Читать «Слепая любовь или Бывшие друзья» — Евсения Медведева онлайн
Страница 5 из 7
— Убегаешь, Алёша? — прошептал Артём и выбросил правую руку, чтобы перекрыть мне путь отхода. — А как же вежливость? Как же протокол дружелюбности?
— Артём, привет, — я натянула улыбку и крутанулась на табурете, оборачиваясь к Князеву. — Прекрасно выглядишь! Очень сексуально… Я давно говорила, что тебе идут водолазки. Они всем красивым мужикам идут…
Злость на идиотизм ситуации трансформировалась в глупость! А глупости во мне было с лихвой… И выходила она с резкостью слов. Вот только они не пугали и не обижали Артёма.
Наоборот… Он широко улыбнулся и выбросил левую руку, стиснув край барной стойки, чтобы окончательно обездвижить меня.
— Как поживаешь?
— Благодарю, все отлично, — рассмеялся он, чуть качнувшись. И на миг его лицо замерло в паре сантиметров от моего, Тёма прищурился, вгляделся в глаза и усмехнулся. — Нет, Кушнир… В глазюках твоих до сих пор ни проблеска совести. Бросила своего дружочка? А я вот спать не могу, есть не могу… Все о тебе думаю! Как там моя Алёша?
Внутри все сжалось… А потом хлопок, и тепло побежало по рукам и ногам. А ещё дуры-мурашки заскакали по позвоночнику, вызывая желание потереться спиной о стойку, как медведица о ствол дерева.
Но… это замешательство длилось недолго.
Я не сразу обратила внимание на оживление за спиной Князева. И лишь когда длиннющие, как у Росомахи, когти заскользили по тонкому кашемиру водолазки Князева, я все поняла.
— Тёмочка, привет! — потянулся ласковый голосочек.
Князев дернулся и попытался заглянуть за спину, но девчонка, опутавшая торс, так тесно прижалась, чтобы мы оба не могли её рассмотреть.
— Миленький мой! Я так по тебе соскучилась! А почему ты не дерешься сегодня?
— Кто там пищит? — прорычал Артем и крутанулся, цепляя блондинку за ворот розового кропа.
Девчонка сияла… Такой восторженной улыбки я давно не видела. Она же таращилась на него, как на божество! С любовью, нежностью, желанием!
— Ли… Та… Ка…? — Артём нахмурился и, пока пытался вспомнить имя барышни, проквакал вспышку, девчонка прильнула к нему, но уже спереди. Вцепилась, прижалась щекой к груди и затихарилась, крадя момент близости, пока не обломали. А Князев уже был близок к грубости!
— Илона, — мягко напомнила девочка, совершенно не обидевшись. А вот судя по взгляду Артёма, ясности эта информация не прибавила.
— Илона, прошу прощения, но я забыл, когда это стало нормой — липнуть к чужим мужчинам? — вдруг выдал Артем и попытался оттолкнуть от себя девчонку.
От внутреннего тепла не осталось и следа. Пропало это странное чувство, растворилось. Зато любопытство снова взыграло… Пока Кирилл готовил кофе, я решила не сбегать и понаблюдать за развитием событий.
Князев не подонок… Нет. Но судя по его выражению лица, девчонку он эту точно не знал. Да Артём никогда и не встречался с блондинками. С ним всегда были высокие брюнетки… А эта мелкая, липучая и наглая! Полная противоположность тому, на что западает Артём.
— Всё чужое рано или поздно становится моим, — проблеяла осмелевшая или даже охамевшая девчонка.
— Оригинальный подкат. Девушка, если вы не хотите увидеть шоу с охраной, я рекомендую отойти от меня, — прохрипел Артем и бросил в меня умоляющий взгляд.
Но нет… Сегодня, дружочек, справляйся без меня.
