– Есения Марковна? Вам доставочка.
– Оу, отлично! – возвращаю я цветы в воду. – Подъедете со служебного входа? Я открою вам дверь, – прошу. – Все, Катюнь, я побежала, – говорю уже в трубку. – Мне подвезли новые стеллажи. На созвоне.
– Беги. А я пойду выпью кофе и сяду проверять тетрадки.
Мы с подругой прощаемся. Я отбиваю вызов и накидываю на плечи длинный вязаный кардиган. Выбегаю на улицу. Спускаюсь по ступенькам к припаркованному грузовику. Молодые парни из службы доставки лихо выгружают из кузова две увесистые коробки, оставляя их на единственном свободном пятачке за прилавком. Теперь тут не развернуться. Вручают мне накладную, берут с меня подпись и уезжают, оставляя меня один на один с новой проблемой. Кто все это будет собирать? И почему я не озаботилась этим вопросом заранее?
Нет, вообще-то, я не криворукая. Могу и сама. С инструкциями дружу, силы в руках есть. Шуруповерта только нет. А оставлять этот «конструктор» до завтра – не вариант. Слишком мало в помещении места.
Прикидываю, у кого можно раздобыть инструмент по-быстрому. На ум приходит только Леша из автосервиса. Тем более что и бежать недалеко.
Набираю его номер. Длинные гудки и сброс. Набираю второй раз – история повторяется. Решаю идти напрямую – сразу в автомастерскую к ребятам. Запираю изнутри служебный вход и, хватая со стола ключи, выбегаю из главного входа в цветочную лавку. Нос к носу сталкиваюсь с Михаилом.
– Ой! – охаю от неожиданности, запинаясь о выбоину в плитке на крыльце.
– Осторожно, – поддерживает меня за локоть мужчина. – Убьешься.
– У моих ног случился рассинхрон. Со мной бывает.
Смеемся. Я аккуратно выдергиваю руку из мужского захвата и нервно заправляю волосы за ухо. Порыв ветра раздувает полы моего кардигана. Я плотнее в него кутаюсь, складывая руки на груди.
– Надо починить, – говорит Михаил.
– Что? – не догоняю я.
– Плитку, – кивает на ту самую выбоину.
– Ах, это. Да. Надо мне как-то озадачиться этим вопросом. Пока не до того было. А ты здесь как… – вопросительно вскидываю бровь, многозначительно замолкая.
– Пришел выпить с тобой кофе, – вскидывает руку с картонным подстаканником мужчина, демонстрируя два высоких стаканчика и бумажный пакет с логотипом известной в городе пекарни, из которого просто невероятно аппетитно пахнет свежей выпечкой. – Найдется минутка?
Я от удивления впадаю в легкий ступор.
Он пришел ко мне? С кофе? Посреди рабочего дня?
И что это значит?
И значит ли вообще что-то или как?
Боже, когда я успела стать НАСТОЛЬКО далека от мужских широких жестов?
– Эм, – растерянно тяну я. – Неожиданно… То есть… А я как раз шла к вам в сервис, чтобы… – соберись, Семенова! – Короче, мне нужен шуруповерт. Хотела попросить. Вот. В лавку подвезли новые стеллажи. Хотела по-быстренькому собрать.
– Сама? – озадаченно сводит брови Миша.
– Сама. А что делать? Такая она жизнь: сильной и независимой.
– Я-ясно, – тянет он. – Сделаем так, сильная и независимая, я схожу за инструментом и вернусь. Ты выпьешь со мной кофе, я соберу твои шкафы. Договор?
– Договор! – отбиваем кулаками «пять».
Миша отдает мне кофе и вкусняшки. Уходит. Я, волнуясь словно перед свиданием, возвращаюсь в цветочный и накрываю нам импровизированный столик. Кучу раз переставляю местами вещи на прилавке так, чтобы смотрелось эстетично. Однако степлер и блок бумаг для записи – такие себе детали уюта.
Суетюсь. Снимаю кардиган. Надеваю обратно. Поправляю волосы. Собираю их в хвост. И снова распускаю. Отдергиваю водолазку, сетуя на то, что не надела сегодня блузку понаряднее. Подкрашиваю губы розовым тинтом. Но, тут же решив, что это слишком откровенно, стираю его салфеткой. Спустя пять минут начинаю сама себя ненавидеть за неопределенность и кипиш.
