдруг и я с зарплаты наскребу?

Валера уже не просто сжимал мою руку, он всем весом вдавливал меня в холодный металл капота, буквально лишив возможности двигаться.

— Богданов, отпусти! Мне больно! — завопила я, за что и поплатилась.

Его пахнущая табаком ладонь накрыла мой рот, да так крепко, что я зубами оцарапала себе губу.

— Давай, Кушнир, поцелуй меня… Только не так, как ты обычно делала, притворяясь скромной девочкой. А как своего Князева… Видел я ваш поцелуй! Вы же чуть не трахнули друг друга прямо там, на глазах у толпы! Друзья они… Ага, щаз-з-з-з!

Я умудрилась сдвинуть ногу и теперь думала, как бы согнуть её, чтобы зарядить коленом по яйцам этому уроду! В голове вспыхивали приёмы, которым меня учил Артём, но Богданов зафиксировал мои бедра. И пока я не освобожусь – подходящего маневра не находила.

— Поцелуй, — хрипел он, травя меня вонью перегара.

— Пм-м-м-м-м… — промычала я, пытаясь прикусить зубами его ладонь.

Меня накрывало тошнотой и ужасом. Смотрела в его глаза и поверить не могла, что почти месяц считала этого ублюдка достойным мужчиной! Я же целовала его, готовила оладушки и возила в аэропорт, чтобы он поел домашнего!

— Мычишь? Отыгрываешь страх? А я вот в твоих глазах вижу похоть. А правы мужики… Если баба говорит нет, то это скрытое да. А я, болван, хорошим с тобой был. А ты, видимо, любишь пожестче? Да? — этот ублюдок качнул бедрами, демонстрируя твердость стояка, а меня и вовсе чуть не вырвало.

Я лупила по его спине кулаком единственной свободной руки. Брыкалась, царапая капот бляшками на рюкзаке. Но он был слишком сильным!

— Князев с тобой не церемонится? Сразу к станку? Ты, наверное, и рот открываешь уже у порога, да? Позишн намбэр ван…

И тут произошло странное… или страшное.

Капюшон толстовки Богданова взмыл вверх, а его самого, как пушинку, подняли в воздух и сорвали с меня, как восковую полоску! Да-да… Потому что после отрыва меня пронзило жгучей болью!

Я не успела сосредоточиться и понять, что именно болит, и что этот козел сделал, потому что смотрела в бледные, почти бесцветные от лютой ярости глаза Князева.

Не было на его лице ни ухмылки, ни обычного спокойствия и полуулыбки… Он был каменным, как мраморная статуя. Но не бледным… А пунцово-красным, как раскочегаренная печь.

Да Богданов даже «мяу» сказать не успел… Князев одним ударом в голову вырубил этого ублюдка. И Валера рыхлым кулем рухнул на влажный асфальт, не подавая признаков жизни.

Я выдохнула и заскулила, скатываясь по холодному и мокрому капоту… Осела на асфальт, и из глаз градом полились слезы. Но не от обиды…

Зажмурилась, выдохнула. И снова открыла глаза, концентрируясь на чёрной луже, в которой что-то подозрительно знакомо поблескивало.

Я уже чувствовала и боль, кружащую вокруг запястья, и мозгом понимала её причину. Но сердце уже стонало, а из груди рвались хрипы.

Перекатилась на колени и начала собирать серебряные звенья родительского браслета, не замечая стекающих по пальцам темных струек крови. Баламутила воду, размывая бурые кляксы на поверхности.

— Алена! — грохнул Князев и попытался меня поднять, но я отбивалась, продолжая ковыряться в грязной воде.

Тема снова попытался поднять, и лишь после повторного сопротивления он понял, что я не бьюсь в истерике… вернее, если это истерика, то не по поводу отморозка.

Князев присел, разжал мою ладонь, выгребая куски браслета, а после достал телефон и начал светить под капотом, пока не нашёл кругленький кулончик, на котором было выгравировано: «Любимой доченьке от папы и мамы».

— Подонок! — заорала я и вскочила. Да так резво, что Артем не успел перехватить меня.

Я подлетела к Богданову, схватила его за грудки и начала трясти. После третьего удара он застонал, и его веки дрогнули.

— Ты ублюдок, Богданов! И моральный урод… Не мужик ты, а, Валера! Жалкий, немощный импотент. Папа про таких говорил «интеллиго засраное»! На лице печать интеллекта, а внутри помои плещутся! Силой брать привык? Зашугал бабу, и она на все согласна? Но ты прав… Такие, как ты, не умеют не то что дружить, такие и любить не умеют! Женщина – функция…

— Отвали! — захрипел он, но тут же напрягся, потому что надо мной навис Князев.

Артем не мешал, не дергал, не оттаскивал. Он просто нависал, контролируя ситуацию и следя, чтобы Богданов не касался меня. И вот тут я увидела в его глазах страх… Лютый, мощный, парализующий.