— Артём…
— Илона, да отойдите от меня! — взвыл Артём и снова подхватил девчонку за капюшон, пытаясь оторвать от себя, как рыбку-прилипалу. — Отойдите! И дайте мне уже договорить с моей девушкой…
— С де-де-девушкой? — девчонка распахнула огромные голубые глаза и отшатнулась.
И если раньше все происходящее вызывало смех, то последние слова Князева лупанули под дых. И на этом он не остановился. Правая рука, лежавшая на барной стойке, вдруг опустилась на моё колено, а после взмыла вверх…
Ладонь не просто ошпарила заднюю поверхность шеи, нет… Князев буквально стиснул меня, а после потянул на себя, и через секунду наши губы сомкнулись воедино.
Выдох… И горечь кофе, табака, мяты от его любимых карамелек – все купажом осело на кончике моего языка. Но Артём и это стер!
Он воспользовался моим удивлением, углубил поцелуй и так грубо втянул мой язык, что я чуть не задохнулась!
Мою попытку сопротивления погасила левая рука, опустившаяся на поясницу. Князев вклинился между моих ног, полностью парализуя, как физически, так и морально.
И вот опять тот поцелуй, от которого голова идёт кругом, и птички поют.
Это не стрижи заунывной мигрени. Нет! Это как в сказке про Белоснежку и семь гномиков.
Чирик-чирик… Чирик-чирик…
Уехала кукушечка, Кушнир.
Потом я выгнулась, прижимаясь к Князеву грудью и впуская его горячий язык ещё глубже.
И вот он уже расслабился… Уже придумал, как обсмеет эту ситуацию, и попытается помириться и заставить забыть глупое недоразумение с требованием двух недель одиночества.
Но тут… я клацнула зубами и замерла.
А когда девчонка скрылась в толпе, я выпустила пленника и отстранилась, яростно шепча в губы Артёму:
— Ты охренел, Князев? А может, ты меня трахнешь на виду у всех? Тогда и бабы тебе на шею вешаться не будут… А что? Я готова на все, чтобы прикрыть своего друга!
— Алёшка рычит… грубит! Чуть язык не откусила, — зашептал он, медленно зарываясь пальцами в мои волосы. — А в глазах до сих пор ни намёка на стыд и совесть.
— Отвали, Князев! Обернись! Да тут каждая вторая готова тебе тигрицу отыгрывать! Ты только попроси! А вот ко мне в рот лезть не нужно!
— Ещё скажи, что тебе не понравилось? — Артём вскинул бровь и ткнулся своим носом в мой. — Давай, Алёша… Скажи правду. Ты же пытаешься разобраться во всем? Сильная, смелая, самостоятельная. Так давай разберемся в причинах моего срыва?
— Может, у тебя недотрах, Князев?
— Ответь! — Артём прищурился, и давление его пальцев усилилось. Он впивался и в затылок, мягко массируя корни волос, и в то самое местечко на пояснице, где копилась моя хроническая боль…
От удовольствия я чуть не замурлыкала. Бедра дернулись вперед, а Артем сменил давление на поглаживание, унимая странные ощущения.
— Я, Алеша, тебя тоже знаю до малейшего писка. Вот сейчас, к примеру, у тебя опять болит спина. Поясница зажата, а стреляет наверняка в копчик. Но ты все равно носишься с подносом, — выдохнул он. — А ещё я знаю, что целовать тебе меня понравилось до мурашек… Я их на твоей коже, как вошек, передавил. Хлоп-хлоп-хлоп…
— Отвали!
— Не отвалю, Ален. Не отвалю… А что будем делать, если у нас методы разбора разные? Тебе нужны две недели тишины… А вдруг мне нужно целовать тебя, пока не пойму – понравилось или нет!
— Значит, не понравилось?
Я уловила оживление за спиной, услышала грохот чашек по подносу, и когда Кирилл вынырнул из-за колонны, я повысила голос:
— Кирюш, сделай Князеву американо!
Артем машинально расслабил хват, и я вынырнула из его рук, подхватила поднос и лишь тогда развернулась.
