Не дерзи мне, девочка!
Евсения Медведева
— Думаешь, раз ты богатенький сынок, тебе всё можно? Купишь меня, Лютаев?! — кричит разъяренная блондинка, задыхаясь от ярости.
— Покупают то, что имеет цену. А ты сама придешь ко мне, Мышка. Бесплатно, — шепчу я ей на ухо, наслаждаясь тем, как она дрожит в моих руках.
Илья Лютаев привык побеждать. На льду ему нет равных, а девушки готовы ради него на всё. Его мир — лёд, деньги и всеобщее обожание. Её мир — запах хлорки, унижение и одна тайна.
Он хотел её приручить. Она - выбросить его из сборной.
Но что, если это любовь, как в сказке?
Евсения Медведева
Не дерзи мне, девочка!
От автора
Все события и герои вымышлены! Персонажи далеки от идеала, но иначе нам было бы скучно! Приготовьтесь к горячим откровенным сценам (18+).
Также напоминаю: употребление табака и алкоголя вредит здоровью, а игры с запрещенными веществами влекут уголовную ответственность. Приятного чтения!
Глава 1
Только не смотри! Маша, только не смотри…
Вновь и вновь повторяла я самой себе, проталкиваясь между толпой полуголых и влажных от пота парней.
Они горланили гимн своего хоккейного клуба «Демоны», пиво из пластиковых стаканчиков лилось нескончаемым водопадом, и я уже была мокрой с головы до ног. Но никто не обращал на меня внимания…
Я к этому привыкла. Быть серой мышкой среди кровожадного прайда. Да меня даже зовут Маша… Чего я хочу от этой жизни?
Но если в другой ситуации мне было бы обидно, то сейчас я была благодарна своему природному дару оставаться незамеченной.
Я — уборщица, хотя в трудовой гордо написано «менеджер по чистоте». Вот только в спектр обязанностей этого менеджера входит драить залитый пивом и сладкой водой пол, собирать мокрые потные майки, убирать бутылки и мчаться куда угодно по малейшему указу директора команды. Собственно, как сейчас…
Я то и дело напарывалась на мужские накачанные спины, лязг коньков оглушал, из динамиков лупил тяжелый металл. Этот пронизывающий насквозь звук бил по нервам, добираясь до дремлющего адреналина даже у меня. Что уж говорить о здоровенных быках в хоккейной форме?
Они бесновались, празднуя очередную победу, а я молилась, чтобы они поскорее отправились на выездной матч среди молодежных команд. Тогда на арене снова будет тихо и спокойно.
Я чуть пригнулась, пытаясь понять, для чего Света меня сюда отправила. Ничего криминального… Обертки от шоколада, боксы от жирной еды, которой тренер пытается заглушить их дефицит калорий после матча, и море мокрой вонючей формы.
Первый год я постоянно боролась с отвращением, а теперь привыкла…
Мне бы спросить, зачем звали, но боюсь, мои сто шестьдесят сантиметров, упирающиеся им в грудь, не привлекут внимания, поэтому я продолжила искать причину сама.
— Савин, заткнись! — раздалось откуда-то справа, а после мимо моей головы пролетело что-то тяжелое и темное. Я замерла, но всего на секунду, а после нагнулась и продолжила свой путь.
— А ты, Добрынин, молись! — мощный рык разлетелся над головами, и я снова инстинктивно пригнулась, чтобы в темечко ничего не прилетело, но тут же пожалела…
От рывка я всего на мгновение потеряла равновесие, сломанная тележка без одного колеса дернулась и начала заваливаться, увлекая меня за собой. Я размахивала руками, пыталась за что-нибудь схватиться, а когда удалось, впилась пальцами, но сделала только хуже!
Мощный взрыв, скрежет бьющегося стекла и поток пенной вонючей жижи рванул вверх мощным фонтаном.
Толпа парней, что ещё несколько минут назад не замечала меня, внезапно расступилась, образуя вокруг моей тушки плотное кольцо, а музыка стихла.
Я позорно распласталась в центре раздевалки, не чувствуя тела. Удар о бетонный пол был такой сильный, что перед глазами летали звёздочки, а ещё я забыла, как давать команды ногам, ведь сейчас все, чего мне хотелось – сбежать отсюда!
— Э, криворукая, это был наш запас пива, — вдруг раздалось над головой, я распахнула глаза, уставившись в искаженное яростью лицо вратаря. Фёдоров, кажется?