— Тут везде камеры, Валера! И завтра это видео облетит весь интернет. Попрут тебя из авиакомпании, недоделок. Кому нужны насильники и подонки? — горько рассмеялась я. — И запомни… Увижу тебя на горизонте – сразу звоню в полицию! Ясно?

Богданов молчал, что-то хрипел, щурился и елозил затылком по луже.

— Тебе дама вопрос задала, — тихо прорычал Артем.

— Ясно, — тут же ответил Богданов.

— Видишь, как все наглядно получилось, Валера? Ты пришёл ко мне с силой… Но только на каждую силу всегда находится большая! В рот ему мне дать захотелось, ты посмотри! Писюном потирался, вещи страшные говорил… Не питай иллюзий. Я б тебе твой корнишон откусила – а теперь живи с этим!

Я вскочила и ринулась в сторону сквера, но на этот раз мне повезло чуть меньше…

Глава 7

— Потому что есть Алёшка у тебя, по Алешке ты мечтаешь зря… — растягивал Князев, шагая к своей машине. Он в привычной манере тащил меня на своём плече, слегка придерживая, чтобы не упала. — Об Алёшке все твои мечты… Только об Артёмке позабыла ты-ы-ы-ы…

— Тема, отпусти! — кричала, лупя кулаком в его мощную спину. — Поставь меня!

— Об Алешке все твои мечты. А Валерку замочила ты… — Тема перешел на хохот, а после открыл дверь своего джина и усадил меня на пассажирское сиденье.

Вот только он не отошёл… Спокойно перехватил запястье, задрал рукав моего худи и зашипел, осматривая саднящую и кровоточащую рану.

Стоило мне посмотреть на этот кровавый след, как тут же поплохело…

Я вообще не переносила вида крови. Мутить начинало, и голова шла кругом. Наверное, это единственное, что я плохо выношу. Нет, не отрубаюсь, как барышня кисейная, но замираю мышью перед питоном.

— Знаешь, Алёша, за что я люблю тебя? — Тема достал аптечку и начал поливать антисептиком моё запястье, смывая следы крови стерильной салфеткой.

— А ну-ка… Просвети?

— Да без тебя моя жизнь была бы черно-белым комиксом. Но когда приходит Кушнир – то на полотно сразу краски выливаются, — Тема уловил моё болезненное шипение и начал дуть на запястье. — До свадьбы доживет. Или заживет… Как правильно?

— Я не доживу до свадьбы! — аккуратно опустила глаза на рану и застонала.

Богданов то ли специально сдёрнул украшение, то ли чем-то зацепился, но моя кожа теперь была окольцована кровавым браслетом глубокой царапины.

— Доживёшь, Алёша! Я тебя мертвую под венец притащу и мужу будущему сдам! Будешь ему комиксы раскрашивать, — Тема заливался хохотом, зубами вскрывая пластырь. — Романтика! М-м-м-м… Все как ты любишь.

— Из романтики у меня пока только друг. И то он порой походит на того чокнутого из ужастика. Тебе, Тема, бензопилы не хватает для смертельного устрашения. Сейчас все просто в штаны накладывают, а с бензопилой – ты сможешь убивать одним своим появлением!

— Ладно, так и быть. Куплю бензопилу. Но только ради тебя, — Князев осмотрел результат своей скорой медицинской помощи, довольно кивнул… и лишь тогда поднял на меня свои серые глаза.

Они больше не были бесцветными. Как белый пепел. Они снова сочились жизнью, только вот зрачки опасно пульсировали.

А значит… все только впереди.

И тут Тема отбросил аптечку и резко прижал меня к себе, зарываясь носом в волосы.

— Я чуть сам не сдох, когда увидел тебя в окно. Ален, я же из спортзала мог пойти другим путем! И тачку я сегодня бросил у центрального входа!

— Спасибо, — это все, что я могла ему сказать.

В руках Артема было тепло, спокойно и надежно. Мы так и стояли, слушая, как усиливается дождь. Крупные капли лупили по крыше машины, падали ему на спину, моча футболку.

— Тём, мне надо на работу, — шепнула я, разрушая этот миг тишины.

Князев дернулся, отстранился и поджал губы, а после перекинул мои ноги в салон, захлопнул дверь и начал обходить машину.

— Какая, мать твою, работа! Алеш, у тебя в руке дыра!

— А чего не отверстие? — я нервно хохотнула и попыталась открыть дверь, но Артем ударил по газам и вылетел с парковки, нарочно пролетев мимо Богданова и обливая его грязной водой из лужи.

— Мне плевать на твою работу…

— Это я знаю. Но проблема в том, что мне на неё не плевать!

— Ты вообще понимаешь, что могло произойти? — Тема достал из бардачка сигареты и закурил, а делал он это крайне редко! Почти никогда… Вернее, лишь в пики эмоционального стресса, чтобы просто занять руки.

— Я бы справилась! — шикнула и начала оттирать грязные коленки бумажными салфетками.