— Князев, иди целуй своих фанаток! Они липнут к тебе сами… Вдруг они делают это круче, чем я?
— Ну ладно, — Князев рассмеялся и отошел с моего пути. — Пойду языком помашу. Да?
— Да!
— С кого начать?
— Отстань! — я протиснулась мимо Артёма и притормозила. — Ты обещал мне две недели тишины! А вместо этого…
— Что? — Артём нагнулся и вновь впился взглядом.
— Артём, хватит… Ты делаешь только хуже!
— Да куда уж хуже? — он перехватил меня за руку и подтянул к себе, чтобы никто не услышал. — Хуже, чем быть без тебя — ничего и нет! Хотя-я-я-я… Хуже, чем повестись на мнение массы – ничего и быть не может!
— Артёшик, а вот снова засунуть язык мне в рот – это чье давление? Или всё же твоё желание?
Я с удовольствием наблюдала, как распахиваются глаза Артёма. Его то ли осенило, то ли ошарашило… Но за эту пришибленную морду я готова была простить даже этот несанкционированный поцелуй!
— Вот, Князев… Вижу, тебе теперь тоже есть над чем подумать! Поэтому вруби мозги и выключи инстинкты охотника! Я – не твоя добыча! Я – не девочка на одну ночь! Я – твой друг. Ну, или была им. Поэтому думай!
С этими словами я выскользнула из подсобки и унеслась к ВИП-ложе.
Не будет уже как раньше… Ничего не будет!
Глава 10
День тишины пятый. Тоска-а-а-а… Тоскливая.
Князев
— Сегодня ты будешь встречать Кушнир у ресторана, — я ткнул пальцем в грудь Ваньки Добрынина, а затем снова вернулся на беговую дорожку. — И чтобы до квартиры её проводил!
— Есть, тренер… — Добрынин поиграл бровью, обменялся с Лютаевым взглядами, но продолжать разговор не стал.
— Может, уже расскажешь? — Илья занял соседнюю дорожку, а когда парни разошлись по снарядам, приступил к допросу. — От вас двоих в клубе искры летали! Савин вообще предположил, что вы трахнулись, и теперь делаете вид, что ничего не произошло.
— Не трахнулись, а поцеловались, — выдохнул я, внезапно провалившись в тот гребаный день встречи выпускников. — Пьяные придурки решили поиграть в бутылочку на фанты, и нам с Аленкой выпал поцелуй.
— Ну ок, — Лютаев сбавил скорость тренажера, видимо, чтобы ногами не запутаться в рухнувшей челюсти. — А дальше? Переспали?
— Нет.
— Тогда я ничего не понимаю, — Илья спрыгнул и выдернул стопор на моей дорожке, и она начала замедляться. — Ну поцеловались… И что?
— Вот и я думаю – и что? — увидел, что в зал вернулся Мулин, и только тогда зашагал к барной стойке, где стояли кулер и баки с кислородными коктейлями. — Вернее, думал… Пока на бою второй раз не поцеловал Алёну.
— Князев! — заржал Лютаев, но тут же осекся, когда я махнул кулаком.
— Хер знает, что на меня нашло, — и я снова не стал врать.
— Темыч, я тебя знаю столько же, сколько и Кушнир. И я вас обоих вижу, как на рентгене. Она стыдливо глаза отводит, ты темнишь. Просто скажи, как есть! А то мне хватает сбрендившего от горя Савина! — Илья с силой приложил меня кулаком в плечо.
Я осушил стакан воды и выдал всё, что случилось сутками раньше…. И слова друзей по интернату, и то, что успел услышать от Богданова, пока не вырубил его к херам. Вот бы раньше успеть! Он бы тогда не произнес слов, которые убили Алешку.
— Подстилка Князя, — прыснул я и растер мокрые от пота волосы полотенцем. — Слова придурка какого-то попали в цель! Она теперь ходит и оглядывается, а в глазах посторонних ей людей ищет подтверждение его слов.