– Угомонись, балда! – шикаю себе под нос.
Дверь в цветочный открывается. Заходит Миша с пластиковым кейсом в руке. Не успеваю ничего сказать, как у меня перед носом возникает пышная белая ромашка с желтой сердцевиной.
– Что это? – осторожно забираю пальцами цветок.
– Это тебе. До меня дошел слушок, что цветочнице не дарят цветы.
– Ах, Алиса… – качаю я головой, смущаясь. – Ты запомнил, – закатываю глаза с улыбкой. – И пошел спонсировать моих конкурентов! – решаю свести его жест к шутке. Исключительно потому, что не знаю, как иначе на все это реагировать.
– Ну согласись, было бы странно, если бы я пришел за цветком для тебя к тебе же.
– Соглашусь. Спасибо. Я обязательно сообщу Лисе, что ее мама больше не «сапожник без сапог».
Миша смеется. Присаживается на корточки и открывает кейс. Достает инструмент и жмет длинными пальцами на клавишу, проверяя, не сел ли аккумулятор. Помещение наполняет громкое «вж-ж-ж».
Я засматриваюсь. На движение его предплечий и мышц спины под синей футболкой. На короткий, колючий ежик на затылке. И маленькую родинку в основании шеи. Выпадаю из реальности, возвращаясь в нее, лишь когда «мастер» принимается распаковывать стеллажи.
– А как же кофе? – спохватившись, спрашиваю я.
– Выпью в процессе работы. А ты покушай. Время уже третий час, а ты не ела.
– Я обедала, – вру. И, судя по брошенному на меня мужчиной взгляду, он это считывает. – Ладно. Раскусил. У меня сегодня крошки во рту не было. Утром мы с Лисой, как всегда, опаздывали, а обед был сумасшедший. Поставка цветов и все дела. Откуда ты такой догадливый?
– Я не догадливый, а наблюдательный, – почесывая подбородок, разглядывает схему шкафа Миша.
– То есть наблюдаешь? За мной?
– Отругаешь? Или сразу прогонишь? – вскидывает он взгляд со смешинкой.
Я снова теряюсь и не нахожусь с ответом. Чувствуя себя маленькой, глупенькой и совершенно неопытной девочкой рядом с таким серьезным мужчиной, как Михаил. Не понимаю: он флиртует? Я ему нравлюсь как женщина или он заигрывает чисто по-дружески? И, боже, почему я такая эмоционально-деревянная?!
Напоминаю себе: это потому, что мне категорически не нужно сейчас вляпаться в отношения. Но с каждым разом это убеждение в моей голове звучит все тише и неуверенней. И все чаще там пробивается сокровенное: «а что, если…».
Миша, видимо решив, что «я дурочка и что с меня взять», не дожидается ответа и приступает к сборке мебели. Разбавляет выросшую между нами неловкость прыжком на отвлеченную тему. За что я ему неимоверно благодарна.
На сборку стеллажей у него уходит примерно час и двадцать минут, за которые я успеваю: хапнуть визуальную порцию тестостерона, выпить свой кофе, съесть булку с малиновым джемом и обслужить двоих клиентов. Все свободное время крутясь поближе к мужчине, стараясь быть на подхвате и при этом не мешать. Периодически своим кипишем создавая случайные столкновения наших тел: рук, ног и разочек лбов, которыми мы стукнулись, одновременно начиная вставать. Это было так неловко! И так смешно. Боже, Семенова!
Ровно в четыре тридцать мы вдвоем задвигаем новый шкаф на отведенное ему место у окна и с удовлетворением разглядываем получившийся результат. На один стеллаж перекочуют горшки и кашпо для цветов. На другой – сами домашние цветы. В старом шкафу этому добру тесно. Да и в помещении станет в разы уютнее.
– Спасибо тебе большое, Миша. Не знаю, что бы я без тебя делала!
– Всегда пожалуйста, – бросает он, собирая картон в мусорный пакет. – Обращайся.
– Хорошо. Только мы так и не выпили кофе. Вместе.
– Значит, придется как-то повторить.
– Хорошо. Я за.
– Ладно. Учту.
В наши взаимоотношения возвращается неловкость. Миша собирает инструменты. Моет руки в маленьком умывальнике, едва развернувшись со своими габаритами в моем крохотном подсобном помещении. Говорит:
– Алисе «привет» передавай.
– Обязательно, – обещаю я.