— Какого черта… Это что — девчонка? Парни, а тренер не соврал, когда пообещал, что за победу нам будут призовые, — хохотнул второй, и вот уже толпа улюлюкала, громыхая пошлыми шуточками. — А ты чего такая маленькая? Тебя на всех не хватит…
Я боялась пошевелиться, потому что лежала в груде стекла. Под руками все хлюпало, а в глазах стояли слезы. Я так давно не чувствовала позора, что уже стала забывать его горький вкус.
— А ты, Савин, пропустишь, — грохнул смехом вратарь, в шутку отталкивая светловолосого здоровяка.
— Угомонитесь, звери!
Внезапный крик, заглушивший море голосов, был таким мощным, что я зажмурилась. Не слышала ни своего сердца, ни единого шороха… А когда пауза затянулась, повернула голову к душевым кабинам, обнаружив в приоткрытой двери голого здоровяка.
Лютый… Илья Лютаев, прославленный нападающий «Дьяволов».
Он знаменитость нашего города… Легенда! Самый завидный жених, сын богатеньких родителей, красавчик и источник неприятностей для всех девчонок.
И лишь я знала его настоящего… Никакая он не звезда, а обычный ублюдок! Но ничего… Сегодня я упала, а завтра со своего пьедестала свалится он!
Однако, несмотря на злость, осевшую пекучей перчинкой на кончике языка, я продолжала на него пялиться.
Уж слишком идеально он был сложен. Молодой сильный жеребчик. Его тело как произведение искусства или манекен на уроке биологии: каждый мускул очерчен, кожа лоснится, переливается каплями воды. Фактурная грудь, прорисованные кубики пресса, темная дорожка волосков, убегающая между косых v-образных мышц. Они были похожи на стрелки или на указатели, ведущие к святая святых мужчин. Я едва не взвизгнула, чуть машинально не двинувшись по указанному направлению, и подняла взгляд к его лицу…
Он небрежно отбросил мокрые, сильно отросшие волосы, будто нарочно давал возможность полюбоваться собой.
Засранец… Засранец с неимоверно выразительными голубыми глазами.
Он долго… слишком долго смотрел на меня, привалившись к дверному косяку. Наслаждался моим унижением, моей растерянностью, упивался мгновением власти, ведь по его указу даже время останавливалось в команде. И вдруг ощерился и лениво, будто нехотя, затянул вокруг бедер полотенце и с грацией хищника двинулся прямиком на меня.
— Кэп, эта безрукая кокнула всё пиво! — завопил вратарь и с досадой отпихнул остатки разбитых бутылок под скамейку, чем сделал только хуже. Так бы я за пару минут собрала стекло, а теперь до утра мелкие осколки выковыривать…
— Ты вообще кто? — вратаря вдруг оттолкнули в сторону, и надо мной навис другой полуголый парень. Его лицо было знакомо, но фамилии вспомнить не могла. — Ты что, извращенка? — он игриво пошевелил бровями. — Подглядываешь за голыми мужиками? Так ты только скажи, я тебе, милая, все покажу и даже…
Чёрт!
«Маша, соберись и скажи хоть что-то!» — орала я самой себе, но сделать ничего не могла, и из оторопи меня не вывел даже истошный визг.
— Что случилось? — раздался тонкий противный женский голосок, и следом из душа, поспешно поправляя алое платье, вышагнула высокая брюнетка.
Её платье было мокрым, щеки горели свекольным цветом, глаза бегали, а розовая помада размазана по подбородку. Все буквально кричало о том, что она в душе явно не спинку Лютаеву натирала.
Алла Кобак… Директор по связям с общественностью и, по совместительству, дочь директора клуба. А ещё самая гнилая сука, что когда-либо встречалась на моём пути.
— Боже! Ты что здесь устроила? — завопила она, но Лютаев вдруг вскинул руку, и её голос стих.
Алла с возмущением смотрела, как Лютаев движется в мою сторону, и взгляд её растерял мягкость, превращаясь в два жгучих уголька, сомкнувшихся на мне. Лицо транслировало отвращение и брезгливость, она вывернула верхнюю губу, словно я для неё мусор.
— Ходячее недоразумение! — завопила брюнетка и бросилась через толпу к выходу, вереща имя старшего менеджера: — Света! Твоя новенькая разрушила всю раздевалку!
— Кэп… Она…
— Заткнись, Фёдоров, — рыкнул Лютаев на вратаря и навис надо мной, предусмотрительно стянув концы полотенца в кулаке. — Слышь, мелкая, ты что тут забыла?
— Мне… Мне сказали убрать в раздевалке, — мой голос превратился в писк полевой мышки, я задергалась, но вдруг ладонь пронзила острая и отрезвляющая боль.