— Тем, — Илья шумно выдохнул и опустился на пол, утягивая и меня за собой. — Я, конечно, не ас в женской психологии, но если женщину что-то и может подкосить – так это задетая гордость. Богданов просто ударил по старым дрожжам, и забродило тесто.
— Да понимаю, — я уронил голову, уставившись в пол.
— Мы-то знаем, что между вами никогда ничего не было. Платоническая дружба. Да, Тёмыч?
Лютаев пихнул меня локтем, призывая посмотреть на него, но я не смог. Так и таращился себе в ноги, рассматривая желтые полоски на подошве кроссовок.
— Что, Князев. Выходит, тебя тоже пробило? И не слова… А поцелуй? — если бы Лютый посмеивался – я бы врезал ему и разговор закончил. Но нет! Илья говорил спокойно и серьезно, без намека на иронию.
— Пробило… — выдохнул, и мои плечи опали, словно тяжесть с них слетела. — Чёрт… Лютаев, ну какого хера? Почему я такой кретин? Мы ни разу! Ни одного разочка не ошиблись. Шли четко, ровно, не спотыкаясь. Да, спали вместе… Но я никогда не ловил себя на похабных мыслях, чтобы по-дружески скинуть напряжение или стресс.
— А теперь? — Илья вытянулся на резиновом покрытии спортзала и застонал от облегчения.
— А неважно. Я повторюсь: выбирая между сексом и дружбой с Аленой, лично я выберу дружбу.
— Ну и правильно. Ведь в нашем мире все так просто. Выбирают друзей, любовниц, невест, жен. И главное – никто не ошибается! Все по разнарядке. Да, Князев? — лежа на полу Лютаев мог видеть мои глаза и смотрел… но без осуждения. — Ты, Тём, как дядя Игорь. Всё чётенько у вас должно быть… Буковка к буковке, правило к правилу. Потому и херово тебе сейчас. А наши с Максом бати те ещё опездолы. Гуляй рванина, херачь посуду – за все плачу! И нам попроще, когда рушатся планы и стратегии.
— Какая глубокая мысль, Лютаев… Записать бы.
— Да у тебя и мама ещё врач! Там вообще не до вольностей. Все по методичке, чтобы не угробить никого. Тетю Соню люблю и обожаю всем сердцем, но ты вырос слишком правильным. А свободным ты становишься лишь в октагоне, — закончил трогательную речь Лютаев.
— Ты к чему?
— Ладно, давай разжую… Попробуй с собой в октагон взять и Алёнку, а? Не в прямом смысле, а в эмоциональном. Ну, пусть немного помучается, пусть попробует – каково это — без своего дружочка-пирожочка. Да и тебе это полезно, чтобы оценить все, что у вас есть и было. Тёмыч, ты её оцениваешь как друга…
Илья сдернул бутылку воды, приложился и в два глотка ополовинил.
— Оцениваешь её по тем же критериям, что меня или Савина. Надёжные? Да… В разведку пойдёшь? Есессенно… В драку пустишься? Да легко… Но она не дружбан, а девушка. А к ним, братец, сложно применяются общепринятые критерии дружбы.
— Лютый, ты мне чего мозг полощешь? — я зарычал и поднял на друга глаза. — Говори прямо!
— Да посмотри ты на неё не как на друга, а как на ту, кого можно целовать не по выпавшему в игре фанту! — в ответном рыке выдал Лютаев, не спасовав, потому что не умел. — Глаза открой, мудак! Никто её подстилкой не считает – это я тебе гарантирую. Но дебилами вас считают многие. Такого совпадения порой люди веками ищут и умирают в одиночестве среди стаи кошек или собак. Она же паузу для того и взяла…
— Для чего?