Он кивает и разворачивается. Уже одной ногой выходит из цветочного. Я замираю за прилавком, нервно вытирая ладони о джинсы. Внутри меня битва между желанием отблагодарить мужчину за его помощь и страхом снова вляпаться в историю. И первое уже почти побеждает. Я уже открываю рот, чтобы позвать Михаила сегодня к нам с Алисой на шарлотку, которую планирую испечь, как Миша резко тормозит и оборачивается, бросая:
– Есения, я вообще-то хотел спросить…
– Да? – слишком поспешно отвечаю я.
– Что ты делаешь завтра вечером?
– М-м… Пока не думала… Особых планов нет. А что?
– Поужинаем вдвоем? Парни посоветовали мне неплохой грузинский ресторан на набережной. Вот я и прикинул, что мы могли бы сходить. Если ты, конечно, хочешь.
«Ох, черт! Снова будет больно» – всхлипывает сердце.
«Это что, свидание?» – поднимает голову паника.
«Нам не нужны отношения!» – вопит мозг.
– Я согласна, – произносят губы. Прежде чем я успеваю взвесить все «за» и «против».
– Отлично. Заберу тебя в семь.
– Лучше встретимся на месте. Я знаю этот ресторан.
– Как скажешь. Тогда до встречи, Есения.
– До встречи, Михаил.
Музыка ветра над дверью звенит. Мужчина уходит. Я опускаюсь попой на стул и сжимаю пальцы в замок.
О, бо-же. Похоже, меня только что пригласили на свидание…
Глава 7
Есения
– Катюнь, ты сегодня после работы сильно занята? – спрашиваю я, прижимая телефон плечом к уху и пытаясь попасть ключом в замок цветочного. С третьего раза получается. Нервы у меня сегодня ни к черту. И руки, судя по всему, тоже.
– Смотря что ты хочешь предложить. Если отмыть у тебя окна, то очень занята. А если выпить винишка и пожаловаться на жизнь, то могу и освободить вечер.
– Можешь забрать Лису из садика? И посидеть с ней немного? Я потом за ней приеду. Только пока не знаю, во сколько.
На другом конце становится тихо. Я спускаюсь с крыльца, перешагивая выбоину, и направляюсь к машине. Надо все-таки заняться этой плиткой. Желательно до того, как кто-нибудь из клиентов оставит на ней свои передние зубы.
– Та-ак, – наконец тянет подруга. – А ты куда собралась?
– Поужинать.
– Есь, не томи. С кем?
– С Михаилом, – признаюсь я и зачем-то оглядываюсь на автосервис. Будто он может услышать меня через дорогу. – Он вчера пригласил в ресторан. А я согласилась.
– Да ладно! И ты молчала?!
– Я до сих пор пытаюсь это осознать. Вроде собирали стеллажи, потом кофе и приглашение на свидание, а закончилось все тем, что я поняла, что мне совершенно нечего надеть.
Подруга смеется. Я открываю машину, забрасываю сумку на соседнее сиденье и сажусь за руль. Сама тоже улыбаюсь, хотя от одного произнесенного вслух слова «ресторан» у меня внутри все поджимается. Это уже не булка с кофе у меня в магазинчике и не мороженое с ребенком. Это вечер вдвоем. За одним столом. Где придется как-то поддерживать разговор, пока на меня смотрит мужчина, рядом с которым я периодически забываю даже собственное имя.
– Значит, так, – деловито говорит Катя. – Детей я заберу. Накормлю, выгуляю, выдам игрушки. Не торопись. Мы со Степкой вдвоем все равно собирались лепить пельмени, а в шесть рук налепим больше.
– Или потом придется дольше отмывать кухню. Ты моей только муку в свободном доступе не оставляй. Она недавно решила, что это снег.
– Переживем. Ты лучше скажи, во сколько у вас встреча?
– В семь. Я вот даже магазин пораньше закрыла. Хочу спокойно собраться.
– Правильно. Иди делай из себя красивую женщину.
– Спасибо, конечно, подруга. А обычно я кто?
– Красивая женщина с секатором. Сегодня ты должна быть шик-блеск-суперстар.
Мы обе хихикаем. Я еще раз благодарю Катю, обещаю написать, когда освобожусь, и убираю телефон в сумку.