— Вали отсюда, мышь серая, пока и правда не уничтожила раздевалку, — снова прохрипел вратарь. Его лицо было искажено отвращением и злостью… И от этой концентрации стала накатывать тошнота.
Золотые мальчики, секс-символы университетов, носители известных фамилий. А внутри все черное, гнилое и смердящее! Им важна картинка — достаток, дорогая тачка, батарея поклонниц. А других людей для них не существует.
От концентрации всеобщей ненависти меня стало подташнивать. Хотелось убраться отсюда поскорее.
— Фёдоров, ты тупой? Я же сказал – спрячься! — Лютаев внезапно протянул мне руку, а заметив мое замешательство, принудительно подхватил за локоть и поднял на ноги.
Боже, какой он огромный… Широченные плечи, узкие бедра, пугающая вязь татуировок, уходящая с предплечий прямо на шею. Это были не просто линии, они изгибались, образуя какие-то символы, иероглифы. И так хотелось рассматривать их, легко пробегаясь пальчиками.
— Но, кэп… — вратарь начал заикаться, не находя смелости возразить капитану своей команды. Он будто даже побледнел от ужаса.
— Я сейчас позову тренера, и он сразу поймёт, с какого перепуга ты буллит простейший взять не можешь! Пиво он притащил! — зарычал Лютаев, а после разжал мою больную ладонь и, не мешкая, вырвал осколок. Я было взвизгнула, ожидая увидеть кровь, но Лютаев ласково прошелся пальцем по кисти руки и зажал порез. — Савин, убери этого придурка, пока я башку ему не открутил.
— Фёдоров, правда, валил бы ты… Видишь, кэп не в духе, — светловолосый красавчик словно только и ждал команды, а после оттолкнул вратаря к скамейке. — Мелкая, а ты бессмертная. Обломала кэпу секс, теперь, видишь, он на нас срывается. Ну так что? Смотреть будешь?
Блондинчик дернул бровью и начал поигрывать грудными мышцами. Толпа заулюлюкала, послышались удары клюшками, сливающиеся с диким хохотом.
— Заткнись, Савин, — Лютаев не смотрел на меня, просто схватил за плечи и двинул к выходу, заставляя команду расступиться. — Беги, мышка… И больше не входи в раздевалку без охраны.
— Слышь, я тебе не мышка, — вдруг огрызнулась я, пытаясь вырвать руку, но именно в этот момент Лютаев вновь сжал пальцы, удерживая меня в опасной близости с собой. — Тоже мне – защитничек!
Я задыхалась… От него веяло жаром, как от печи в бане, а ещё пахло чем-то сладким, вкусным. И в совокупности с острым взглядом ощущения утраивались. Да, я ответила ему, но что-то мне подсказывало, что сделала я это зря…
Уйди я молча, Лютаев бы уже через час забыл о моем существовании, но сейчас в его глазах что-то изменилось. Появился лютый огонёк и… азарт?
— Тогда будешь малая. Или мышка… Тут уж сама выбирай, — он дернул плечами и вдруг заскользил взглядом от лица вниз…
На мне была форма: серые легинсы, синяя футболка с логотипом клуба, старые потертые кеды с нарисованными звездочками в местах, где были дырки.
Боже, он смотрел, будто никогда меня не видел. Не замечал, когда я разносила сухие полотенца, когда забирала в стирку их форму, когда самостоятельно загружала огромные бутыли воды в кулер. Я была привидением… И эта роль мне очень нравилась.
— Пошёл ты, — процедила я и снова попыталась вырвать ладонь, не замечая режущей боли от пореза.
— Не дерзи мне, девочка, могу и обидеться, — цыкнул он, а после разжал пальцы и скрылся в раздевалке, звонко хлопнув дверью у меня перед носом.
Придурок!
— Вот она! — тишину разнесло на осколки от дикого визга.
Чёрт… Что за день такой?
По широкому коридору подтрибунного пространства опять разнесся ультразвук визга, и из коморки моей начальницы вышла Алла. Она зло трясла рукой, указывая на меня чуть кривоватым пальцем с длиннющим красным ногтем.
— Ты чем занимаешь? Почему не следишь за уборщицами? Эта недоразвитая там всё разгромила! — визжала Кобак, пренебрежительно подталкивая мою непосредственную руководительницу в спину.
Светлана морщилась от боли, еле подволакивала правую ногу, но не подавала вида. Она с трудом приковыляла на работу, все знали, что у неё проблемы со спиной, но сегодня все оказалось куда хуже. Местный врач поставил Светлане укол, а я отправилась выполнять работу за двоих.
— Алла, угомонись, — шикнул Лютаев, вновь высунувшись из раздевалки. — Мы всё решили.