— Выбор, Тём, это про стратегию. И если вы оба выберете дружбу, то она уже не будет прежней – вот увидишь. Не будет ночевок, телефонных разговоров и секретиков. Алена станет реже появляться у нас дома, начнёт избегать семейных праздников. И можешь забыть про блины по субботам и компрессы после боя. Вы оба выстроите дистанцию, оградитесь высоченным забором и караул будете нести круглосуточно, чтобы снова не сорваться и не наглупить! Только именно это и убьет вашу дружбу…
— Цугцванг.
— Ну нет… Князев, у тебя полно вариантов для хода! — рассмеялся Илья и ударил меня по плечу. — Не переживай, а за Алёшей твоей мы присмотрим, пока ты в черном списке. Предлагаю, кстати, на днях навестить Богданова всей компанией. А то вдруг мудак ничего не понял с первого раза?
— Значит, ты тоже не веришь в нашу дружбу?
— Конечно, верю! Мы же выросли на одной лужайке! Верю, Князев… Очень верю! Но ещё я верю, что порой одно чувство может трансформироваться в иное. Оно крепнет, мутирует и выдает результат. Главное, чтобы на вас не влияло давление общественности…
— Ты о чем?
— Ты из-за убедительных аргументов начнёшь искать в ней отклик как на женщину. А она, чтобы не быть подстилкой, начнет убегать. Вот это дерьмовый расклад… И лучше бы вам вспомнить, что вы друг для друга бэстики! А Алена всё правильно сделала. Дистанция не позволит вам наломать дров… Просто расслабьтесь, а жизнь сама расставит все по местам и определит – друзья вы или ещё кто-то!
И жизнь очень быстро начала расставлять все по своим местам.
Примерно через три минуты… Потому что в зал вбежал наш спортивный директор, а по совместительству мама Савина, с командой мыться, бриться, экипироваться и ползти на лёд, потому что сейчас приедут из университета, чтобы сделать фотосессию.
И слинять по тихой у меня не получилось, потому что тетя Кристина сцапала меня у выхода, прошипев:
— Тренерский состав это тоже касается, Князев!
— Вождь сказал: к стенке – значит, к стенке, — кивнул я и зашагал к раздевалке.
Через полчаса мы с парнями выкатили на лёд и знатно офигели… Площадка была застелена красным ковром, на котором разминались девчонки из группы поддержки. И естественно, среди них была Кушнир…
Её я выцепил первой. Слишком знакомый силуэт… Рост, фигура, манера держать голову, длинные волосы, собранные в высокий хвост, как часть образа фан-группы. И ещё её смех… Звонкий, резкий, как щелчок клюшкой.
— Так, тишина! — слово взяла Савина, а после забрала у Лютаева клюшку и застучала по льду, требуя тишины.
Все притихли, а на трибунах наоборот – что-то зашуршало. Я обернулся, заметив входящую делегацию при галстуках. Лица были знакомы – ректорат университета подъехал. В полном составе… Как интересно!
Тётя Кристина поприветствовала гостей и смерила нас строгим взглядом, чтобы не смели придуриваться перед посторонними.
— Вот умеет Савина посмотреть так, что все нутро падает, — буркнул главный тренер Мулин и ткнул меня локтем. — И какого черта мы не успели свинтить?
— Савина бы все равно нашла.
— Это точно…
Тем временем Кристина Александровна развернулась к команде и продолжила:
— Мы здесь собрались по двум причинам. Во-первых, в рамках популяризации спорта среди молодежи, на базе университета созданы три команды в разных дисциплинах. И я с гордостью сообщаю, что главной по организации и набору группы поддержки была выбрала Алена Кушнир.
Парни машинально отреагировали и залупили клюшками по льду.
Алёна все это время пряталась во втором ряду, явно не желая пересекаться со мной взглядом, но от столь бурной реакции её совесть дала крен, и пришлось выбираться из норы.
Кушнир вышла, и наши взгляды схлестнулись… Но я не стал отводить глаза, потому что ничего постыдного и преступного не совершал. Не отвела глаз и Алена. Так и стояли, таращась друг на друга, словно не виделись год – не меньше.