Ну вот. Вопрос с ребенком решен. В цветочном все убрано, заказы выданы, и до завтрашнего утра я никому ничего не должна. Можно ехать домой, принять душ и заняться собой. Без стука в дверь ванной и криков: «Мам, я только спвосить!», за которыми обычно следует просьба открыть йогурт, найти носок или посмотреть, как красиво у нас теперь разрисован подоконник.
Редкая возможность, между прочим.
И я намерена ею воспользоваться.
Дома первым делом достаю из шкафа платье. Темно-зеленое, мягкое, с длинными рукавами и неглубоким вырезом. Прикладываю к себе перед зеркалом, прикидывая. Не слишком нарядно? Мы ведь просто идем поужинать. Хотя в джинсах он меня уже видел. И в водолазке. И с торчащими из хвоста волосами, пока я бегала по торговому центру за Алисой.
Хочется, чтобы сегодня увидел другую меня.
От этой мысли становится одновременно приятно и неловко. Как будто я сама себе только что призналась в чем-то неприличном.
С расслаблением не складывается даже в душе. Пока горячая вода стекает по плечам, я успеваю представить, как мы сидим за столиком. Как Михаил улыбается, разглядывая меня. Как я говорю какую-нибудь глупость, а потом остаток вечера думаю только о ней. Вчера вон еле объяснила человеку, что мне нужен шуруповерт. А сегодня придется как-то поддерживать беседу целый вечер. Желательно без «эм» и «ну я это».
Выбираюсь из ванной, заворачиваю волосы в полотенце и устраиваюсь перед зеркалом. С макияжем стараюсь не переборщить. Немного тона, туши и румян. Подвожу глаза, тут же стираю одну стрелку и рисую заново. Потом переделываю вторую, потому что теперь первая получилась лучше. На третьем круге решаю, что Михаил вряд ли, придя на свидание, заметит такие нюансы, и оставляю как есть.
Вообще-то я давно так не собиралась. Чтобы никуда не бежать, не красить ресницы одной рукой, пока второй застегиваешь ребенку кофту. Не слушать недовольное пыхтение за спиной и не вылавливать из косметички маленькие пальчики, нацеленные на самую дорогую помаду.
В квартире непривычно тихо. Даже приятно. Хотя уже через полчаса я ловлю себя на желании включить что-нибудь фоном.
Ставлю музыку на телефоне, снимаю полотенце и берусь за фен. Волосы у меня послушные ровно до тех пор, пока от них ничего не требуется. Обычно достаточно высушить и расчесать. Сегодня же мне хочется локонов. Красивые, крупные, как у девушки в коротком видео, которое я зачем-то сохранила пару месяцев назад.
У нее все это занимает тридцать секунд.
Я же вожусь уже минут пятнадцать и пока могу похвастаться только двумя завитыми прядями возле правого уха. Остальные волосы, прихваченные наверху зажимом, ждут своей очереди. Отдельные концы еще влажные, рука устала, а девушка из видео начинает меня раздражать своей идеальностью.
Музыка обрывается на середине припева. На экране высвечивается имя воспитательницы.
Я сразу откладываю фен.
– Да, слушаю, – отвечаю, прижимая телефон к уху.
– Есения, добрый день. Вы не могли бы забрать Алису пораньше? Она после сна вялая, нос потек. На полдник почти ничего не съела, говорит, глотать больно. Медсестра посмотрела, горло красное.
Улыбка сползает с лица. Я машинально перевожу взгляд на часы. Четыре с небольшим.
– Температура есть?
– Сейчас нет. Но она лежит, даже играть не пошла. Обычно ведь первая бежит, а тут…
– Я поняла. Уже выезжаю.
Отключаюсь и несколько секунд сижу, глядя на свое отражение.
Так. Где у меня джинсы?
Вместо платья натягиваю то, в чем приехала с работы. Собираю недосушенные волосы в небрежный пучок, потому что возиться с ними уже некогда. Вытаскиваю из розетки фен и хватаю сумку.
По пути в садик вспоминаю утро. Лиса долго копалась за завтраком, но она всегда копается, если в тарелке не блинчики. В машине была тише обычного. Я еще порадовалась, что сегодня обошлось без споров из-за песен.
Может, уже тогда начинала заболевать? А я не заметила.
К моменту, когда паркуюсь, успеваю мысленно отругать себя раз десять. Толку от этого никакого, но остановиться не получается.