— Справилась бы она… Вы посмотрите! По яйцам зарядила бы? Да в тебе пятьдесят кило…

— Точно! — я вскинула пальцы и в воздухе очертила галочку. — Впишу в требования своего принца – должен весить не больше меня!

— Шутит она! — рявкнул Артем и резко повернул голову влево.

Мы стояли на светофоре, и рядом с нами поравнялась машина. Окна были опущены, а мужик отчего-то таращился на Тему.

— Шутит она… Вы представляете? — выкрикнул Князев. — Её чуть не изнасиловали, а она сидит и шутками в меня пуляет! Леди, бля, изо льда и титана!

Мужчина не оценил откровения Артема и первым сорвался с места, как только загорелся зеленый сигнал светофора. Странно, что он пальцем у виска не покрутил.

— Тебе нужно было позвонить и попросить отвезти тебя на работу!

— Ты говоришь так, словно я – твоя обязанность и повинность. Тем, ты пойми, что у меня должна быть своя жизнь! Я хожу на работу, я живу, в конце концов… Это могло произойти где угодно! У подъезда моего дома, у ресторана или утром на пробежке! И ты не обязан…

— Давай, Кушнир! Давай! — заорал Артём, ударив рукой по рулю. — Только попробуй это сказать вслух! Что я там не обязан? Помогать? Спасть? Защищать? Раз мы друг другу ничего не должны, какого хера ты меня выхаживала после травмы, пока мать была за границей? Выходит, ты мне тоже ничего не должна?

— Тем, разговор уходит не туда. Мы сейчас ссоримся, а не говорим. А это непродуктивно! — я успокоилась и взяла себя в руки. — Почему ты орешь? Почему злишься? Это не я на него набросилась… Это он караулил!

— Я злюсь, Алеша, поэтому что перепугался до усрачки! Я, бля, чуть Богу душу не отдал, когда увидел тебя на капоте под ним!

В салоне наконец-то повисла тишина. Густая, но уютная и понятная. Слышно, как по панорамной крыше стучит дождь, как журчат колеса по влажному асфальту, как дует кондиционер… и как тяжело дышит Артем.

— Они правы, а мы нет, — выдохнула я. — Ты слышал, что он говорил? Слышал?

— Это пьяный и обиженный мужик. С чего вдруг его слова должны для меня или тебя что-то значить? — всего миг, и Артем уже успел успокоиться, и голос его теперь звенел ровной струной.

— Значат, Тёма… Значат, — я кивала, посматривая за окно. — Они все так думают.

Мне хотелось орать… Но я не стала. Стиснула зубы и похоронила эту лишнюю эмоцию в себе. Если сорвусь – следом полетит и Князев, и тогда мы точно ни до чего не договоримся. Разоремся, подеремся – плавали, знаем.

— «Подстилка Князева»… Это то, о чем все шепчутся. А не говорят лишь потому, что ты зашибешь любого. Но они все так думают! Возможно, парни и не думают, там и Лютаев с Савиным могут прессануть. Но вот мои девчонки… Да что девчонки? Наши друзья, с которыми мы жили в спортивном интернате, так думают!

— Не передергивай, Ален. Они могу думать о том, что мы иногда трахаемся, но подстилкой тебя точно никто не считает.

— Никто не верит в нашу дружбу, Тём, — шепнула я, когда силы окончательно покинули меня. — А после вчерашнего поцелуя в неё не верю даже я.

— И что же это тогда? — усмехнулся Артем, паркуясь возле ресторана «Римини».

— Привычка. Дурная и вредная привычка… Я всех мужиков мерю по тебе. А ты в мимолетных связях погряз. Мы портим жизнь друг другу…

— Алён, послушай меня, — Артем сжал мою руку и ласково прошелся подушечкой большого пальца по ладошке.

— Нет, это ты послушай, — я стерла слезу и повернулась к своему самому лучшему другу. — Ты был прав… Если выбирать между интрижкой и дружбой, то я выберу дружбу. Но… Если все они правы, то мы обречены. Будем дружить до старости? Искать отражение друг друга в иных?

— Понесли сандалии Витю, — ухнул Артем и резко затянулся сигаретой, буравя взглядом рубиновый кончик. — Предложения будут? Или просто погорюем, что я женщиной не родился… Или ты мужиком не вылезла?

— Мы в клетке, Князев. В долбаной клетке… Один звонок, и мы прибываем на место несения службы под названием «друг». Но тем самым мы не даем жизни друг другу… Понимаешь?

— У меня по русскому пятерка была, — буркнул Артем. — Вот только на этот курс гребаной философии я билеты не покупал!

— Да не философия это, а правда. Знаешь, есть теория, что люди видят своё отражение в зеркале иначе от того, как видят его другие. Для самих себя мы красивые и правильные.

Артём замолчал… И это стало последним ударом.

— Если я скажу, что мне плевать на мнение других, ты сейчас, конечно же, не поверишь? — хмыкнул он.