— Новость вторая! К началу зимнего сезона университет и хоккейный клуб «Дьяволы» решили выпустить новую коллекцию мерча, дополнив их рекламой, буклетами и прочей атрибутикой. Так что к станку, дети мои!
И начался ад…
Вспышки камер, тупые просьбы фотографов. Им и замах посильнее, и чтобы шайба в ворота летела медленно.
Это как, бля? Что по физике было, придурки?
Но самый смак случился, когда нас начали выстраивать по парам.
— Не возражаешь? — ко мне тут же подскочила Настя Чарова и прильнула всем телом, зашуршав помпонами. — Я слышала, что вы с Кушнир расстались?
— А мы с вами знакомы, чтобы задавать вопросы о личной жизни тренеру команды? — я не нашёл ничего лучше, чем прикинуться дебилом с амнезией.
Боже, сколько она у меня кровушки попила? Мы и сталкивались-то лично всего несколько раз в год, на спортивной базе, куда иногда пригоняли сборные соседних областей. Но там начинался цирк! То в номер через окно проберется, то футболку мою украдёт… А между сборами она тараном брала мои соцсети, заваливала сообщениями, фотографиями, даже умудрилась найти телефоны моих сестер-близняшек! Благо мои зефирки, Лизка и Алиска, послали эту барышню в лес за мухоморами.
Так что да… С ней я имею полное право вести себя как мудак!
— Нет-нет! — фотограф подбежал, схватил Чарову за локоть и приткнул к Добрынину. — Девушка, это точно не герой вашего романа.
— Как не моего? — девчонка такую мордочку скуксила, словно у неё любимого щенка отобрали.
Губы затряслись, а сама она пятками уперлась в расстеленный на льду ковёр, собирая его гармошкой. По арене прокатился заряд хохота… И Чарова надулась ещё сильнее. Потому что в её картине мира она непременно должна быть очаровательна и соблазнительна, но не смешна.
Но я даже выдохнуть не успел… Потому как смена на этом матче произошла стремительно, правда, по указке фотографа.
Всего один раз моргнул! И, волею судеб, передо мной возникла красная от злости Кушнир.
— И-де-аль-но! — подытожил мужчина и наглым образом подтолкнул Алёну прямо в мои руки. — Ага… Точно. И рост, и комплекция. Так, сначала снимаем эту парочку!
— Это невозможно, — зашипела Алена и закусила губу. — Князев, какого черта?
— Товарищ тренер, вы не могли бы быть чуть живее? Дама все-таки! Ну, обнимите… Дайте огонька, а? Вообще-то эти буклеты должны привлекать в спорт, а не бросать в уныние.
— Тренер и руководитель группы поддержки! Какая прелесть! — заухал Добрынин и клацнул клюшкой по льду, и вскоре его шалость подхватила вся команда.
— Двадцать отжиманий, Добрынин! Немедленно! — рявкнул я, наблюдая, как Ванька падает на лёд, удерживая руки хватом клюшки.
— Горько! — заголосил Лютаев и, не дожидаясь наказания, упал рядом с Добрыниным и начал отжиматься. — Тренер, просто скажешь, когда остановиться…
— Привет, — тихо шепнула Алена, затем выдохнула и, как всегда, все взяла в свои руки. — Давай просто побыстрее закончим с этим? Мне отмазаться нельзя, чтобы не подставить ректорат.
Она повернула меня, а сама приткнулась спиной к спине, при этом я чувствовал, как она выгнулась, пользуясь мной, как опорой.
— Ты, говорят, в универе восстановилась?
— Ага. Крокодил Гена сильно помог. Я просто оказалась в нужное время и в нужном месте.
— Ещё ближе! — командовал фотограф. — В глаза посмотрите друг другу! Да растопите вы этот лёд! Молодые, крепкие, а все как щенки забитые.
— Он что, порнушку в свободное время снимает? — пробурчал я. — Огонь… огонь!