В раздевалку дочь выходит за руку с воспитательницей. Щечки бледные, нос розовый, косичка с одной стороны почти расплелась. В другой руке она держит свой рюкзак-мишку за ухо и волочит его по полу.
– Мамоська, – тянет жалобно, увидев меня, и сразу подается вперед.
Я присаживаюсь, ловлю ее в объятия. Лиса обхватывает меня за шею и утыкается носом в ворот водолазки. Ни рассказов о том, кто сегодня отнял у нее игрушку, ни просьбы погулять на площадке перед домом. Только прижимается теснее.
От этого мне становится совсем не по себе.
– Что, солнышко, плохо? – глажу ее по спинке. – Горлышко болит?
– Угу. И носик.
Она шумно шмыгает носом и трется лицом о мое плечо. Обнимаю ее покрепче, поглаживая по спинке. Бедная моя девочка. Лучше бы скакала по раздевалке и спорила со мной, что шапку надевать еще рано, чем вот это вот все.
– Сейчас домой поедем. Иди, я помогу тебе одеться.
Пока переобуваю дочь, слушаю воспитательницу и киваю. Лиса сидит на скамейке, привалившись ко мне боком. Покорно дает просунуть руки в рукава, хотя обычно настаивает, что она большая и сама умеет. А когда я тянусь за рюкзаком, цепляется за меня.
– Мам, возьми меня.
– Конечно, малыш. Иди сюда.
Подхватываю ее на руки, благодарю воспитательницу и выхожу. Дочь кладет голову мне на плечо. До машины мы добираемся молча.
Дома Лиса отказывается переодеваться и сразу просится на диван. Помогаю ей снять уличную одежду, приношу мягкую пижаму. Она лежит, пока я стягиваю с нее колготки, и лениво шевелит пальчиками на ногах.
– А тетя Катя где? – спрашивает вдруг. – Людмива Никоваевна гововила, что она меня забевет.
– Мы переиграли, солнышко. Сегодня побудешь со мной.
– А Степа?
– А со Степой потом поиграешь. Как поправишься.
Лиса опускает глаза. Нижняя губа обиженно выпячивается, но даже на привычное «ну ма-ам» сил, видимо, нет. Я целую ее в макушку и натягиваю пижамные штанишки.
– Хочешь, включу мультик? Про кошечек.
Она кивает, устраиваясь на подушке, а я укрываю ее легким пледом и нахожу пульт. Только после этого вспоминаю, что Катя ведь собирается в садик за двумя детьми. Достаю телефон и быстро набираю:
«Катюнь, отбой. Все отменяется, Лиса приболела. Я ее уже забрала, мы дома».
Откладываю телефон и достаю аптечку. Помогаю Лисе высморкаться, даю лекарство, приношу теплое питье. Дочь морщится, отворачивается от чашки, но после уговоров все-таки делает несколько глотков.
– Мам, посиди со мной, – просит жалобно, цепляя меня за рукав. – И зайку дай.
Подбираю с пола плюшевого зайца и сажусь рядом. Лиса тут же перебирается ко мне на колени, прижимается щекой к груди. Обнимаю ее вместе с игрушкой, поправляю сползший плед и целую в макушку. Вскоре дочь засыпает. Я остаюсь с ней, поглаживая по спинке, а когда просыпается, уговариваю ее немного поесть. Между чаем, платочками и попытками накормить мое приболевшее солнце совершенно перестаю следить за временем. Только отнеся на кухню чашку с недоеденным бульоном, беру телефон и вижу несколько непрочитанных сообщений от подруги.
Собираюсь открыть переписку, чтобы ответить ей, как мы тут, но взгляд цепляется за часы.
Восемнадцать сорок две.
Я замираю посреди кухни.
– Ой, мамочки… – выдыхаю, прижимая ладонь ко лбу.
Совсем забыла, что мы должны были встретиться с Мишей в семь в ресторане.
Поспешно открываю контакты, уже собираясь набрать его имя, и палец зависает над экраном.
Нечего искать.
Мы не обменялись номерами. Вчера стояли друг напротив друга, договаривались об ужине, улыбались. Я еще настояла, что сама приеду. Очень самостоятельная взрослая женщина, которая не догадалась спросить, как связаться с мужчиной, если у нее вдруг изменятся планы.
Прекрасно, Еся. Просто замечательно.
– Ма-ам, я кочу пи-ить.
– Несу, зайка. Несу…
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