Мы развернулись лицом друг к другу, и Алёна, в очередной раз тяжело вздохнув, в уже отрепетированном движении вскарабкалась на меня, обхватив ногами за бедра.
— Мне достаточно льда повсюду! От вас я хочу чувствовать тепло и искры радости от победы! — горланил фотограф, пока ассистенты и световики носились вокруг нас. — Контакт глазами! Мне нужен полный контакт!
— Раздевайся, Кушнир, — я скинул одну крагу, чтобы удобнее было удерживать Алену. — Полный контакт ему нужен!
— Это уже не смешно, Тём, — зашептала Алена, но, тем не менее, вскинула подбородок, впуская меня в свои огромные голубые глаза. — И с чего это жизнь вдруг крутанулась, требуя от нас контакта? Чем мы её рассердили? Где нагрешили?
— Да мне, Алёша, все равно на жизнь и на тех, кто сталкивает, — я тоже расслабился и подхватил Алену под бедра, чтобы было полегче висеть на мне. — Меня больше волнует, что мой друг вдруг оказался и не друг, и не враг, а так…
Она дернулась и зажмурилась. Её рука поехала, и Алена откинулась назад, но из-за вовремя подставленной ладони ей пришлось прогнуться.
— Замереть! — завопил фотограф и начал бегать вокруг нас. — Вот! Шикарная поза!
— Алёш, мы с тобой лучшие друзья, — зашипел я, пользуясь тем, что из-за щелчков камеры нас не услышат. — А своим поведением ты даешь повод для слухов. Это всего лишь поцелуи…
— Ну, так если мы просто друзья, то чего ты так нервничаешь? — вскинула бровь Алена и поднялась, чтобы в глаза посмотреть. — Что, Тём? Что тебя так бесит?
— Меня бесит, что ты забила голову чушью!
— Чушью? — Алена звонко рассмеялась, и мое сердце треснуло, словно было скованно коркой льда. — Темушка, а если это чушь и глупость, то дай мне убедиться в этом! Представь, что мы не поделили лего, как в детстве!
— Да я даже в детстве готов был тебе дать все, лишь бы мы не ругались!
— А я не хочу, чтобы ты мне это давал, чтобы заткнуть!
— А чего ты хочешь?
— А я не знаю, чего хочу! — Алена устала держать корпус на весу и прильнула.
— Кушнир, завязывай. Давай мириться?
— Если тебе нужна будет помощь, Князев, я всегда приду, — шептала она, озорно улыбаясь в объектив камеры. — Ночью, утром, в снег, в дождь, в пургу… Один звонок, и я буду рядом, даже если мы в ссоре. И ты точно придёшь… В этом я не сомневаюсь.
— Но?
— Мы все знаем друг о друге в паре. Но мы ничего не знаем о самих себе в одиночестве. Например, я вот борюсь с привычкой писать тебе сообщения и делиться новостями. А ты уж как-то слишком легко впился поцелуем во второй раз. Что это? Рецидив? Или скрытое желание, о котором ты не хочешь думать?
— То есть, я для тебя — дурная привычка?
— Давай не будем ругаться? — Алена снова подняла на меня глаза, и её резкий выдох прошелся по подбородку, замирая ожогом на губах. И вдруг на языке вспыхнул тот злосчастный привкус персиковой сладости, мягкость поцелуя и странное ощущение покоя.
— А вообще, ты неподходящее время выбрала, чтобы поиграть в эту игру. В пятницу нас ждет Шишкин. А на следующей неделе у отца день рождения. Ты помнишь?
— Конечно, помню!
Ну Алёша… И какого черта происходит? Почему я не замечал, какие у неё длинные ресницы, и как забавно закручиваются кудряшки мелких волосков на лбу? Когда она успела проколоть вторую дырку в ухе? И о чем это она так думает, что жилка на шее не пульсирует, а отбивает сигнал sos! Того и гляди – рванёт!
Да и права она… Во второй раз меня даже уговаривать не пришлось, чтобы поцеловать. И ведь я трезв был, как стеклышко. Какого черта сорвался? Сам не понимаю.
Я перехватил её руку, но рассмотреть царапину не получилось, потому что кожу закрывали напульсники с символикой клуба. Наши пальцы сплелись всего на мгновение… Но ручеек тепла, ударивший в ладонь, было невозможно игнорировать.
— Давай договариваться, Темочка? Просто разделимся. Ты не идёшь к Шишкину, а меня отмажешь перед дядей Игорем, — Кушнир рассмеялась и заскользила, словно в руке, которой она обхватывала мою шею, вдруг сила кончилась.
И… по моим губам мазнуло холодным липким блеском. Алена от неожиданности открыла рот, и наши языки встретились, но всего на одну секунду. Однако этого оказалось достаточно, чтобы она спрыгнула и отскочила от меня, как от прокаженного!
И… если раньше в её взгляде ещё улавливалось сомнение, то теперь там полыхали костры упрямства!
Дьявол… А вот это плохо. Очень и очень плохо!
Алена вообще не любит, когда её берут на слабо. А тут, выходит, этот вызов она бросила самой себе.
И я прям слышал её голосок:«Слабо тебе, Алена, прожить пару недель без Князева?».
Едрическая сила!
А что с моим упорством? Откуда это желание прекратить игру?
Глава 11
День тишины – четвертый.
День не задался прямо с самого утра. Стоило выбежать из квартиры и вставить ключ в замочную скважину, как скрипнули створки лифта, выпуская Марину с каким-то мужиком в костюме.
— О! Алена! — сестра запрыгала от счастья. — Как хорошо, что я тебя застала! Это риелтор, и ему нужно показать квартиру.
На меня словно ушат холодной воды вылили… Резко, без предупреждения и возможности подготовиться.
Почему с вечера не написала? Если Марина считает, что права по всем статьям, то почему же было не предупредить? Квартира – не кольцо, её невозможно спрятать в трусах или украсть, пока весь дом спит. Да и замки я не меняла.
Тогда для чего этот спектакль? Откуда это желание унизить меня?
Я выдернула ключи из замочной скважины и в два прыжка запрыгнула в лифт, больно ударившись плечом об уже закрывающиеся створки.
— Так показывай, Марина! Твоя квартира, твой риелтор. От меня-то ты чего ждёшь? — я нажала кнопку стопора и выглянула, чтобы посмотреть Марине в глаза. — Или я снова должна поставить свою жизнь на паузу, чтобы дать тебе повод ткнуть мордой в статус «приемыша»? Не сейчас… позже.
— Как это ты уходишь? — вспыхнула сестра. — Я думала, ты побудешь тут, пока Мурат закончит фотографировать. Меня же Милка ждёт… А тебе все равно нечем заняться.
— А! Вон оно как? — я усмехнулась и ткнула в кнопку первого этажа. — Извини, Марина, но мне пора в универ.
— Алёна! — Марина подскочила и успела выбросить руку между створок, останавливая лифт. — К чему эти истерики? Ты зачем упираешься? Мы же все обговорили. Это моя квартира, и я делаю с ней что хочу.
— А кто тебе мешает становиться бомжихой? — я расслабилась и сбросила тактичность, потому что она точно не поможет достучаться до сестры. — Марин, у тебя есть ключи, адрес все тот же. А бесишься ты не из-за меня, а потому что знаешь, что родители бы не одобрили твоего поступка. Всё, мне некогда… Пока.
Я отбросила её руку, позволяя створкам закрыться.
И когда осталась наедине в кабине, осознала, что вот он, переломный момент. Жизни тут она мне уже не даст. А потом ещё и Гоша подключится к атаке. А значит, мне нужно искать жильё, чтобы однажды не увидеть груду своих вещей на лестничной площадке.
И чем быстрее я это сделаю, тем будет лучше, в первую очередь для себя.